Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

Я не сводила глаз с лакированной двери красного дерева с табличкой, на которой золотыми буквами значилось: «Мадам Вшицкая». А в мыслях вертелся вопрос: «Что же происходит дома? И как мне с этим разобраться?» Я давно уже не жила в том месте, которое по привычке называла домом. Давно не жила, с тех пор как умерла мама. И в ближайшее время жить там мне не хотелось бы.

Но привычки они такие привычки… Поэтому всё-таки «дом».

И дома были какие-то проблемы. Я это чувствовала. Всё более прозрачные намёки отца о том, что лучше бы мне найти что-то здесь, в Плянии. Найти и остаться. Потом — его поведение в последние недели… Ох, не нравится мне всё это! Нужно ехать туда и разбираться. Но в то же время мне нужно быть здесь! Об этом явственно говорила табличка с надписью: «Мадам Вшицкая».

У меня сегодня собеседование. И я его пройду. Никто лучше меня не подходит на это место!

Я обдумывала можно ли, устроившись на работу, приступить не на следующий день, а, допустим, через неделю? Сомнительно. Тогда ждать отпуска? А когда? Прямо на собеседовании об этом не поговоришь. Да и потом, когда уже устроюсь, как это будет выглядеть, если я поинтересуюсь отпуском?

Вздохнула. Как же быть? Голова пухла от вопросов, а глаза так и не отрывались от таблички с именем владелицы компании. Наверное, именно поэтому я пропустила его…

— Чья сейчас очередь? — задал не вполне логичный вопрос ввалившийся в помещение парень.

Ему бы спросить кто последний. Но… Не тот человек. По нахальной улыбке и взлохмаченным в модное безобразие волосам я узнала Матвея Куражко, моего однокурсника, напоминавшего мне Илью.

— Моя, — вяло ответила я и снова уставилась на лакированную дверь. Она довольно давно закрылась за предыдущим соискателем, и значит, мой старт уже скоро.

— Мышка… — протянул парень, подходя совсем близко.

Я глянула на него с удивлением. Мышка? Серьёзно?

Мы были едва знакомы, да и то… Всё, что я о нём знала — его имя и что учился на дизайнерском. Я его не любила. И дело не в том, что он был нечастым гостем в аудиториях, хотя это и объясняло то, что имени моего он не знал, и пытался «Мышкой» это замазать. Он был похож на человека, который меня чудовищно раздражал и злил.

Я насмешливо фыркнула и отвернулась. Но в тут же почувствовала, как его рука скользнула на мою талию, а горячее дыхание прошлось по моей щеке к уху.

— М-м? — почти промурлыкал он, и я повернулась к нему в изумлении. Наверное, мои глаза косили — так близко мужского лица я ещё никогда не видела. Но это было не главное, потому что главным была его безмерная наглость, и как не задёргался глаз, непонятно.

— Ну что ты строишь из себя буку? — проговорил он таким интимным полушепотом, будто мы расстались только утром, спали явно в одной постели, да и то очень-очень недолго. — Я же знаю, ты та ещё штучка!

Ладонь на моей талии стала вдруг невероятно твёрдой, и я будто сама по себе прижалась к мужскому телу, расстояние между нашими лицами сократилось вообще до полного отсутствия, и мне даже дышать стало трудно. Кровь застучала в ушах и, наверное, прилила к лицу — мне стало так жарко, будто я внезапно оказалась в парилке.

Возмущенно зашипев, забилась, пытаясь вырваться.

— Спасибо, мышка, — выдохнул Матвей мне в лицо, проведя носом по моей щеке. Потом чуть отстранился, улыбнулся порочно. И легко, будто в танце, сделал шаг в сторону.

В сторону кабинета мадам Вшицкой! Потому что дверь открылась, выпуская красного и взъерошенного паренька, за которым я занимала очередь. Матвей уже метнулся ему за спину и вдавливал собственным телом секретаршу назад, в приёмную. Из-за широкого плеча парня я заметила её взгляд, полный неодобрения.

Что?!

Возмущенная, я заозиралась в поисках поддержки. Две других соискательницы, к которым я не присматривалась за ненадобность, встретили мой взгляд насмешливыми минами. Ни одна из них не одобряла меня. Меня, а не прорвавшегося без очереди Матвея!

— Эй! — сообразила, наконец, я и дёрнулась к двери, наперехват нахалу. — Очередь!

Но перед самым носом сворка захлопнулась, намертво отделив меня от приёмной работодательницы. Едва не стукнувшись носом о гладкое дерево, я стояла, открывала и закрывала рот, всё вдыхала и вдыхала, готовясь орать. Да только поздно — не на кого… Резко выдохнув, сцепила зубы и отступила.

Вот ведь скотина, этот Куражко! Точно, как Илья!

Минуты две я душила злые слёзы и кипела от возмущения, а потом немного расслабилась — представила, что проблеет этот прогульщик и двоечник, глядя в глаза мадам Вшицкой. Нет, ему со мной не тягаться.

Я была уверена, что из всей сегодняшней череды соискателей пройду именно я. Никто лучше меня не мог соответствовать должности концепт-дизайнера. Мои преимущества — полное совпадение профиля образования, диплом с отличием, немалый опыт, отражённый в шикарном портфолио. Ко всему — репутация: мои родители владели компанией сходного профиля.

На такие собеседования вечно лезли все, кому не лень — я бросила взгляд на девочек-припевочек у стены, — которые ничего не смыслили в концепт-дизайнах, уповая только на свою магическую одарённость. Две барышни дружно отвели взгляды. Тубусы с дипломами не красные, но вот всё остальное… Как знать, магические данные вот так, на глаз, не определишь. А уж Куражко… У него же вообще ничего, только круги под глазами после очередной гулянки. Скотина. Негодяй!

Парень вывалился из кабинета быстро, заметно побледневший и, кажется, вспотевший. Я удовлетворённо ухмыльнулась, провожая его взглядом.

— Не злись, мышка, — томно протянул он и подмигнул, проходя мимо. — Сильным надо уступать.

— Иди в … — прошипела я непечатное сквозь улыбку, делая шаг к недовольной секретарше, хотя с большим удовольствием двинулась бы в противоположную сторону и дала кое-кому пинка по упомянутому месту.

— У нас не принято браниться! — сказала строго директорская помощница, прикрывая за мной дверь приёмной.

— Благодарю вас, мадам, за обратную связь. Я обязательно учту это, когда буду у вас работать, — вежливо улыбнулась я.

Она чуть приподняла брови, а потом наткнулась взглядом на красный тубус моего диплома, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Что ж, мне приятно. Я поборола злость, взяла себя в руки и, улыбаясь, шагнула в кабинет Вшицкой.

— Здравствуйте, мадам, — сказала уверенно, будто пришла доложить о первом успешно выполненном поручении.

— Резюме, диплом, потрфолио, — выложила я на стол всё, чем по праву гордилась, присела на указанный хозяйкой кабинета стул и замерла, не мешая ей изучить мои документы.

— Ну что ж, прекрасные успехи, — мадам Вшицкая, молодящаяся старушка, подняла глаза от длинного свитка — моего диплома.

Конечно, прекрасные. Там же в основном высшие баллы.

Тонкие старческие пальцы пролистывали портфолио. Я участвовала во всевозможных проектах и посмотреть там было на что, и потому пальцы двигались медленно, то и дело застывая. Перевернув последний лист, мадам кивнула удовлетворённо.

Я сжала губы, сдерживая довольную улыбку — есть в мире справедливость, и мои достижения оценили по достоинству. И не кто-нибудь, а сама мадам Вшицкая!

— А какое у вас подданство? — полюбопытствовала старушка, глядя поверх очков.

Очки были очень стильными, узкими, в сверкающей золотой оправе. И этой женщине они явно были не нужны: такого острого взгляда у людей с плохим зрением не бывает. Но зато бывает у таких успешных дам, как Люси Вшицкая. И успехи её точно неслучайны — наверняка магические данные на очень высоком уровне, и очки эти… Скорее всего, усилитель и так неслабых магических способностей.

— Ратийское. — Я была спокойна: не меньше четверти работающих молодых женщин в Плянии имели ратийское подданство, и это не было проблемой.

Услышав мой ответ, мадам поправила очки и глянула на меня уже через них. Приподняла аккуратно подведенную бровь:

— А дар у вас есть?

Точно, усилитель. А сама Вшицкая, похоже, из видящих.

— Нет, дара у меня нет. — Здесь я тоже была спокойна и уверена, потому что: — Концепт-дизайнер должен хорошо знать материалы и технологию, быть знакомым со стратегией компании и её принципами, а магические способности в его работе — лишь приятный бонус, — слегка пожала плечами.

Вшицкая тонко улыбнулась, и коготок тревоги царапнул где-то в районе сердца. Улыбка у неё какая-то крокодильская.

— Как нет дара? Разве ваша мать не Сонья Бугго? — и снова взгляд поверх очков.

— Да, — я дёрнула уголком рта. Вопросов, касающихся моей матери, я не любила. — Сонья Бугго была моей матерью.

Вшицкая хмыкнула. Все складки её лица зашевелились, а руки в старческих пятнах неспешно сворачивали мой диплом и вставляли в красный тубус. Я зачарованно следила за этими движениями.

Наконец тубус и папку с портфолио пододвинули по столу в мою сторону. И снова острый взгляд поверх очков кольнул, отозвавшись тревогой.

— Не маг. Подданная Ратии, — размеренно перечисляла она. — Да ещё и дочь неблагодарной девчонки.

Неблагодарной девчонки?! Да моя мама была чудом! Каждый раз вспоминая её, я улыбалась — таким солнечным человеком она была. И очень, очень-очень талантливым! Не накрашенные старушечьи губы снова растянулись в хищной улыбке, а я похолодела.

— Я не приму вас на работу! — жестко проговорила она, прихлопнув ладонью по столу, будто ставила жирную точку.

И удовлетворённо откинулась на спинку своего высокого вращающегося кресла.

Магические козявки! Почему?

Видимо, вопрос был написан на моём лице — мадам Вшицкая улыбнулась шире. Теперь стало понятно, насколько эта улыбка злорадная.

Не скрывая эмоций, она проговорила:

— Я предлагала ей, зелёной выпускнице, занять должность дизайнера. Главного! А она?

— А она?.. — беспомощно пролепетала я.

— А она отказалась, — ответ был спокойный, но то, как дёрнулись складки вокруг носа и как приподнялся подбородок, не оставило сомнений — это для мадам стало огромной неприятностью. Пощёчиной.

Что, собственно, подтвердили последующие слова:

— А я не прощаю пренебрежения.

Но мама…

Я перевела дыхание и сказала:

— Мадам Вшицкая, но мамы уже более десяти лет нет в живых.

— Так ей и надо! — резко бросила она, подавшись ко мне через стол всем телом. Я сжалась. — Она ещё долго прожила после такого, как я посмотрю. Не позволю воровать мои идеи! Вы наследница «Волшебства в подарок», вот и занимайтесь своим фамильным делом! — И уже тихо: — Если сможете…

Я встала, возмущенная как несправедливым обвинением, брошенным мне лично, так и хамским отношением к моей матери, к самой её памяти. Медленно, будто во сне, пошла к двери, придавленная горечью, обидой и разрушенными надеждами. В спину мне донеслось шипящее:

— Прощайте, милочка.

Обернулась. Ох, не надо было этого делать! Надо было скорее уходить! Рука уже метнулась к губам, чтобы не выпустить слова, но поздно. Бросив на мадам полный ужаса взгляд, пробормотала из-под пальцев:

— Ничего у вас, в конце концов, не выйдет!

И, понимая, что навсегда отрезала путь назад, выскочила из кабинета.