Новая муза

Выйти из вирт-клуба меня заставил поступивший сигнал стазис-контроллера, который год назад я подарил своему приятелю – Марку. Сначала всплыло виртуальное сообщение, а после оно же проступило на олед-дисплее, выращенном на моей титановой руке.

Тревожный сигнал от стазис-контроллера означал, что его носитель введен устройством в состояние, напоминающее кому. Происходит подобное в случае смертельной опасности для жизни владельца.

Марко был странным человеком, вызывающим по большей части чувство жалости. Худощавый задрот, неудачник, вечно побирающийся по скромным подработкам. На жизнь в общажной комнате ему хватало, но рассчитывать на что-то большее, например, на отношения с девушкой, он не мог.

Дурной поэт, посредственный писатель, он грезил, что когда-нибудь это дело принесет ему славу и деньги. Наивно. Но я не отговаривал его от творчества. Видел, что в нем он находит некоторую отдушину. С другой стороны, то ли творчество, то ли убогая жизнь привела его к зависимости от всякой гадости. Различные психоактивные вещества, электро-нейро стимуляторы и разная химическая дрянь стали его добрыми друзьями. Когда я узнал об этом, то подарил ему стазис-контроллер, чтобы быть в известности, если с Марко что-то случится.

Тот пытался оправдать свое поведение, говорил, что так он получает вдохновение, находит творческий путь, ему являются озарения, но по правде говоря, создаваемое им под кайфом больше походило на стремное дерьмо.

Я много размышлял, почему так забочусь об этом человеке, по сути своей, конченом. И мне показалось, что нашел ответ – с ним было просто. Говорить можно было о чем угодно. Марко был человеком такого ума, который видит, что все вокруг плохо и у него самого такой мрак, что не ясно как жить, но понять, как это исправить, не может. Парадокс ума чуть выше среднего. Не жизнерадостный дебил, но и не проворный мудрец, который может раскидать все так, чтобы поиметь выгоду. А может от чего-то его берегла совесть. Мне так и не удалось понять.

Стазис-контроллер вновь пропищал, напомнив мне, что надо идти. К моему сожалению, пешком. Права у меня забрали за кое-какие делишки. Отчасти поэтому я установил себе титановые руки. Для защиты от зелено-хаерной гопоты, которой в последнее время уж очень много развелось.

И хоть я жил в довольно успешной части города в пятиэтажном огороженном многоквартирнике, в других частях царило какое-то «Назад в будущее» из второй серии этого классического кино. Пристрелить не пристрелили бы. Оружие под государственным запретом, но вот забить могли.

Это так странно вязалось с многоэтажками, олед-дисплеями, неоновыми огнями, ретро-футуро кафе для солидных граждан. Будто два полярных мира сошлись вместе. Я гадал периодически, а нельзя ли все поменять, что-то поправить, делился этим с Марком. Он ухмылялся и отвечал: «А кому это надо?» – и действительно. Кому? Толстосумам? Чиновникам? Роботам? Миры улиц и роскоши пересекались очень условно. И у роскоши не было запрета на оружие. Да и за убийство отброса кем-то из богатых или из служащих, обычно ничего не было.

Апатия, атомизация низов играла против бедняков. Власти они были не нужны. Обслуга типа меня, еще может быть. Кто-то из работяг – может. А эта улица, писатели и поэты – по большей части лишь грязь под ногтями. Вычисти ее, хуже не будет. Ну или сама отвалится. Творческая интеллигенция, большая часть научной давно погибли под тяжелыми сапогами нейросетей и ИИ. Роботы, чинуши и богачи – вот связка настоящего времени, вот наше будущее.

Подходя к дому Марка, я отбросил мрачные мысли. Стазис-контроллер передавал тот же статус носителя. Мой ничтожный друг жил в бетонно-стальной общаге на пятьдесят этажей, обтянутой параллельными неоновыми полосками, которые переливались всеми цветами радуги, всеми спектрами в ее переходах. Какой-то сюрреализм.

Я поднялся на полумрачный энерго-эффективный этаж приятеля. Он жил в комнате без окон. Десять квадратных метров. Почти что кладовка.

Марко внес меня в базу своего дверного замка, поэтому войти внутрь труда не составило. Бедолага распластался на железной кровати, изо рта его стекала слюна. Он был в беспокойной позе, когда тело будто бы застыло в комедийном беге.

Я достал дорогой одноразовый идентификатор и вколол в плечо Марка. Надо было понять, что с ним. На экране моей руки высветилось: «Отравление: метанол».

Мне не было известно, что это за вещество. Какой-то новый наркотик? Впрочем, в этой гадости я не разбирался. Было ясно одно, что это какая-то химия.

К счастью для Марка, мне был известен один токсиколог, с ним я и связался по менто-электронной связи:

– Алексей Валерьевич, не отвлекаю? – вежливо поинтересовался я. То был человек уважаемым и, почему-то, с симпатией относившийся к людям всех слоев.

– Я на дежурстве, но пара минут есть, – откликнулся он приветливо.

– У меня тут такая засада, я в комнате своего приятеля и анализатор пишет, что тот отравлен метанолом. Приятель в стазис-коме.

– Эх–ха, метанол? Давно я о таком не слышал. Имею в виду об отравлении этим веществом. Лет, наверное, уж двадцать, – некоторое время стояла тишина.

– Алексей Валерьевич? – нарушил я молчание.

– Да-да, задумался. Ты знаешь, что такое водка?

– Впервые слышу.

– Что не удивительно, после изобретение синтенола. Но раз твой приятель падок, на такие вот эксперименты, скажем так, то у него она должны быть.

– Хорошо, а как мне ее найти?

– Она должна быть в стеклянной бутылке, объемом в четверть или пол литра. Бывает больше, – уточнил он.

Я порыскал по комнате и отыскал такую на полке, «Царская» гордо значилось на этикетке:

– Нашел.

– Везет, иначе тебе пришлось посетить не самые лучшие места нашего города, где продают это дешевое пойло.

– Ладно и, что дальше?

– В водке содержится много этанола, он дезактивирует метанол в печени и выведет его из крови твоего приятеля.

– И как? – смутился я.

– А, да просто, у тебя там же стазис-контроллер, раз он в стазис-коме? – я ответил утвердительно, – достань из него гибкую трубку и сунь в бутылку с водкой. Дальше устройство сделает все само.

Поблагодарив медика, я последовал его инструкции. Вскоре анализатор сменил надпись на «Отравление: лечение, динамика+». Это значило, что вскоре с Марком все будет в порядке.

Мне не хотелось ждать, когда он очнется. Не хотелось слушать его благодарностей или оправдания. Я знал, что его отравление случайное, но откажется ли он от своих, скажем так, экспериментов? Или быть может игра со смертью это то, что Марк искал для своего вдохновения? Musa Mortis.