Новая жизнь

Жутко болела голова. Невыносимо хотелось выпить. Причём, чего-нибудь покрепче. Но взгляд капитана Санина красноречиво говорил, что пора завязывать с бухлом.

Пётр Неверов кое-как убрал руку от дверного косяка и честно попытался встать прямо, не раскачиваясь. Яркий свет огромного низкого солнца слепил глаза. С правого виска медленно и щекотно сползла капелька пота. За спиной капитана простиралось полотно космодрома с невысокими служебными строениями, высящимися на фоне жёлтых песков пустыни.

– Как себя чувствуешь, Петь? – без особого сочувствия в голосе спросил Санин.

– Жив-здоров, товарищ капитан.

– Ну мне-то не заливай. Тут для тебя дело нашлось. Срочное. Прими-ка что-нибудь из аптечки, ты мне нужен в ясном сознании и трезвой памяти.

Пётр вяло покивал, но с места не сдвинулся, косясь взглядом на трёх застывших в небольшом отдалении туземцев. Нгоя.

– Угу, правильно мыслишь, – проследил за его взглядом Санин. – Наши маленькие друзья обратились к нам с просьбой о помощи. Хотят, чтобы мы отвезли их в какое-то место и завтра вернули обратно.

– А на хер они бы не пошли с такими просьбами? – насупился Неверов, напрочь позабыв о субординации. Впрочем, капитан обычно смотрел на такое сквозь пальцы.

– Я понимаю, мне самому от них тошно. Но начальство очень настойчиво просило сотрудничать с местными. Да и биолог наш всё время начеку. Следит, как мы обходимся с аборигенами.

– Крыса.

– Конечно, крыса. Но дело своё знает. – Санин хлопнул Неверова по плечу. – В общем, так. Сейчас два первых челнока на модернизации, свободен только твой. Других пилотов к твоей машине подпускать не хочу, да и тебе, я так думаю, лишняя копейка за вылет будет не лишней. Приводи себя в чувство, поговори с этими, – он махнул рукой на нгоя, – и давай-ка в путь. Координаты уже в бортовом компьютере.

Пётр сокрушённо покачал головой, мысленно проклиная судьбу, и шумно выдохнул.

– Будет исполнено, товарищ капитан.

***

Триумф прогресса, четверть тысячелетия космических полётов, миллионы маленьких шагов для человека и огромных скачков для всего человечества. И ради чего? Чтобы оказаться посторонними в обществе разумных космических народов, косо смотрящих на пытающихся покинуть Землю приматов? Да уж, у человечества не лучшая репутация. И долго ещё нам сидеть в своей Солнечной системе, не имея возможности основать колонию хоть на какой-нибудь приличной планетке, пригодной для жизни. Хорошо хоть базы разрешают строить.

В созвездии Малой Медведицы есть такая звезда – Кохаб. Вокруг неё вращается здоровенный газовый гигант Атанг диаметром двести тысяч километров. Куда там нашему скромному Юпитеру! Ну, а вокруг Атанга в числе прочих спутников есть один пригодный для жизни. Местные называют его Маянг, то есть «обиталище», «дом». Пустынная планетка с пятью серыми морями, пригодной для дыхания атмосферой и почти земной гравитацией. Отсюда до матушки-Земли больше сотни световых лет, и если есть где-нибудь всепоглощающая Жопа Мира, то она находится как раз где-то неподалёку.

Пётр ненавидел Маянг всей душой, желая этой планете поскорее развалиться на куски и красиво осыпаться грудой обломков в пыльную атмосферу гигантского Атанга. Населяли Маянг небольшие разумные существа под названием нгоя. Ничего особенного, всего лишь простодушные бледнокожие карлики с большими головами и по-детски наивными глазами. По нашим меркам у них тут что-то вроде бронзового века, и к числу звёздных народов нгоя точно не относятся.

Землянам ничего не стоило бы захватить весь Маянг за пару часов, но у подобного шага наверняка будут серьёзнейшие последствия в космическом масштабе, так что лучше не искушать судьбу и вежливо улыбаться туземцам в надежде, что те откроют гостям свой главный и единственный секрет – технологию левитации. Есть у нгоя какие-то кристаллы, с помощью которых они могут искусственно изменять вес почти любых объектов, благодаря чему возводят величественные каменные сооружения. На просьбы землян поделиться кристаллами, нгоя всегда отвечали вежливым отказом. Ну да ничего, вода камень точит. Услуга за услугой, год за годом, постепенно нгоя откроют свои тайны новым друзьям. Никуда не денутся.

Пётр принял обезболивающее, запил водой. Немного подождал, ожидая, пока боль схлынет, и покинул свой маленький дом – пластиковую коробку на сто пятьдесят кубических метров. Три нгоя терпеливо ждали у выхода, встретив пилота дежурными улыбочками. Мимика у них была очень даже похожей на людскую, да и русской речью они овладели всего через несколько месяцев с момента первого контакта. Не все, конечно. Только самые одарённые.

– Здравствуй, небесный нгоя! – поздоровался самый старший из туземцев, глядя на Петра снизу вверх. Макушка карлика была вровень с пупком человека. Морщинистая кожа его лица и побелевшие от времени, почти прозрачные вибрисы, шедшие от подбородка вниз подобно жидкой бороде, говорили о его немалом возрасте. Одет он был, как и его спутники, в длинный красный халат до земли. На груди у каждого нгоя в кожаной люльке покоилось по странному существу – ихиши. Что-то вроде смеси лысой кошки и маленькой ручной собачки со сморщенным личиком. Ихиши подслеповато оглядывались по сторонам, подёргивая дрожащими конечностями и будто бы всем своим видом умоляя поскорее избавить их от бремени жизни. Зачем нгоя носили их с собой, оставалось тайной. – Я Шаор, староста из ближайшего города, – представился старый нгоя, и Пётр едва подавил смешок. Городом у туземцев гордо называлось поселение в тысячу жителей. – Мы попросили твоего старосту, чтобы кто-нибудь помог нам добраться до священной горы Анном-Нут. Нам сказали, что ты доставишь нас туда по небу на летающей лодке!

– Мы всегда рады помочь нашим маленьким друзьям, – выдал Неверов заученную фразу и удостоился от старосты снисходительного кивка.

– Это мои сыновья, Снат и Орн. Они будут меня сопровождать. Скорее, проводи нас к летающей лодке, нам надо успеть до темноты!

– Успеем, – пообещал Пётр, увлекая нгоя за собой в сторону ближайшего ангара. Хоть он и не представлял, далеко ли предстоит лететь, но в возможностях своего челнока не сомневался.

Ихиши боязливо пискнули, и нгоя моментально начали гладить их по лысым головам, успокаивая.

Железные двери ангара уже были приветливо распахнуты, и Пётр уверенным шагом приблизился к челноку. Это была сравнительно небольшая, но надёжная машина, способная выходить на стабильную орбиту в открытый космос и развивающая скорость свыше двух тысяч километров в час. Правда, топливо жрёт в безбожных количествах, так что время полёта без дозаправки ограничено тридцатью часами, но и этого вполне хватало для нечастых вылетов с базы и обратно.

Загнав туземцев в тесный грузовой отсек и усадив их вдоль бортов в глубокие кресла, самолично застегнув на каждом ремни безопасности, Пётр вошёл в отсек управления и активировал приборную панель. Устроившись на пилотском месте, он запустил прогрев двигателей, ознакомился с показателями приборов, изучил маршрут. Затем неспешно вывел челнок из ангара и направил к круглой и плоской как стол площадке вертикального взлёта.

Оглянулся назад и рассмотрел через люк пассажиров: те выглядели на удивление спокойными, будто летали каждый день. Нгоя с лёгкими полуулыбками смотрели в пространство перед собой, медленно поглаживая по головам пучеглазых ихиши.

– Сейчас будет трясти, не бойтесь, – крикнул он пассажирам.

– Мы знаем. Мы летали раньше, – повысил голос Шаор, и его сыновья активно закивали.

– Ну ладно. Наше дело предупредить, – негромко буркнул Неверов, потянувшись к штурвалу. Активировал связь с центром управления. – База «Бруно», я «Челнок-3», к взлёту согласно приказу «0307» готов.

– «Челнок-3», взлёт разрешаю, – донеслось из динамика, и Пётр, кивнув самому себе, потянул на себя штурвал. Заревели мощные двигатели. Челнок качнуло и начало возносить над космодромом на трёх плотных столбах белого пламени, оставляя за собой облака чёрного, клубящегося дыма.

Внизу мелькнули многочисленные строения базы «Бруно» – убогое обиталище двадцати неудачников с Земли. Невдалеке раскинулся город туземцев: неровные улочки, массивные колонны, вытянутые купола. Все дома из жёлтого песчаника. Город отлично сливался с пустыней, и даже с высоты его было не так-то просто заметить.

Челнок поднялся до восьми километров и устремился куда-то на северо-восток, следуя заложенному курсу до горы Анном-Нут. Рёв двигателей утих, его сменил ровный могучий гул.

Пётр сверился с приборами – все системы работали отлично. Скорость восемьсот километров в час, расчётное время прибытия – девять часов. Расход топлива в пределах допустимой нормы. Через широкие обзорные иллюминаторы были отлично видны замерший у экватора жёлто-серый купол Атанга и поднимающийся всё выше к зениту оранжевый гигант Кохаб. Газовый гигант лежал почти на боку относительно эклиптики здешнего светила, и потому никогда не заслонял солнечный свет.

Немного повозившись и убедившись, что автопилот работает исправно, Неверов решил навестить своих пассажиров. Зрелище, открывшееся ему в грузовом отсеке, вызвало целую гамму чувств – от бессильной ярости до растерянности.

Нгоя отстегнули ремни безопасности и с увлечением изучали всё, до чего могли дотянуться. На железном полу валялась выпотрошенная аптечка. Один из сыновей старосты хрустел солоноватым белковым брикетом из неприкосновенного запаса. Другой зачем-то тряс парашют. Сам староста ходил кругами, и за ним, едва поспевая, семенили малыши ихиши.

– Как вы тут? – только и смог выдавить из себя Пётр, не зная, как бы поцензурнее объяснить своим спутникам, что так вести себя на борту военного воздушного судна не очень прилично.

– Нам хорошо! – заявил с улыбкой Шаор и с интересом посмотрел в сторону рубки. Неверов моментально оказался в проёме люка, боясь даже представить, что могут натворить эти маленькие дикари, если доберутся до панели управления.

– Вы бы лучше расселись по местам. Лететь ещё долго. Хотите, я вам музыку включу расслабляющую?

– Мы не хотим, но благодарим тебя за доброту, небесный нгоя!

– Меня зовут Пётр, – хмуро сказал пилот.

– Небесный Пётр! – удовлетворённо кивнул староста, и Неверов едва сдержал усмешку. Хорошо хоть не «святой».

Собрав и упаковав содержимое аптечки, пилот осторожно, но настойчиво всё-таки усадил туземцев в кресла и включил им музыку. Закинул аптечку, парашют и НЗ в верхнее грузовое отделение и, окинув пассажиров внимательным и строгим взглядом, вернулся в рубку.

Несколько часов прошли на нервах. Нгоя постоянно о чём-то щебетали на своём примитивном языке, хотя Петру было достоверно известно, что туземцы владеют телепатией. Да, на примитивном уровне, но всё-таки. Правда, мысли людей они читать не умели – иная структура мозговых волн, – но между собой вполне могли обмениваться образами и понятиями, пусть даже для примитивного обмена мыслями им требовался физический контакт. Ну, они там рядышком все сидят, могли бы за ручки взяться и мысленно пообщаться, а не балаболить без умолку пять часов подряд!

Несколько раз Шаор обращался к Неверову с различными просьбами. То попить, то поесть, то нужду справить. Один раз даже потребовал совершить посадку, чтобы полюбоваться на одинокую рощу из бледно-зелёных стеблей гигантской травы охоли, поднимавшуюся над каменистой землёй пустыни. Пришлось тратить топливо на спуск, взлёт и новый разгон. Эх, дорого потом спросит начальство за это топливо, впрочем, само же начальство велело быть услужливыми с нгоя. А Пётр, хоть и не нанимался лакеем при «важных» персонах, но против приказов идти не привык.

Снова заболела голова. Посомневавшись, Неверов достал из-под кресла припрятанную флягу с сорокоградусной и сделал пару коротких глотков.

Вообще, раньше у него не было такого пристрастия к алкоголю, но с недавних пор появился достаточно весомый повод выпить. От Петра ушла жена. Это, что называется, был удар ниже пояса. Ради семьи Неверов и отправился служить на Маянг – самую отдалённую космическую базу человечества. Условия не самые комфортные, однако за два года службы обещали просто астрономическую сумму, и пилот решился. Поцеловал жену и пятилетнюю дочку и отправился за сто световых лет от Земли зарабатывать на безбедное будущее.

Поначалу письма от жены приходили регулярно – вместе с прилетавшим раз месяц грузовым кораблём. Затем всё реже и реже, а сам текст посланий становился стандартнее, короче и суше. И вот, когда до окончания контракта осталось всего-то полгода, пришло последнее известие. Жена, оказывается, беременна. Не от Петра, разумеется. Её новый ухажёр – успешный адвокат. Дело о бракоразводном процессе состряпали в одностороннем порядке, имущество уже поделено, на возврат денег, которые Неверов прилежно отправлял на Землю, можно и не надеяться. Дочка зовёт папой чужого мужика. Назад можно не возвращаться.

Получив такие новости, первым желанием было пойти и повеситься. Полтора грёбаных года торчать в однообразной пустыне, улыбаться дикарям и выполнять рутинную работу – и всё это ради того, чтобы какая-то шлюха забрала у тебя будущее, махнув на прощание ручкой! С этим Неверов смириться не мог. Он не мог спать, не мог есть – еда просто не лезла в горло. Хотелось то ли уйти в пустыню, откуда, как известно, не возвращаются – в песках обитает немалое количество опасных и мало изученных тварей; то ли немедленно разорвать контракт, умчаться за Землю и задушить лживую потаскуху; то ли нанять юристов на оставшиеся гроши, чтобы отсудить у предательницы хотя бы дочку.

Мысли метались в голове, не находя спасительного решения. В итоге Неверов запил, и запил сильно. Мужики на базе были понятливыми: поддержали, обсудили, составили компанию. База «Бруно» едва ли не всем составом на неделю ушла в запой. До первого втыка от земного начальства. А дальше уже не хотелось ни думать, ни что-либо делать. Служить оставалось полгода, по окончании которых Пётр мог бы скопить вполне приличную сумму. Но он продолжал заказывать с Земли алкоголь, тратиться на консультации у юристов по дорогущей межзвёздной связи, покупать себе развлекательные журналы и видео. Одновременно хотелось и забыться, и помечтать о новой жизни, о будущем, которое вдруг стало неопределённым.

В таком настроении подвозить каких-то глупых нгоя до их непонятных святынь было особенно тошно. Но куда деваться, контракт всё ещё действует, и его надо выполнять.

– Небесный Пётр! – вдруг у самого уха раздался голос старосты, и пилот едва не подпрыгнул в кресле. – Что ты пьёшь? Дай нам попробовать!

Неверов обернулся к старому улыбчивому нгоя и отрицательно покачал головой.

– Вам такое нельзя, – убеждённо сказал он, не без оснований полагая, что от водки его пассажиры вполне могут и умереть.

– Небесные нгоя явились помогать нам. Не отказывай нам в просьбе, – посерьёзнел Шаор, жадно поглядывая на флягу. В этот момент Петру очень захотелось послать своего собеседника на три буквы кириллицы, но огромным волевым усилием он смог сдержаться. Вместо этого он спросил:

– Почему вы называете людей небесными нгоя?

– Это одно и то же, – великодушно пояснил староста. – По смыслу.

– И вы думаете, что мы спустились с небес, чтобы помогать вам? – усмехнулся человек.

– Это же разумно!

Такой наивный ответ несколько озадачил Неверова. М-да, похоже, у этих ребят несколько идеализированные представления о разумности, а уж о том, что война является двигателем прогресса, они, похоже, даже не догадывались!

Нгоя отвлёкся, глянув в иллюминатор. Далеко внизу раскинулся какой-то городок, в центре которого шла большая стройка: над обширным прямоугольным фундаментом начатого храма прямо в воздухе висели огромные каменные блоки. Висели сами по себе, без посредства верёвок или устройств – нгоя-строители вовсю использовали свои кристаллические импульсные левитаторы, лишавшие блоки веса. Единственная ценная технология, ради которой человечество цацкалось с этой отсталой и наивной расой.

Пока нгоя любовался видами, Пётр спрятал флягу и принял сосредоточенный вид. Шаор посмотрел на пилота, намереваясь о чём-то ещё спросить, но передумал и покинул рубку. Вот и славно. Пусть не мешает человеку наслаждаться своим горем в одиночестве.

Яркий диск Кохаба, описав невысокую дугу, приблизился к кромке горизонта, когда вдали наконец-то показались очертания невысокого горного хребта. Лишь на самой высокой вершине можно было заметить скопления снега. Это и есть пресловутый Анном-Нут, священная гора маленьких нгоя. Внутрь горы вели искусственные тоннели, и вход туда людям был строго запрещён.

– Опусти небесную лодку возле самого большого выхода, – попросил староста, снова сунув нос в рубку.

– Без проблем, – откликнулся пилот, переводя челнок на ручное управление и начиная постепенное снижение. Через двадцать минут машина плавно опустилась на скалистую твердь, спалив покрывавший камни зеленоватый мох.

Пётр заглушил двигатели, и немедленно воцарилась оглушительная пугающая тишина. Закатные лучи Кохаба освещали оранжевым светом каждую грань горы, мрачной громадой возвышавшейся перед челноком. Не было видно ни шевеленья, ни каких-либо искусственных ориентиров. Только несколько чёрных проёмов у основания Анном-Нут. Над самым пиком неподвижно застыло единственное на всё обозримое небо облачко – белое, рыхлое, неровное.

– Нам пора, – нарушил тишину староста, и пилот вышел из невольного оцепенения: видимая из иллюминаторов местность отчего-то внушала неясную тревогу. Пётр прошёл через грузовой отсек и, набрав код на стенке, активировал открытие внешнего люка. Тут же внутрь ворвался свежий прохладный воздух. В глаза ударил солнечный свет.

– Когда вы вернётесь? – спросил Неверов, повернувшись к туземцам.

– Завтра после рассвета, – уточнил Шаор, прошествовав вместе с сыновьями наружу. Маленькие ихиши вяло вырывались из своих кожаных люлек на груди хозяев и озирались на оставшегося стоять человека. Староста обернулся. – Ни в коем случае не покидай ночью небесную лодку, небесный Пётр! Ночной мир таит в себе много опасностей.

– А если что-то случится?

Старый нгоя глянул на небо и высмотрел яркую звёздочку.

– Нама-Ат смотрит на мир! Эта ночь будет удачной!

Нама-Ат – это ещё один спутник Атанга. Название переводится как «Сын небес». Нгоя верят, что это сын всесильного божества пролетает по небу, даруя всем нгоя благословение и удачу. Смешно. Учитывая, что Нама-Ат обращается вокруг Атанга за восемнадцать часов, эти парни должны быть чертовски везучими!

– Ладно, тогда до завтра, – проговорил Пётр и закрыл люк, отрезая себя от окружающего мира. Он снова вернулся в пилотское кресло и из иллюминаторов наблюдал за тем, как три маленькие фигурки поднимаются по пологим скалам к большому зёву пещеры.

Занятно, но ещё ни один человек не видел спящего нгоя. Вообще, ни одному человеку не разрешено было посещать жилища туземцев ночью. И Пётр не стал исключением. Маленький народец далёкой планеты ревностно охранял свои странные тайны от любопытных чужаков.

К слову, те, кто пытался эти тайны раскрыть против желания местных обитателей, пропадали бесследно. Вообще, с момента первого контакта восемь лет назад до сегодняшнего дня на Маянге сгинуло шестьсот человек. Куда они делись, неизвестно. Ни тел, ни останков, ничего не нашли. На вопрос, куда они могли пропасть, нгоя всякий раз отвечали одно и то же: «Им не повезло». У этих маленьких засранцев вообще все взгляды на жизнь почему-то завязаны на везении. Их можно понять: в отличие от местных жителей, этот мир никак нельзя было назвать приветливым.

Сейчас на Маянге несли службу около двухсот человек, разбросанных по нескольким военным базам. Финансирование баз с Земли шло бесперебойно, однако желающих побывать здесь находилось не так уж и много: в окружающем Солнечную систему космосе нашлись места поинтереснее.

Стоило Кохабу скрыться за линией горизонта, как вокруг резко стемнело. Лишь самые верхушки горного хребта отливали бронзовым светом. Непроглядная тьма быстро объяла предгорную равнину, и Пётр зябко поёжился, отвернувшись от иллюминаторов.

Музыку, что ли, включить? Или лучше поберечься? Мало ли, какие твари сейчас рыщут поблизости в поисках корма. Нечего привлекать ненужное внимание.

Повозившись, пилот достал из железного шкафчика тёплый плед и, закутавшись, кое-как устроился в своём кресле. Ему долго не удавалось уснуть. Он ворочался в полудрёме, цепляясь сонным взглядом за тусклые огоньки приборной панели и ощущая чугунную тяжесть в затылке. Наконец, измучавшись, он заснул, однако через несколько часов жуткий скрежет заставил его подскочить в кресле. Неверов заозирался, пытаясь понять, где он находится и откуда исходит звук. Он прислушался: было похоже, будто некий крупный зверь скребёт когтями по стальной обшивке. За иллюминаторами почти космическая чернота.

Можно было бы включить внешнее освещение, но Пётр побоялся делать это. Он осторожно выбрался из кресла, ощущая предательскую слабость в ногах, и бесшумно прокрался в грузовой отсек. Сомнений не осталось: крупных размеров существо пыталось с той стороны вскрыть обшивку люка, прикладывая для этого немалые усилия. Слышался жутковатый рёв и нетерпеливое сопение. Затем раздался звук удара, и челнок вздрогнул. Пётр вжал голову в плечи. Какой же силой надо обладать, чтобы заставить трястись многотонную машину?

Не раздумывая, Неверов бросился в рубку и торопливо активировал прогрев двигателей. По ту сторону обшивки тут же послышалось недовольное ворчание и скрип сухой шкуры о металл. Закончив прогрев, пилот заставил три главные турбины изрыгнуть под брюхо челноку мощные струи огня. Гул двигателей тут же был перекрыт отчаянным и полным боли рёвом, от которого у человека всё внутри похолодело. Источник рёва покружил вокруг челнока и стремительно отдалился. Пётр подождал немного и выключил двигатели, сберегая драгоценное топливо.

Была мысль взлететь повыше и поискать на горе безопасную площадку для челнока, но Неверов решил, что даже с прожекторами ни черта не найдёт в такой темноте, а знакомых нгоя лучше встречать в том же месте, где видел их в последний раз. Да и неведомое существо, отогнанное огнём, вряд ли рискнёт снова сунуться к челноку. Тем более что вскрыть обшивку ему так и не удалось.

Он оказался прав – таинственный хищник больше не появлялся. Однако в эту ночь Пётр больше заснуть не смог. Он словно пугливая мышь сжался в кресле, закутавшись пледом и тоскливо уставившись через иллюминаторы в звёздное небо, по которому белым огоньком медленно плыл Нама-Ат.

Постепенно небо начало светлеть, чётко очертив остававшиеся тёмными силуэты гор. Снаружи царила холодная тишина, и ничто не намекало на то, что этот мир обитаем.

Лишь когда тени гор заметно сократились, а небо приобрело естественный бледно-голубоватый оттенок, человек заметил приближающиеся к челноку три фигурки знакомых нгоя. Шаор, судя по всему, нёс в руках какой-то крупный предмет размером с арбуз, бережно накрытый тряпочкой. Крошечный ихиши на груди у старосты тянул слабые ручки к предмету, но не мог дотянуться.

Пётр с трудом поднялся, разгибая одеревеневшие конечности, и кое-как поплёлся открывать люк для туземцев. Нгоя встретили человека дежурными улыбками. Все они выглядели бодрыми и полными сил. Видимо, они неплохо выспались этой ночью, в отличие от Неверова. Поганцы.

– Фоф гу нут, ата нгоя! – поздоровался с пилотом старший сын старосты. Кажется, это был Снат. Пётр запомнил его как самого высокого из трёх пассажиров.

– И тебе не хворать, – буркнул Неверов, жестом приглашая туземцев пройти внутрь отсека. Сам же вышел наружу и пристально осмотрел обшивку. На внешней крышке люка он сразу увидел глубокие борозды, оставленные когтями ночного чудовища. Выругавшись, человек вернулся в челнок, закрыл люк и помог пассажирам устроиться в креслах. – Что это такое? – спросил он у старосты, кивнув на покрытый тканью предмет у того в руках.

– Очень хорошая вещь! Большой кристалл! Самый большой! – Его глаза лучились неподдельной гордостью, будто он сам добыл этот кристалл из недр священной горы, обработал его, обтесал, зарядил энергией.

Пётр невольно сглотнул. Вот он, импульсный левитатор, за которым столько лет безуспешно гоняется человечество! Только руку протяни! Ценнейшая технология, небрежно обмотанная бесцветной тряпкой.

– Что такое, небесный Пётр? – с зарождающимся сомнением в голосе спросил Шаор.

– Ничего, – очнулся пилот, с трудом отводя взгляд. – Сейчас полетим.

На негнущихся ногах он вошёл в рубку и уселся за приборы. Через пять минут челнок уже рвался ввысь, с оглушительным рёвом преодолевая притяжение Маянга и поднимаясь на восьмикилометровую высоту. Передав управление автопилоту, Неверов шумно выдохнул и откинулся в кресле, закрыв глаза.

Из головы не шёл кристалл. Было ощущение, будто прямо перед самым носом кто-то, дразнясь, помахал толстенной пачкой денег. Очень нужных, стоит заметить, денег.

Пилот не помнил, когда в руке оказалась фляга с водкой. Первые двести грамм были выпиты залпом. Сказывалось нервное напряжение – беспокойная ночь, неопределённость будущего, навязанная бессмысленность настоящего. Челнок уносил человека к осточертевшим стенам задрипанного жилого блока, к опостылевшим обязанностям, к невыносимому ритму жизни, подчинённому чужим распорядкам. Пётр представил, как ещё полгода будет торчать на базе «Бруно» посреди песчаной пустыни на чужой и неприветливой планете, и его едва не вытошнило от отвращения и безысходности.

Несколько часов мысли блуждали по кругу под мерный гул турбин и безостановочное щебетание трёх беззаботных нгоя. Фляга опустела, в горле ощущались сухость и горечь. Размышления о скучной рутине перемежались с грёзами о новой жизни. В мечтах Пётр видел себя на золотых пляжах Арои в системе Вега. Удобный лежак, широкий зонт над головой, бокал мартини в руке. Рядом – парочка послушных девиц, брюнетка и блондинка. Довольно этих глупостей про семейные ценности – Пётр был сыт ими по горло! Хватит цепляться за условности, лишённые каких-либо гарантий! О, нет, отныне он сам волен выбирать себе будущее! И ни одна сволочь не посмеет перейти ему дорогу!.. Надо только… всего ничего.

Неверов развернулся в кресле и окинул холодным взглядом грузовой отсек. Три маленьких, наглых, слабых нгоя что-то обсуждали на своём варварском непонятном языке. Они везли к себе домой настоящее сокровище, за которое любой научный центр на Земле готов был продать душу. Сокровище, которым они не хотели делиться с теми, кто из кожи вон лез, чтобы только удовлетворить любую их прихоть. Разве это справедливо? Что они возомнили о себе? Глупые дикари! Воображают, будто являются центром вселенной! Думают, что люди прислуживают им по доброте душевной! Считают себя настолько везучими, словно на них свет клином сошёлся!

Э, нет, ребята, так дело не пойдёт. Это путешествие не может так просто кончиться. Такой шанс выпадает раз в жизни. И не для того ли Пётр терпел полтора года, страдал, унижался, мучился, чтобы в конце концов быть вознаграждённым такой невероятной возможностью – открыть дверь в новую жизнь?..

Пустая фляга звонко упала на железный пол. Нгоя обернулись к пилоту, вопросительно приподняв брови.

– Мы снова пролетаем над зарослями охоли, – немного нечётко проговорил пилот, разглядывая пассажиров. – Не хотите ли полюбоваться?

Шаор переглянулся с сыновьями и радостно кивнул.

– Это хорошая мысль! Мы хотим! Да, мы хотим! Веди небесную лодку вниз!

Почему-то Неверов не сомневался в таком ответе. Быстро отыскав в записях компьютера координаты вчерашней остановки, он повёл челнок вниз. Пусть эти мелкие самовлюблённые гадёныши полюбуются на свои растения в последний раз.

Руки предательски дрожали. Сердце учащённо билось. Намерение, родившееся и созревшее в нетрезвом сознании пилота, будоражило, пугало и в то же время влекло своей смелостью и безрассудством. Сомнения боролись в его душе с искушением. В конце концов, каждый человек – кузнец своего счастья, и важно не упустить момент, когда можно схватить удачу за хвост и добиться поставленной цели. Взять и пройти по головам. Пусть даже от этого будет кому-то плохо, пусть будут необратимые последствия, но иначе всю жизнь будешь жалеть об упущенной возможности, пытаясь найти спасение на дне бутылки.

Хватит! Пора выбирать – или они, или он. Кому-то из тех, кто находился сейчас в челноке, придётся уступить дорогу. И выбор очевиден.

Через двадцать пять минут, показавшихся Неверову вечностью, челнок сел возле зарослей гигантской травы охоли. Пилот открыл для пассажиров внешний люк, и те поспешили покинуть тесный отсек, радостно щебеча о чём-то своём. К неприятной для человека неожиданности староста зачем-то взял кристалл с собой. Что ж, ему же хуже.

Трое туземцев приблизились к плотным зарослям. С виду охоли напоминали тёмно-зелёные узкие стебли, выраставшие на три метра из каменистой земли и оканчивающиеся тонкими эластичными отростками салатового цвета с жёлтыми прожилками, колебавшимися на слабом ветру. Роща была неоднородна по плотности, и островки растений чётко указывали, где проходят ветвистые русла подземных ручьёв. Колеблясь, стебли охоли издавали шелестяще-скрипящий звук. Нгоя смотрели на них как загипнотизированные.

Человек стоял в проходе грузового люка, покачиваясь с пяток на носки и исподлобья рассматривая три маленькие фигурки в красных одеждах. Затем повернулся и снял со стены короткий железный лом.

– Я не злой, – тихо проговорил человек, взвешивая орудие в руках. – Не я такой. Жизнь такая.

И он бесшумно шагнул вперёд, отринув последние сомнения. Ему почти удалось приблизиться к туземцам незамеченным, но в последний момент младший сын старосты, Орн, обернулся к Неверову и встревожено вскрикнул, прочитав в глазах человека холодную решимость. Нгоя отпрянули от пилота, в испуге выпучив глаза.

– Что ты делаешь, небесный Пётр?! – удивлённо воскликнул Шаор и первым пропустил удар по голове. Он упал на землю, но остался в сознании, бестолково водя руками в воздухе. Крошечный бледный ихиши на его груди выскочил из люльки и радостно заверещал, безвредно тыча в хозяина кулачками.

Сыновья старосты одновременно накинулись на человека в отчаянной попытке отобрать у него лом, но Пётр легко стряхнул их одним движением плеч. Силы были явно не равны. Неверову даже подумалось, что он с лёгкостью бы расправился с тысячей нгоя, если бы захотел.

– Небесный Пётр, – снова попытался заговорить с человеком староста, делая волевую попытку подняться с земли. – Остановись! Мы не готовы драться!

– Ещё бы вы были готовы, – глухо произнёс пилот, ощущая болезненную сухость в горле. Он с силой пнул Шаора в лицо, и старик с сухим треском провалился в заросли охоли.

Внезапно Пётр ощутил резкую боль в затылке и в ярости обернулся к двум молодым нгоя. Оба они ссадили на землю своих ихиши и теперь стояли, держа в ладонях желтоватые ребристые камни, кои в избытке были разбросаны вокруг. Размахнувшись, Орн с завидной меткостью швырнул камень в лицо человеку. Снат последовал его примеру, постепенно отступая к челноку.

– Поганцы! – выругался Пётр, прикрываясь рукавом и безуспешно пытаясь уклоняться. Он заметил, как два малыша-ихиши подбежали на задних лапках к Орну и вцепились в его халат, дёргая на себя. Молодой нгоя отвлёкся, и Пётр незамедлительно воспользовался заминкой, в три прыжка оказавшись рядом. Орн не растерялся и резко ударил человека в пах, но удар вышел не сильным. А вот атака пилота смела туземца словно куклу. Отбросив лом, человек перешёл в рукопашную и быстро превратил лицо оппонента в кровавое месиво.

Орн упал без сознания и затрясся всем телом в болезненных судорогах.

Со стороны челнока послышался металлический звук, и Пётр немедленно кинулся туда. Снат пытался справиться с приборной панелью, в отчаянии нажимая все кнопки подряд, когда его настиг человек. Последовавший за этим бой оказался скоротечным и предсказуемым. Полминуты спустя Пётр выбросил из челнока бездыханное тело туземца. Затем согнулся, вцепившись ладонями в колени и тяжело дыша. С рассечённого лба стекала кровь. Неприятно ныли костяшки пальцев. Сердце колотилось как сумасшедшее, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди.

В голове засело одно единственное слово: «Сделал!».

Отдышавшись, Пётр выпрямился и направился туда, где должен был находиться староста. И где-то там, кстати говоря, должен лежать кристалл, из-за которого всё и началось. Чёртов кристалл, бесценный артефакт, билет в новую жизнь.

Три малыша ихиши гордо сопровождали человека, явно очень довольные тем, что он сотворил с их хозяевами.

– Что же они вам такого сделали, ребята? – грустно спросил у них Пётр, не ожидая никакого ответа. Но, услышав его голос, крошечные питомцы пискляво заверещали, размахивая ручками. – Я всё равно не понимаю, – вздохнул человек, вдруг ощутив сочувствие к этим странным созданиям. Взять их, что ли, с собой на базу?

Ещё до того, как пилот предложил нгоя полюбоваться рощей охоли, он уже придумал, как объяснит случившееся на базе. По легенде нгоя попросили его посадить челнок. Затем вышли. Дальше на них напал неведомый местный хищник. Доказательство – следы от когтей на обшивке люка. Пётр едва успел взлететь, спасая свою жизнь.

В это должны поверить, да и бортовой самописец подтвердит его слова. Но это всё потом. А сейчас необходимо отыскать кристалл. Он должен быть где-то здесь.

Вот он!

Тёмно-вишнёвый каменный многогранник лежал среди стеблей охоли, и на его тёмной поверхности покоилась худая рука Шаора. Пётр схватил старосту за ноги и отволок подальше от кристалла. Старик был ещё жив. Он тихо стонал, не открывая глаз. Перешагнув через него, Неверов навис над кристаллом, ощущая исходящую от камня непонятную силу. Он наклонился и попробовал приподнять кристалл, но с тем же успехом он мог бы попробовать поднять свой челнок. Кажется, Шаор в последнем усилии успел как-то изменить вес камня, и теперь тот сделался неподъёмным.

– Старик! – яростно зарычал человек, вздёргивая нгоя с земли. – Что ты сделал?! Отвечай!

Веки старосты дрогнули, приподнимаясь. Туземец сделал сиплый вдох и посмотрел на человека мутным взглядом.

– Мы… не готовы… драться… – еле слышно прошептал он. Пётр отшвырнул его в сторону, пнул от злости и направился к челноку за компактным автопогрузчиком. Эта машина способна поднимать грузы до полутора тонн весом. Посмотрим, сможет ли она оторвать кристалл от земли…

Автопогрузчик не справился. Это был серьёзнейший удар по мечтам Неверова. По мечтам, готовым стать несбыточными.

Подтащив к кристаллу тело старосты, Пётр уложил руки туземца на камень. Затем подозвал ихиши и попросил их что-нибудь придумать. Наверняка маленькие и явно разумные питомцы видели, как старик управлялся с кристаллом. Но ихиши лишь растерянно переглядывались, касаясь лапками тёмных граней и печально вздыхая.

Может, попытаться поднять кристалл челноком? Кристалл не выглядел неподъёмным. Его не вдавливало в землю. Действительно, не попробовать ли обвязать его тросом и выдернуть на мощной реактивной тяге? Хотя где найти верёвку, которая выдержит такое напряжение?

М-да, проблема. И что же делать? Снат и Орн, похоже, не пережили драки, впрочем, они всё равно не понимали по-русски. А Шаор находился в крайне тяжёлом состоянии, да и вряд ли он согласится помочь. Даже в обмен на жизнь. Беда.

Не хотелось верить, что всё было зря. Оставался, правда, ещё один вариант. Слетать на базу, сообщить о случайной гибели пассажиров и рассказать о кристалле. Уж усилиями целой военной базы кристалл наверняка можно было поднять над землёй и оттащить в укромное местечко, чтобы затем передать учёным. Но в таком случае Неверову вряд ли перепадёт хоть какая-нибудь сумма денег. Он в этой истории окажется крайним.

Посомневавшись, он всё-таки связался с базой и сообщил о непредвиденной задержке. Сказал, чтоб его сегодня не ждали. А то мало ли, вдруг ещё на поиски отправятся. Ему тут не нужны лишние глаза. Во всяком случае, у него будут ещё сутки на раздумья о дальнейших действиях.

Он снова вернулся к кристаллу, прикоснулся к нему ладонями и попробовал сосредоточиться, мысленно представляя, как камень меняет вес и становится лёгким. Мало ли, вдруг сработает…

Не сработало.

Он бился над кристаллом до наступления темноты, и все его идеи ждал крах. Чёртов старый нгоя успел подложить человеку знатную свинью.

Утомившись, Пётр вернулся в челнок и устало упал в пилотское кресло, закрыв пыльной ладонью глаза. Ситуация выглядела глупой, в чём-то смешной, в чём-то чудовищной. Ему не верилось в то, что он решился убить трёх туземцев ради безжизненного куска камня. Теперь, протрезвев, он с ужасом пытался осознать то, что наделал, и не находил себе оправданий. Однако сделанного не воротишь, и надо придумать, как быть дальше. Во что бы то ни стало необходимо найти решение…

Странный звук из грузового отсека насторожил пилота. Неверов вдруг вспомнил, что не закрыл внешний люк. А ведь такой редкий оазис, как эта роща охоли, вполне мог привлечь внимание каких-то живых существ. На Маянге почти все крупные формы животных были опасны для человека.

Додумать эту мысль Пётр не успел. Какая-то огромная сила выдернула его из кресла, протащила через грузовой отсек и выбросила во внешнюю темноту. Он больно ударился о землю, перекатившись по камням и врезавшись в пучок стеблей охоли. Почти сразу он услышал громкое рычание, шедшее со стороны челнока. В проёме внешнего люка в ореоле неяркого света застыл чёрный силуэт неведомого существа. Тонкие и очень длинные конечности двигались с показной медлительностью. В них чувствовалась паучья грация и огромная сила. Тело чудовища оказалось маленьким и плотным, а голова вытянутой. В широкой пасти красовались несколько рядов острых зубов.

Тварь вальяжно приблизилась к человеку и осмотрела его разумным взглядом.

– Теперь я готов, – голосом старосты сказало существо, и Пётр ощутил леденящий ужас. Разум отказывался верить в происходящее. Неужели эта жуткая тварь – тот самый безобидный староста, который падал от одного тычка? С другой стороны, никто из людей никогда не видел нгоя ночью. И этому, видимо, была веская причина. Что ж, ещё одна тайна обитателей Маянга приоткрылась. Ночью нгоя превращаются в хищных чудовищ, сильных и свирепых. Не в этом ли залог их выживания?..

Шаор схватил вяло шевелящегося человека за ногу и потащил куда-то в заросли. К нему почти тут же присоединились два других чудовища. Снат и Орн? Не умерли, значит… Зря не добил их, досадливо подумал человек, внутренне готовясь к самому худшему. Будет ли его собственная смерть быстрой? Что с ним сделают? Съедят? Разорвут на части? Или хуже того – сдадут на базу, рассказав о постыдной попытке овладеть кристаллом? Впрочем, какая разница?

Странная апатия овладела его душой.

Шаор приволок человека к кристаллу и коснулся камня другой рукой.

– Не сопротивляйся, – рычащим голосом приказало чудовище. – Иначе будет больно.

Пётр лишь хмыкнул и попытался дёрнуть ногой, но стальная хватка огромных когтистых пальцев, естественно, не разжалась.

В поле зрения снова влез другой нгоя. Шаор повернулся к нему.

– Мга мнаинала ут-ут! – сообщил ему староста на своём непонятном языке.

– Ут ата нгоя? – басовито переспросило существо.

– Ут, нг!

Пётр болезненно протёр ладонями лицо, отчаянно размышляя. Два нгоя явно говорили о нём. «Ата нгоя» – это, по-видимому, «небесный житель». А вот что такое «ут»? Оставалось надеяться, что это не значило «убить».

– Что со мной будет? – кое-как выдавил из себя Неверов, обращая на себя внимание нгоя.

– Тебе не повезло, – сказал Шаор.

Человек увидел, как кристалл, который он так и не смог поднять, легко воспарил над землёй и засиял внутренним багровым светом. Сияние росло, заполняя пространство вокруг, и Пётр неожиданно почувствовал странное умиротворение. Его сознание растворялось в этом зловещем свете, наполненном странной, неизвестной силой.

А затем пришла боль. Голову будто сжали в тисках, и показалось, что мозг, пронзённый электрическим разрядом, съёжился до размеров грецкого ореха. Пётр раскрыл рот, пытаясь вдохнуть порцию свежего воздуха, но лёгкие отказывались расширяться. Всё тело оказалось парализованным, насквозь пронзаемое сиянием дьявольского кристалла.

– Ты поможешь нам вернуться, – прозвучал голос Шаора прямо над головой пилота, и это было последнее, что человек услышал, прежде чем потерять сознание.

***

Мир изменился. Стал иным – чужим, странным, огромным. В голове роились силуэты мыслей, похожие на тени – будто и свои, но в то же время незнакомые. Привычное состояние сознания отныне стало недоступным. Тело едва слушалось команд мозга, ограниченное и слабое. Однако это почему-то не вызывало протеста, будто соответствовало естественному положению вещей. Глаза ничего не различали в трёх метрах, а сердце стучало быстро-быстро, и его стук отчётливо отдавался в висках.

Шаор уверенной рукой вёл челнок на посадку. Так, словно всю жизнь пилотировал подобные машины. Временами он подгаживал сморщенную кожу на голове маленького дрожащего ихиши. Впитывал ладонью заключённые в крошечную голову знания. Сверялся, постигал и мысленно успокаивал.

Да, нгоя не могли читать мысли людей. Но с ихиши всё обстояло иначе. Намного проще.

Трое других ихиши мирно спали на руках Сната. Орн держал в руках кристалл, прикрытый на всякий случай тёмной тряпкой. В иллюминаторы пробивался свет восходящего Кохаба, оранжевой сферой восходящего над пустыней.

Челнок описал петлю над космодромом и плавно опустился на идеально ровную площадку. Двигатели быстро затихли, и к летающей машине приблизились люди.

Открылся люк. Три нгоя важно вышли на свет, приветливо улыбаясь встречающим их пришельцам с далёкой Земли.

– Где Пётр? – заглядывая в глаза старосте, спросил капитан Санин.

Шаор погладил голову ихиши и печально вздохнул.

– Ему не повезло, – последовал уклончивый ответ.

– Проверьте бортовой самописец, – бросил капитан через плечо, и сразу несколько человек проникли в челнок. Но нгоя оставались спокойными. Люди ничего не найдут.

– Нам пора. Спасибо за всё, – проговорил староста, кивнув капитану и сделав знак рукой сыновьям.

Туземцы прошествовали мимо людей, направляясь к выходу с базы. Никто им не препятствовал. Никто не остановил. Не задал больше ни одного вопроса.

Они вышли через железные ворота и уверенным шагом направились к городу, под чьими огромными жёлтыми куполами скрывалась во тьме таинственная и прагматичная раса местных обитателей. Кристаллические левитаторы были отнюдь не единственным их секретом, но людям с небес вовсе не обязательно это знать. И все пропавшие на Маянге представители человечества навсегда останутся заложниками чужого мира. Их знания послужат на пользу нгоя, ведь нет во вселенной ничего важнее, чем процветание нгоя.

Пётр напряг слабые мышцы ставших слишком короткими рук, пытаясь вырваться из кожаной люльки на груди старосты, но тщетно. Он отчаянно закричал, и другие ихиши поддержали его вопль. Но нгоя никак не отреагировали на это, привычные к повадкам своих новых питомцев.

Огромные каменные стены города затмили солнечный свет. Холод и тьма смотрели из-под куполов, возведённых при помощи мощных кристаллов. Толстый свод сомкнулся над головами нгоя и ихиши, отрезая их от внешнего мира.

…И Пётр с содроганием подумал, что отныне для него начинается новая жизнь.

26 апреля - 5 мая, 8-9 мая 2017 года