Новая Венеция

Под утро Киру разбудил негромкий зуммер улавливателя. Сигнал срабатывал всегда, когда сети полностью заполнялись морским мусором. Однако она накануне вычистила все, что накопилось за две с лишним недели. Значит, попалось что-то большое. Морское животное? Мусорный остров? Крупный обломок? Кира отогнала мысли об утопленнике, прибившимся к ее причалу, и откинула одеяло. Что бы это ни было, нужно проверить. Море до сих пор приносит много полезного, так что не стоит пренебрегать его дарами. А то ещё обидится и начнет забивать ловушки никому не нужным хламом.

Девушка грустно усмехнулась, поняв, что рассуждает, как бабушка Уля. Бабушка относилась к морю как к одушевленному существу. Разговаривала с ним, задабривала, благодарила. Никогда не ругала, какую бы дрянную погоду оно не приносило. И её сети всегда были полны.

Кира встала с постели и зябко передернула плечами - от открытого балкона по полу тянуло прохладой и сыростью. Накинула теплую кофту и влезла в тапочки. Зевая, отдернула штору и, ощутив на коже привычное покалывание силового поля, вышла на причал. Когда-то это был балкон, его просторная площадка тянулась метра на четыре по верхнему этажу здания. А сейчас, когда море пришло и по-хозяйски заняло весь город, затопив большую часть домов высотой ниже двадцатого этажа, балкон стал пристанью.

Меньше десяти лет назад международная группа учёных предсказала, что земная ось сместится, и вся мировая вода сменит свое местоположение. Немногие государства приняли их заявление всерьёз и поплатились за свой скептицизм. К счастью, наше правительство отнеслось к предупреждению очень серьезно. Были наняты специалисты, в течение года нашедшие решение, которое незамедлительно было воплощено в жизнь. И когда смещение оси действительно случилось, мы были к нему готовы.

Дома модернизировали — конструкции были усилены многократно, стены защищены от воздействия влаги, а в цокольных этажах поселились генераторы силового поля. Кира не очень понимала, как все устроено, но работало поле исправно, отталкивая от стен домов море, не пропуская внутрь защитного контура ни капли. Выглядело это, конечно, очень красиво, особенно если смотреть из окон первых этажей — вертикальная стена воды, сквозь которую видны проплывающие морские жители. Как гигантский аквариум. Но самое потрясающее в силовом поле было то, что его можно было настроить на выход. Оно пропускало сквозь себя обитателей домов, по задаваемым системой параметрам, мгновенно сканируя каждый объект. И можно было, сидя дома, открыть окно и бросить в воду остатки своего завтрака, чтобы покормить рыбок. В детстве они с друзьями частенько так делали, получая иногда укоризненные взгляды взрослых.

Кира помнила тот день, когда море пришло к ним. Это было завораживающее зрелище, одновременно страшное и красивое. Системы оповещения сработали вовремя, и люди впервые услышали гул заработавших генераторов, тот самый гул, который теперь привычен, и даже успокаивает. А тогда этот монотонный звук показался тревожным и очень громким. Кира зажала уши ладонями, чтобы не слышать неприятно нарастающий шум. Но не могла отвести взгляда от окна. Море наступало, стремительной, мощной волной, оно двигалось быстро, вздымая огромные волны с шапкой белой пены, захлестывая детские площадки, дороги, тротуары, скверы, сметая машины, как игрушки. Вот волны дошли до первого здания, облизнули его со всех сторон и покатились дальше. Кира смотрела, не отрываясь, считая про себя, как после удара молнии — через сколько секунд море дойдет и до них? Сработает ли защита? Бабушка стояла позади, положив руки внучке на плечи, от нее веяло безмятежностью, и Кира тоже успокоилась. На счёте «одиннадцать» море набросилось на их дом. И отступило, разочарованно шипя, обогнуло и побежало дальше, отвоевывая себе все больше и больше пространства. Кира незаметно выдохнула, расслабляя сжатые кулаки. Защита справилась. Поле не пустило море в дом.

Потом был долгий процесс привыкания к новым обстоятельствам, поиски альтернативных способов прокормить семью. Не обошлось и без конфликтов, по счастью окончившихся вполне мирно. Сейчас, спустя семь лет, можно сказать, что жизнь устоялась, и даже не лишена некоторой приятности. К ним даже начали приезжать туристы на отдых, из тех мест, что не были затоплены при катастрофе. А что, климат приятный, море, опять же, дайвинг и прочая экзотика вроде полностью подводных зданий. Почти Атлантида. Но город называли теперь Новой Венецией, и, кажется, это название ему больше подходило.

Кира подошла к краю площадки, огороженной тонкими перилами, и посмотрела вниз, в очередной раз удивляясь, как силовое поле, словно Моисей, отделило толщу воды от стен дома. Вдохнула прохладный соленый воздух, глядя в начавшее светлеть небо. А затем прошла в конец причала, туда, где были закреплены сети улавливателя.

И остановилась в нерешительности. В предрассветных сумерках виднелось что-то белое и большое. Ей сначала показалось, что это брюхо мертвой касатки. Но с каждым шагом она понимала, что все-таки ошиблась. А когда подошла совсем близко...

— Вот же дьявол!

О стенку улавливателя постукивала белая дверь со скруглёнными углами и окном-иллюминатором. От прогулочного катера, судя по всему. А на двери лежал человек…

Сначала Кира впала в странное оцепенение, смотрела и смотрела на неподвижную фигуру, и голова у нее была пустая и звонкая, как барабан. Потом она спохватилась и кинулась подтягивать импровизированный плот ближе к себе, в спешке обдирая руки о края. Ей удалось привязать дверь к причалу. Утренний туман рассеялся, стало светлее и Кира внимательно осмотрела пострадавшего.

Молодой мужчина, даже скорее юноша, бледный, худощавый. Темные волосы сосульками спадают на лоб, бросая тени на осунувшееся лицо с обветренными потрескавшимися губами. Одет в рубашку и свободные штаны, когда-то белого цвета, но сейчас невероятно грязные и потрёпанные. Кира склонилась над его лицом, пытаясь понять, дышит или нет? Дыхание было, но такое слабое и поверхностное, что Кира испугалась, что парень испустит дух у нее на руках. Она ещё раз пробежалась взглядом по распростертому телу и испуганно охнула — слева на рубашке темнело расплывшееся бурое пятно. Он ранен?

Кира глубоко вздохнула и чуть повернула пострадавшего на бок, наскоро ощупывая позвоночник. Вроде цел. Шея тоже в порядке. С руками-ногами можно разобраться позднее. Ухватила парня за одежду и перетащила на причал, а затем потянула по полу к входу, чертыхаясь про себя. Он был тяжёлым, несмотря на субтильный вид, но Кире все-таки удалось дотащить его до двери. Она подтянула тело поближе к пульту, подняла руку пострадавшего и прижала к сканеру. Почти сразу прозвучал сигнал, что сканирование завершилось. Кира ввела личный код и добавила доступ в свой дом для незваного гостя. На один вход-выход, рассудив так, что если он вдруг очнётся и захочет напасть, у нее достанет сил вытолкнуть обидчика за границу поля. А обратно его система уже не пустит. Кира снова ухватилась за одежду и потащила раненого с удвоенной силой, радуясь про себя, что у двери невысокий порог.

Перевалив тело в комнату, она оставила его сразу за дверью и пошла за аптечкой. Можно было, конечно, вызвать медиков, но девушка подумала, что пока хватит и ее навыков. Базовые знания у нее были — откачать нахлебавшегося воды, сделать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, обработать ссадины и раны — все это она могла. А потом будет видно. Она позовет помощь, если не будет справляться.

Кира включила свет поярче и снова устроилась на коленях рядом с пострадавшим. Расстегнула пуговицы и осторожно распахнула полы рубашки. Под рубашкой оказалась трикотажная майка, тоже с пятнами - похоже, это действительно кровь. По пятну проходил длинный узкий разрез наискосок, в районе самого нижнего ребра. Ткань заскорузла и коркой присохла к ране, остановив кровь. Кира попыталась отлепить ткань от кожи, но не преуспела, они словно спеклись друг с другом. Пришлось идти на кухню за теплой водой и полотенцем.

Минут десять засохшая ткань размачивалась теплой водой, пока не поддалась, и Кире удалось обнажить пострадавшее место. Она тщательно промыла рану антисептиком, нанесла обеззараживающую мазь и, сведя вместе края, заклеила пластырем. Пока Кира обрабатывала порез, парень несколько раз вздрагивал под ее руками, но так и не пришел в себя. Кира прикрепила последнюю полоску пластыря и поднялась, чтобы унести аптечку. И в этот момент незнакомец распахнул глаза.

Они были яркие и зелёные, как бутылочное стекло. Кира замерла, ошарашенно глядя в них.

— Воздуха, — прохрипел парень, хватаясь за горло, — прошу, воздуха!

— Воздуха? — удивилась Кира.

— Не могу больше дышать, — парень провел по шее скрюченными пальцами. — Воздуха!

Как-то странно всхлипнув, он снова закрыл глаза и обмяк, раскинув руки. Кира выронила из рук аптечку, рассыпав ее содержимое по полу, и упала на колени. Положила руку на его грудь и наклонилась к лицу. Незнакомец не дышал.

Матерь божья, надо проводить реанимацию!

Кира устойчивее устроилась на полу, сцепила руки в замок, готовясь начать массаж сердца. И остановилась.

Протянула дрожащие пальцы и повернула его голову набок, открывая шею. Коснулась четырех параллельных будто бы царапин или тонких складок на коже. Повернула голову в другую сторону и обнаружила симметричные отметины. Провела по ладони, развела чужие пальцы в стороны, обнаружив то, что уже ожидала увидеть. Небольшие кожистые перепонки между пальцами.

— Воздуха, — повторила Кира, — не могу больше дышать. — И снова посмотрела на парня. — Ты не можешь дышать этим воздухом.

И снова схватив его за одежду, потащила обратно на причал. Испуг придал девушке нечеловеческих сил, она почти на руках вынесла раненого наружу, перевернула на живот и погрузила по плечи в воду. Сдержала нервный смешок, представляя, если их кто-нибудь увидит сейчас. Злонамеренное покушение на убийство, как в классических детективных романах.

Минут пять ничего не происходило. А затем парень пошевелился и вцепился в края причала руками, опускаясь еще ниже. Сквозь прозрачную зеленоватую воду Кира увидела, что он поводит головой из стороны в сторону и его глаза открыты. Она покрепче ухватила за пояс, боясь, что парень соскользнет вниз, а с его раной пока в море нельзя. Ещё минут пятнадцать они просидели в той же позе, у девушки совсем затекли руки и ноги. Наконец спасённый медленно поднял голову из воды, и тяжело сел рядом, оперевшись спиной о границу силового поля — оно его больше не пускало, но он даже не заметил, что облокачивается на воздух. Лицо вернуло цвет, глаза смотрели более осмысленно. Вода стекала с волос, мокрая одежда прилипла к телу, обрисовывая жилистую фигуру. Он смотрел на Киру своими невозможно зелёными глазами.

— Как ты поняла? — голос звучал хрипловато, но в целом приятно. — У меня совсем не было сил... объяснить.

Его английский был почти чистым, с неуловимым чуть гортанным акцентом. Но Кира обратила внимание, что он сделал короткую паузу, как будто подыскивал подходящее слово.

Кира поднялась и сложила руки на груди.

—У тебя жабры на шее. И перепонки. А еще этот цвет глаз. Мне бабушка рассказывала, в детстве. Правда, когда я выросла, стала считать эти истории сказками.

Да, она помнила рассказы бабушки. О людях, живущих и под водой, и на земле, людях с яркими зелёными глазами. Людях, которых невозможно утопить. Потому что они — амфибии…

И один из таких людей сидел прямо передо ней.