Новая плоть

Потолок был безупречно белым. Таким белым, каким бывает только безразличие.

Я смотрел на одну-единственную плитку, чуть сдвинутую в сторону вентиляцией, и думал, что моя жизнь похожа именно на эту щель. Вроде бы часть конструкции, но какая-то косая, темная и ведущая в никуда.

Цирроз - это не больно. По крайней мере, сейчас. Это когда твое тело становится чугунным, во рту стоит привкус медной монеты, которую мусолили сотни рук, а кожа приобретает оттенок залежавшегося пергамента. Желтый. Цвет осени, цвет увядания, цвет логотипа доставки еды, которую я разносил два года назад.

- Мистер… Мэтвей? - голос врача звучал приглушенно, словно через слой ваты.

Я с трудом повернул голову. Доктор - высокий, седой, с лицом, словно вылепленным из дорогого пластика - стоял у кровати, изучая планшет. На бейджике значилось «Dr. Kaufman». Фамилия, подходящая продавцу, а не спасителю.

- Матвей, - поправил я. Язык слушался плохо. - Просто Матвей.

- Да, конечно. - Он даже не взглянул на меня. - Мы стабилизировали ваше состояние. Кризис миновал, но… вы понимаете, что это лишь отсрочка? Печень отказала. Трансплантация в вашем случае…

Он замялся. Я знал, что он скажет.

- …не покрывается страховкой, - закончил я за него. - «Сильвер плюс» не предусматривает новые органы для русских эмигрантов, которые слишком любили дешевый виски и острую лапшу.

Кауфман вежливо улыбнулся одними уголками губ.

- Ваша страховка, Матвей, закончилась три часа назад. Мы оказали экстренную помощь по гуманитарному протоколу. Но протокол исчерпан. Аппараты жизнеобеспечения стоят не дешево.

Я закрыл глаза. В памяти всплыла череда моих «достижений». Курьер. Продавец-консультант в магазине электроники (меня уволили за то, что я советовал людям то, что им нужно, а не то, что нужно продать). Младший клерк в банке (скука смертная). Зато в мире военного ремесла у меня был паладин с полным сетом эпической брони. Там я был героем. Танковал рейды, спасал хилеров. А здесь не мог натанковать даже на нормальную страховку.

- И что теперь? - спросил я. - Выставите меня на улицу?

- Нет, что вы. Это негуманно. Но если мы отключим вас сейчас… процесс распада продолжится. Это будет… неприятно. Боль, судороги, токсический шок. Агония может продлиться до двух суток.

- Отличный выбор, - хмыкнул я. - А альтернатива?

Врач деликатно кашлянул.

- Мы связывались с вашими родителями. К сожалению, визовый центр перегружен. Ближайшая запись через три месяца. Они не успеют.

Мама. Папа. Хорошо, что они не видят меня таким. Желтым, раздутым, беспомощным.

- Альтернатива, доктор, - повторил я, чувствуя, как внутри закипает холодная злость.

- Закон об осознанном завершении пути, принятый в прошлом году, - Кауфман понизил голос, словно предлагал мне наркотики. - Быстро. Гуманно. Укол пентобарбитала. Вы просто уснете.

- Давайте, - выдохнул я. Сил бороться не было. Смысла - тоже.

- Прекрасно. Только есть нюанс. Это плановая процедура. Она не входит в перечень экстренных услуг.

Я открыл глаза и уставился на него.

- Что?

- Стоимость процедуры составляет сто девяносто де... - он не успел закончить.

Я истерически хохотнул, отчего в боку стрельнуло острой болью.

- Вы серьезно? Я должен заплатить вам за то, чтобы вы меня убили? У меня на карте минус, доктор.

- Таковы правила, - врач развел руками, и в этом жесте было все лицемерие этого мира. - Сожалею. В «Черную пятницу» у нас была скидка, но сейчас…

- Послушайте, Кауфман, - перебил я его, чувствуя, как ярость придает сил. - Выключите этот чертов аппарат. Я сдохну бесплатно. Назло вашей бухгалтерии.

Доктор нахмурился, постукивая стилусом по планшету.

- Это испортит статистику отделения. Смерть в муках плохо влияет на рейтинг госпиталя в Google Maps, - он помялся. - Послушайте… есть еще один вариант. Экспериментальный.

- Опыты на людях? - усмехнулся я. - А вы затейники.

- Программа корпорации «NeuroLife». Тестирование нейроинтерфейсного перехода. Вместо химии мы используем электрические импульсы. Искусственный интеллект стимулирует определенные зоны мозга, отключает болевые рецепторы и… гасит сознание. Эффект эйфории гарантирован.

- И сколько это стоит?

- Нисколько. Более того, грант подразумевает выплату компенсации волонтеру. Вы не сможете ими воспользоваться, но можете завещать их…

- Родителям, - сказал я мгновенно.

Им сейчас не помешают деньги. Мать сможет отремонтировать дачу. Отец наконец-то купит нормальные очки и вылечит зубы. Я хоть что-то сделаю полезное. Напоследок.

- Несите бумаги, док.

Процедура напоминала сцену из дешевого киберпанка. Меня перевезли в небольшую комнату без окон, напичканную серверами. Жужжание вентиляторов успокаивало. Знакомый звук. Так шумел мой старенький комп, когда я ночами рейдил Цитадель.

На голову надели шлем-сетку, пахнущий резиной и спиртом.

- Готовы? - голос Кауфмана доносился из динамиков. Сам он предпочел остаться за стеклом.

- Валяйте.

Щелчок. Темнота перед глазами взорвалась калейдоскопом искр. Но боли не было. Было странное ощущение, будто кто-то мягкими, прохладными пальцами коснулся моего мозга.

«Приветствую, субъект № 409-Б», - голос прозвучал прямо в голове. Он был ни мужским, ни женским. Идеально сбалансированный тембр.

- Привет, ты кто? - мысленно отозвался я.

«Я искусственный интеллект. У меня нет имени, но если вам комфортнее персонифицировать процесс, можете называть меня как угодно. Желаете выбрать аватар для визуализации?»

- Зачем? Я все равно сейчас сдохну. Давай уже покончим с этим.

«Фиксирую повышенный уровень кортизола. Страх - это нормально. Сейчас я начну калибровку сенсоров. Вы почувствуете тепло. Это приятно».

Я почувствовал, как тело растворяется. Исчезла тяжесть в животе. Исчезла ноющая боль в суставах. Стало легко, как в детстве, когда засыпаешь на заднем сиденье отцовской машины.

«Сканирование мозга завершено. Приступаю к фазе терминации. Матвей, вы хотели бы что-то сказать напоследок?»

- Я хотел бы прожить другую жизнь, - подумал я. - Не такую бестолковую.

«Запрос принят. Обработка… Ошибка… Перенаправление… Счастливого пути».

Свет стал нестерпимо ярким. Я зажмурился, ожидая небытия.

А потом меня ударил запах.

Не стерильный дух больницы, не запах лекарств. Это был густой, влажный, насыщенный запах мокрой земли, хвои и чего-то сладкого, похожего на цветущую липу.

Я открыл глаза.

Надо мной колыхались кроны гигантских деревьев. Листва была не просто зеленой - она была изумрудной, такой насыщенной, что резало глаз. Словно кто-то выкрутил настройки насыщенности монитора на максимум.

Я резко сел. Голова не закружилась. Печень не отозвалась привычным тянущим комом.

- Какого черта? - произнес я вслух. Голос был моим, но… звонче? Моложе?

Я посмотрел на свои руки.

Это были не мои руки. Исчез желтоватый оттенок кожи. Пропал маленький шрам на большом пальце, полученный, когда я неудачно открывал бутылку пива вилкой. Кожа была гладкой, слегка загорелой. Мышцы предплечий бугрились под ней тугими узлами.

Я вскочил на ноги. Легко, пружинисто, без одышки. Одет я был в какие-то странные льняные штаны и простую рубаху.

- Это что, загробный мир? - спросил я у ближайшего дерева. Дерево промолчало, но по стволу пробежала белка с фиолетовым хвостом.

Фиолетовым.

Я сделал шаг, другой. Тело слушалось идеально. Оно было сильным, полным энергии. Лет двадцать, не больше. Я чувствовал каждый мускул, каждое движение воздуха.

- Эй! - крикнул я. - Кауфман! Это симуляция? Эй, ИИ, ты меня слышишь?

Тишина. Только шелест листвы и далекое пение птиц.

Я прошел через небольшую поляну, раздвигая высокие папоротники. Мир был слишком красивым. Нереалистично красивым. Трава словно подстрижена под линейку, цветы расставлены ландшафтным дизайнером.

Треск ветки за спиной прозвучал как выстрел.

Я обернулся.

Их было трое. Огромные, под два метра ростом, с серо-зеленой кожей, бугристой, как кора старого дуба. Нижние челюсти выдавались вперед, обнажая желтоватые, кривые клыки, напоминающие обломки старых гвоздей. Одеты они были в грубые шкуры и клепаную кожу, от которой даже на расстоянии пяти шагов несло псиной, немытым телом и кислым потом.

Первой мыслью было: «Качественный рендер». Второй: «Слишком качественный».

Я попятился. В играх орки выглядели героически. Эти выглядели как гопники из неблагополучного района, только накачавшиеся стероидами и переставшие бриться лет десять назад.

- Эт че за хмырь? - прорычал один, тот, что стоял по центру. Голос у него был такой, словно он жевал гравий.

- На эльфа не похож, - отозвался второй, лениво почесывая брюхо рукоятью кривого ятагана. - Уши вроде наши, не острые. Жидкий какой-то.

Я замер. Дыхание перехватило. Это не ИИ. Никакой искусственный интеллект не сгенерирует этот взгляд - смесь тупой злобы и скуки. Так на тебя смотрят в подворотне, когда просят закурить, зная, что курить ты уже не будешь.

- Человек? - первый сделал шаг ко мне. Тяжелый сапог, подбитый железом, вмял траву в грязь.

- Вроде похож, - третий прищурился, разглядывая меня как диковинную зверушку в контактном зоопарке. Он подошел ближе, нависая надо мной глыбой вонючих мышц. - Вот только у людишек глаза другие. А этот... странный. И патлы у них черные, а у этого...

- Да какая разница? - буркнул первый. - Шмот на нем странный. Ткань тонкая. Не иначе, шпион или дворянчик заблудший.

- Ребята, - я попытался улыбнуться. Голос предательски дрогнул. - Это бонусный уровень? Или я в Вальхаллу попал не по адресу?

Орк, стоявший ко мне ближе всех, даже не изменился в лице. Он просто коротко, без замаха, двинул меня кулаком в висок.

Вспышка боли была ослепительной. Гораздо ярче, чем та, при «переходе». Мир крутанулся и накренился набок. Ноги подкосились, и я рухнул в высокую траву, чувствуя вкус земли и крови на губах.

Сознание не ушло полностью, но картинка поплыла, превращаясь в мутное пятно.

- Хлипкий, - донесся до меня голос, звучащий словно из колодца. - Точно дворянчик.

- Грузи его, - скомандовал другой. - Шаману покажем. Если не сгодится на выкуп, так хоть в шахты пойдет. Лишние руки не помешают.

Меня подхватили чьи-то грубые руки, перекинули через плечо, словно мешок с картошкой. Жесткий наплечник больно врезался в живот, выбивая остатки воздуха.

Я хотел возмутиться. Хотел сказать, что у меня есть права, что я гражданин, что я, черт возьми, заплатил за эту смерть своей жизнью! Но язык стал ватным и неповоротливым.

Перед глазами, в такт шагам орка, прыгала земля. Зеленая, сочная трава. Красивая.

«Ну, хотя бы цирроза больше нет», - вяло подумал я, прежде чем тьма окончательно накрыла меня тяжелым, душным одеялом.

Очнулся я от того, что меня облили чем-то вонючим и холодным.

Я дернулся, закашлялся, выплевывая воду, которая на вкус напоминала помои, и попытался встать. Тело отозвалось острой, горячей вспышкой в боку. Ребро. Точно сломано. Или трещина. Знакомое ощущение - я такое ловил, когда на третьем курсе пытался впечатлить девчонку паркуром и не долетел до гаража.

- Очухался, гниль, - голос раздался сверху.

Я поднял голову. Я был на дне глубокой земляной ямы. Сверху, на фоне сумеречного неба, чернел силуэт орка. Не того, что меня вырубил, а другого - поменьше, но с каким-то ожерельем из мелких костей.

- Ты гляди, живучий, - хмыкнул орк. - Шаман сказал, до утра пусть маринуется. Если не сдохнет - на жертвенник. Сдохнет - свиньям скормим.

Он смачно харкнул вниз. Густой плевок шлепнулся в грязь в сантиметре от моей ноги. Решетка из толстых жердей с грохотом опустилась на яму, отсекая меня от мира. Щелкнул засов. Шаги удалились.

Я остался в темноте.

Пахло сыростью, фекалиями и безнадегой. Я осторожно ощупал бок. Больно. Черт, как же больно. Каждый вдох отдавался резью.

Я прислонился спиной к влажной земляной стене и закрыл глаза.

"Ну что, Матвей, - подумал я. - Вот тебе и новый мир. Ни приветственного окна интерфейса, ни грудастой богини-покровительницы. Только сломанное ребро и перспектива стать завтраком для свиней".

В животе заурчало. Голод был странным - не желудочным, а каким-то глубинным. Будто голодал не желудок, а сами клетки моего нового тела.

В углу ямы что-то зашуршало.

Я замер. Глаза, привыкшие к полумраку, различили движение. Крыса. Жирная, размером с кошку, с лысым хвостом и красными бусинками глаз. Она деловито обнюхивала мои ботинки, совсем меня не боясь. Видимо, здешние узники не представляли для нее угрозы. А может, она сама привыкла доедать тех, кто не дожил до утра.

Крыса дернулась и цапнула меня за щиколотку. Острые зубы прокусили тонкую ткань штанов и вонзились в кожу.

Ах ты тварь! - я дернулся, инстинктивно хватая грызуна рукой.

Пальцы сомкнулись на теплом, пульсирующем тельце. Крыса запищала, извиваясь, пытаясь укусить меня за ладонь.

И тут случилось это.

В голове не было голоса. Не было никаких цифр или полосок здоровья. Было ощущение. Словно внутри меня открылся какой-то шлюз.

Я почувствовал крысу. Не ее шерсть или тепло. Я почувствовал ее жизнь. Бешеный стук маленького сердца. Ток крови по венам. Сокращение мышц. Это было похоже на сложную, но понятную схему, которая вдруг вспыхнула в моем мозгу.

Моя рука сжалась сама собой.

Но я не раздавил ее. Я... втянул.

По ладони, от кончиков пальцев к плечу, пробежала волна горячего покалывания. Крыса в моей руке дернулась в последний раз и затихла. Но не просто затихла. Она стала меньше.

Я чувствовал, как чужая жизненная сила - грубая, примитивная, но горячая - вливается в меня. Она текла по моим венам, как энергетик.

Боль в боку утихла. Дышать стало легче. Я провел свободной рукой по ребрам - там, где минуту назад пульсировала острая боль, теперь было лишь тупое, затухающее эхо. Срослось? За секунды?

Я разжал пальцы.

На грязный пол ямы упало нечто. Это была не крыса. Это была сухая, мумифицированная шкурка, обтягивающая хрупкие кости. Словно она пролежала на солнцепеке в пустыне лет десять. Ни капли влаги, ни капли жизни.

Я посмотрел на свою ладонь. Кожа слегка светилась красноватым оттенком, но тут же побледнела.

Голод ушел. Вместо страха пришло странное, пьянящее чувство. Смесь отвращения и восторга.

Я поднял взгляд на решетку, сквозь которую пробивался свет луны. Там, наверху, храпели орки. Они думали, что поймали очередного слабака. Человеческий скот.

Я усмехнулся, и эта улыбка мне самому показалась чужой - хищной и злой.

- Спасибо за ужин, - прошептал я в темноту.

В этом мире не было страховых полисов. Здесь валюта была другой. И кажется, я только что научился ее майнить.