Новая Верхницуда: история одной борьбы

Пролог. Тени под водой

1953 год. Стройка века

Холодный октябрьский ветер гнал по Каме свинцовые волны. На берегу, где ещё вчера стояли избы деревни Дедюхин, теперь кипела работа: сотни людей, грузовики, подъёмные краны. Над рекой висел гул моторов и лязг металла — строители Камской ГЭС окончательно перегородили русло.

Инженер Пётр Велесов стоял на наспех сколоченной смотровой площадке. В руках — чертежи, в глазах — усталость и гордость. Он знал: через несколько месяцев вода поднимется, скроет под собой луга, дороги, кладбища.

— Это нужно стране, — повторял он себе, глядя, как рабочие вбивают последние сваи.

Рядом — его сын, восьмилетний Игорь. Мальчик с любопытством разглядывал гигантскую плотину:

— Папа, а рыба тут останется?

— Останутся те, кто приспособится, — ответил Пётр. — А мы создадим новое море.

1954 год. Затопление

Весной началось наполнение водохранилища. Вода поднималась медленно, но неумолимо:

первые дома скрылись под поверхностью;

старые причалы оказались в полузатопленном состоянии;

лес, который не успели вырубить, торчал из воды, словно скелет утонувшего чудовища.

Пётр Велесов наблюдал за процессом с берега. Он понимал: это не просто гидротехнический проект. Это — переписывание карты мира.

— Мы меняем природу, — сказал он коллеге. — Но кто знает, какие последствия нас ждут?

— Наука всё просчитала, — отмахнулся тот. — Через десять лет здесь будет рай для судоходства и энергетики.

2023 год. Память о прошлом

Спустя семьдесят лет внук Петра, Артём Велесов, стоял на том же месте — теперь это была набережная Новой Верхницуды. Перед ним простиралось Камское море: мутная вода, солёный привкус в воздухе, ржавые остовы затопленных судов у горизонта.

Он достал из кармана пожелтевший снимок: дед и маленький Игорь у плотины. На обороте — надпись:

«Здесь начинается новое время. Но не забудем, что под водой — наша история».

Артём вздохнул. Он знал, что Камское море — не только источник энергии и воды. Это — могила прошлого, напоминание о том, что любые великие проекты имеют цену.

2098 год. Передача эстафеты

Артём Велесов, уже немолодой, но крепкий мужчина пятидесяти трёх лет, гулял с сыном — Даниилом, шестнадцатилетним юношей с живым взглядом и привычкой задавать неудобные вопросы.

Они шли по новой набережной — поднятой на пять метров над уровнем моря, с прозрачными ветрозащитными экранами и рядами фотоэлектрических панелей.

Даниил ткнул пальцем в горизонт, где дымили стройплощадки АЭС «Камская‑2»:

— Пап, а это правда, что станция сделает город безопаснее?

Артём помолчал, подбирая слова.

— Безопасность — это баланс. Станция даст энергию, но потребует вечной бдительности.

— Как тогда, когда затопили деревню? — Даниил достал из рюкзака планшет, показал старую фотографию из архива: крыльцо, дети у колодца, за спиной — грядущая вода.

— Да, — кивнул Артём. — Мы учимся на ошибках. Но иногда цена урока — целая жизнь.

Они остановились у мемориала затопленным деревням: каменные плиты с выгравированными названиями, даты, силуэты домов. Даниил прочитал вслух: «Дедюхин… Нижнечусовские городки…»

— А где наш дед жил?

— Здесь, — Артём положил ладонь на плиту с именем «Игорь Велесов». — Он верил, что мы построим лучшее будущее. Но будущее строится не бетонными блоками, а решениями, которые мы принимаем сегодня.

2103 год. Предчувствие

В тот день, когда Артём вернулся в Новую Верхницуду после трёхлетней командировки, ветер принёс с моря странный запах — не рыбы и соли, а чего‑то металлического, тревожного.

Он посмотрел на воду, где играли блики заката, и вдруг ясно осознал:

Это море уже однажды поглотило целый мир. Что, если теперь оно готовится забрать ещё один?

Даниил, стоявший рядом, спросил:

— Пап, ты в порядке?

Артём сжал его плечо:

— Да. Просто думаю, как рассказать тебе то, чего сам до конца не понимаю.

— Расскажи, как есть, — просто ответил сын. — А я буду слушать. И спрашивать.

Артём улыбнулся. В этом мальчике — его упрямой честности, любопытстве, готовности спорить — он видел ту самую «бдительность», о которой говорил. Может, именно Даниил и его ровесники сумеют удержать баланс, которого не смогли сохранить предыдущие поколения.

(Пролог завершается кадром: Артём и Даниил идут вдоль набережной, силуэты их отражаются в мутной воде Камского моря. На горизонте — дымящиеся стройплощадки АЭС, а над ними — багровое закатное небо.)

Глава 1. Город у изменчивого моря

1. Камское море: память воды и бетона

К началу XXII века Камское море давно перестало быть просто водохранилищем. Оно превратилось в самостоятельный климатический феномен — полусолёный водоём с капризным нравом, чьи берега менялись каждый сезон.

Артём Велесов стоял на смотровой площадке новой набережной и вглядывался в мутно‑зелёную гладь. В памяти всплывали рассказы деда о том, как семьдесят лет назад здесь кипела стройка века. Теперь вместо деревень — рябь волн; вместо пашен — соляные проплешины на обмелевшем дне; вместо голосов людей — свист ветра между ветроустановками.

Он достал из кармана пожелтевший снимок: дед Пётр и маленький Игорь у плотины. Оборотная сторона хранила надпись, ставшую для Артёма манифестом:

«Здесь начинается новое время. Но не забудем, что под водой — наша история».

2. Новая Верхницуда: город на сваях

Новая Верхницуда выросла на останках старых поселений, словно гриб на пне затопленного леса. Её архитектура отражала вечную борьбу с водой:

жилые кварталы подняты на свайных основаниях высотой от 3 до 8 м;

вертикальные фермы и опреснительные установки венчают крыши многоэтажек;

прозрачные ветрозащитные экраны вдоль набережных меняют прозрачность в зависимости от силы ветра.

Лето 2103 года. Температура в тени — +38∘C. Воздух пахнет солью и озоном от работающих ионизаторов. По улицам скользят бесшумные электрокары; на остановках мерцают голографические карты уровней воды.

Артём шёл по проспекту Энергетиков, отмечая детали:

на стенах домов — граффити с изображением затопленных церквей;

в витринах магазинов — макеты «старой Верхницуды» до затопления;

на перекрёстках — электронные табло с прогнозом штормовых предупреждений.

3. Дорога к «Причалу 7»

Чтобы встретиться с друзьями, Артёму пришлось сделать крюк: часть набережной перекрыли из‑за проседания грунта. Он миновал зону реконструкции, где роботы‑строители монтировали новые сваи, и спустился по спиральной лестнице к кафе «Причал 7».

По пути он заметил:

плавучие огороды с томатами и салатом, пришвартованные у бетонных волнорезов;

дрон‑опрыскиватель, обрабатывающий вертикальные сады на фасаде жилого комплекса;

старую лодку, превращённую в цветочный вазон, — намёк на ушедший рыбацкий промысел.

У входа в кафе его ждал сын — Даниил, девятнадцатилетний студент‑эколог. Он сидел за столиком с ноутбуком, разглядывая данные с датчиков качества воды.

— Пап, ты видел? Уровень солёности снова вырос, — Даниил ткнул в экран. — На точке Z‑12 уже 4,8 г/л. Это на 0{,}6 выше нормы.

— Местные рыбаки говорят, что рыба меняет поведение, — ответил Артём. — Карп уходит на глубину, а окунь вообще пропал из прибрежной зоны.

— Может, это из‑за АЭС? — Даниил понизил голос. — В универе шепчутся, что на «Камской‑2» были утечки.

Артём огляделся. За соседним столиком двое мужчин в деловых костюмах обсуждали «инвестиционные перспективы региона». Их голографический проектор демонстрировал 3D‑модель нового жилого кластера — над водой, словно гигантские кувшинки.

4. Встреча с друзьями: тени прошлого

К столу подошли Кирилл Зарубин (гидролог) и Марина Лесникова (архитектор). Их приветствия звучали одновременно радостно и настороженно.

Кирилл, протирая запотевшие очки, сразу перешёл к делу:

— Артём, ты пропустил самое «интересное». Две недели назад в районе «Южных ворот» нашли мёртвых раков. Все — с аномальными наростами. Я взял пробы, но лаборатория «ЭнергоСинтекса» отказалась их анализировать.

— Потому что это их зона ответственности, — хмыкнула Марина. — Они контролируют все экологические отчёты. А тем временем сваи под новыми домами уже корродируют из‑за солёной воды. Я предлагала использовать титановые сплавы, но «бюджет не позволяет».

Даниил, молча слушавший разговор, вдруг спросил:

— А правда, что при затоплении в 50‑х годах не успели вывезти все химические склады? Где‑то тут были запасы реагентов с солеваренного завода…

За столом повисла пауза. Артём вспомнил архивные фото: ржавые цистерны, наполовину погружённые в воду, надписи «Опасно!» на покосившихся столбах.

— Это было семьдесят лет назад, — осторожно сказал он. — Но вода помнит всё. Она просто откладывает последствия на потом.

5. Взгляд на АЭС: предчувствие беды

Они вышли на набережную. Вдалеке, за полосой ветряков, дымили стройплощадки АЭС «Камская‑2». Её реакторные корпуса напоминали гигантские бетонные грибы, а охлаждающие башни — сторожевые башни забытого замка.

Марина указала на мерцающие огни:

— Знаешь, что самое странное? Они строят станцию, чтобы спасти город от энергодефицита, но сами создают новую угрозу. Если что‑то пойдёт не так…

— …вода разнесёт радиацию по всему морю, — закончил Кирилл. — Я моделировал сценарий: при шторме 9 баллов зона загрязнения достигнет устья Вишеры за 48 часов.

Даниил достал дрон, запустил его в сторону станции. На экране ноутбука появились детали:

трещины в опорной плите энергоблока № 1;

свалка строительных отходов у водозаборного канала;

одинокая фигура охранника, наблюдающего за полётом дрона.

— Нам пора, — резко сказал Артём, заметив, как охранник поднял рацию. — Не стоит привлекать внимание.

Они разошлись в разные стороны. Артём и Даниил шли молча, слушая, как волны бьются о сваи набережной. Где‑то под водой, в темноте, лежали останки прошлого — дома, дороги, судьбы. И теперь новое поколение стояло перед выбором: повторить ошибки или найти путь, где технологии не уничтожают, а сосуществуют с природой.

(Глава завершается кадром: Артём и Даниил останавливаются у мемориала затопленным деревням. Ветер несёт солёный запах моря, а вдалеке, на фоне багрового заката, дымят трубы АЭС — молчаливое напоминание о хрупкости баланса.)

Глава 1. Город у изменчивого моря (продолжение)

6. Разговор у мемориала

Артём и Даниил остановились у гранитной стелы с выгравированными названиями затопленных поселений: Дедюхин, Нижнечусовские городки, Усолье, Добрянка… В нишах — стеклянные капсулы с землёй, привезённой с мест, где когда‑то стояли дома.

— Знаешь, что меня тревожит? — Артём провёл пальцем по холодному камню. — Мы построили город на костях прошлого, но не научились читать его предупреждения.

Даниил достал планшет, вывел на экран карту солёности:

— Вот смотри: зона повышенной минерализации расползается от АЭС, как пятно. Если это просачивается в грунтовые воды…

— …то повторится сценарий 50‑х, — закончил Артём. — Только теперь вместо затопленных деревень — отравленное море.

Ветер принёс запах озона и тины. Где‑то вдали прогудел электропоезд, скользящий по эстакаде над водой.

7. Тени под водой

На обратном пути они свернули к смотровой площадке. Через прозрачное антивандальное стекло было видно: на глубине трёх метров — очертания затопленной улицы. Ржавые фонари, полуразрушенные стены, поросшие водорослями.

— Это же… — Даниил прижался к стеклу. — Это бывшая Торговая площадь!

— Да. Её не успели разобрать перед заполнением, — Артём включил налобный фонарь, осветив подводные руины. — Смотри: вон там — арка аптеки, а дальше — крыльцо школы.

Вода колыхалась, создавая иллюзию движения. Казалось, призраки прошлого вот‑вот выйдут из тумана.

— Почему их не подняли? — голос Даниила дрогнул. — Это же история…

— Потому что поднимать — значит признавать вину, — сухо ответил Артём. — А властям проще сказать: «Это было необходимо».

Он достал из кармана старый ключ с выгравированной цифрой «17» — реликвию из затопленного дома деда. Когда‑то этот ключ открывал дверь в мир, которого больше нет.

8. Вечерние тревоги

К закату температура упала до +32∘C, но воздух оставался тяжёлым, пропитанным солью. Артём и Даниил зашли в магазин «Наследие» — бывший склад солеварни, переоборудованный под сувенирную лавку.

Хозяйка, Лидия Марковна, узнала Артёма:

— Вернулся, значит. А я всё думаю: кто это по набережной ходит, как призрак?

Она поставила на прилавок банку с кристалликами розовой соли:

— Вот, попробуй. Это ещё с тех времён, из‑под воды добыли. Говорят, целебная.

Артём взял кристалл. На ощупь — как осколок стекла. На вкус — горько‑металлический.

— Не пей воду из‑под крана, — тихо сказала Лидия Марковна, понизив голос. — Особенно если она пахнет железом. У меня трое соседей в больницу попали после дождя. Врачи говорят — «аллергия», но я‑то знаю…

Даниил записал её слова в заметки, отметив координаты магазина.

9. Первый сигнал

Дома Артём проверил датчики радиационного фона. Цифры мерцали на экране:

0,28 мкЗв/ч (норма — до 0,20 мкЗв/ч)

Он перекалибровал прибор, повторил замер. Результат тот же.

— Пап, это… — Даниил замер у монитора.

На экране — данные с дрона, снятые у АЭС. Вдоль фундамента энергоблока № 1 — тёмные разводы, похожие на масляные пятна. А рядом — едва заметные клубы пара, поднимающиеся от дренажных каналов.

— Нужно сообщить в эконадзор, — сказал Даниил.

— Уже сообщал. Три недели назад, — Артём закрыл лицо руками. — Ответ: «Проводится плановая проверка».

Тишину разорвал вой сирены. На уличных экранах вспыхнула надпись:

«ШТОРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ОЖИДАЕТСЯ ПОДЪЁМ ВОДЫ НА 1,8 М. ВСЕМ ЖИТЕЛЯМ ПРИБРЕЖНЫХ РАЙОНОВ — ПОДГОТОВИТЬ ЭВАКУАЦИОННЫЕ ЧЕМОДАНЫ».

10. Ночь перед бурей

В ту ночь Камское море шумело, как живой организм. Волны бились о сваи набережной, оставляя на бетоне белые разводы соли.

Артём сидел у окна, глядя на мигающие огни города. В голове крутились обрывки разговоров:

Кирилл о мёртвых раках…

Марина о коррозирующих сваях…

Лидия Марковна о «целебной» соли…

Даниил спал на диване, сжимая в руке планшет. На экране застыло фото затопленной Торговой площади.

Где‑то далеко, за линией ветроустановок, дымили трубы АЭС. Их свет окрашивал тучи в багровый цвет.

Артём достал дневник деда — потрёпанную тетрадь с записями о строительстве ГЭС. На последней странице, написанной дрожащей рукой:

«Мы думали, что укротим реку. Но река просто ждёт момента, чтобы напомнить: она сильнее».

Он закрыл дневник. За окном ветер усиливался, принося с собой запах озона, соли и чего‑то ещё — металлического, тревожного.

(Глава завершается кадром: Артём встаёт, подходит к шкафу, достаёт старый противогаз и герметичный кейс с дозиметром. На улице — первые капли дождя, тяжёлые, как свинцовые.)

Глава 1. Город у изменчивого моря (продолжение)

11. Шторм набирает силу

К полуночи ветер достиг 35 м/с. Волны били в сваи набережной с такой силой, что дрожали стены домов. В окнах мерцали аварийные лампы — городская сеть работала в режиме ограничений.

Артём проверил герметичность окон, закрыл вентиляционные решётки. На столе лежали:

противогаз;

дозиметр;

аптечка с йодными таблетками;

карта зон эвакуации.

Даниил сидел за ноутбуком, отслеживая данные с уличных датчиков:

— Пап, уровень воды уже на +1,6 м. Если поднимется до 2 м, затопит «Южные ворота» и первый ярус опреснительной станции.

— Отключи дрон, — резко сказал Артём. — Если его заметят во время шторма, сочтут за диверсию.

За окном пронёсся обломок кровли — его подхватило ветром и швырнуло в стену соседнего дома. Где‑то вдали завыла сигнализация.

12. Ночной звонок

В 02:17 раздался звонок. На экране — лицо Кирилла Зарубина, бледное в свете аварийного освещения.

— Артём, у нас проблема. На точке Z‑12 датчики зафиксировали скачок трития. В 12 раз выше нормы.

— Где именно? — Артём достал карту.

— У дренажного канала АЭС. Вода уходит в грунтовые горизонты. Я отправил данные в эконадзор, но…

Связь прервалась. На фоне послышался грохот — будто рухнуло что‑то массивное.

— Что это было? — Даниил вскочил.

— Не знаю, — Артём перезванивал, но номер был недоступен. — Собери вещи. Возьми ноутбук, карты, запас воды.

13. Первые разрушения

Через полчаса пришло экстренное сообщение:

«РАЗРУШЕНИЕ ВЕТРОУСТАНОВКИ № 47. ОПАСНАЯ ЗОНА: РАЙОН „СЕВЕРНЫХ ВОРОТ“. ВСЕМ ЖИТЕЛЯМ — НЕ ВЫХОДИТЬ НА УЛИЦУ».

Артём подошёл к окну. В темноте сверкнула молния, осветив картину хаоса:

поваленные фонарные столбы;

плавающие в воде контейнеры для мусора;

обрывки рекламных баннеров, цепляющиеся за провода.

Вдруг дом дрогнул. Где‑то внизу раздался скрежет — будто металл рвали на части.

— Это сваи, — прошептал Даниил. — Те, что корродировали из‑за соли…

Артём схватил фонарь, бросился к лестнице. На первом этаже уже стояла вода — она просачивалась сквозь трещины в бетоне.

14. Эвакуация

Они вышли на улицу. Ветер сбивал с ног. Дождь лил сплошной стеной, превращая дороги в бурные потоки.

У подъезда стоял электрокар МЧС с мигающими синими огнями. Из него вышел Денис Ковригин, сотрудник службы ЧС, в защитном комбинезоне:

— Артём! Мы объезжаем дома с трещинами в фундаменте. У вас уже 30 см воды на первом этаже.

— Знаю, — Артём затолкал в машину рюкзак с припасами. — Куда везёте?

— В пункт временного размещения на стадионе. Там сухие помещения и генераторы.

По пути они видели:

людей, цепляющихся за перила, чтобы не упасть в водоворот;

плавучие мусорные острова, сталкивающиеся с опорами мостов;

дроны‑спасатели, подсвечивающие затопленные участки.

15. Стадион: убежище среди бурь

Пункт размещения разместили в крытом секторе стадиона. Здесь уже собрались сотни людей — с узлами, домашними животными, растерянными глазами.

Артём и Даниил нашли место у стены. Рядом сидела Лидия Марковна из магазина «Наследие», закутанная в плед:

— Я успела взять только соль, — она показала банку с розовыми кристаллами. — Глупо, да?

— Нет, — Артём сел рядом. — Это память.

На большом экране транслировали карту города:

красные зоны — затопленные районы;

жёлтые — с риском обрушения;

зелёные — относительно безопасные.

АЭС «Камская‑2» светилась тревожным оранжевым пятном.

16. Ночные разговоры

Ближе к утру шторм начал стихать. Люди дремали, прижавшись друг к другу. Только Артём не мог уснуть.

Он вышел в коридор, где курил Денис:

— Что с Кириллом? — сразу спросил Артём.

— Не знаю. Его станция в зоне затопления. Связи нет.

— А АЭС?

Денис затушил сигарету, посмотрел на часы:

— Час назад было сообщение: сбой в системе охлаждения энергоблока № 1. Пока держат резервные насосы, но…

Он не договорил. В этот момент экран в холле вспыхнул:

«ВНИМАНИЕ! ЭВАКУАЦИЯ РАЙОНА „ВОСТОЧНЫЙ“. ВОЗМОЖНА РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ЭНЕРГОБЛОКА № 1. ВСЕМ ЖИТЕЛЯМ В РАДИУСЕ 10 КМ — СЛЕДОВАТЬ К ПУНКТАМ РАЗМЕЩЕНИЯ».

Люди вскочили. Кто‑то закричал. Дети заплакали.

Артём схватил Даниила за руку:

— Мы остаёмся.

— Но… — сын посмотрел на толпу, бегущую к выходам.

— Кто‑то должен фиксировать, что происходит. Иначе всё спишут на «стихийное бедствие».

17. Утро после шторма

На рассвете дождь прекратился. Небо было серым, как пепел.

Артём и Даниил вышли на улицу. Перед ними лежал город, похожий на снимок после бомбёжки:

разбитые окна;

искорёженные металлические конструкции;

лужи, в которых плавали обломки.

Вдалеке, над АЭС, поднимался тонкий столб пара. Или дыма. Или чего‑то ещё — пока неразличимого.

Даниил достал дрон, запустил его в сторону станции. На экране ноутбука появилось изображение:

трещины в бетонном кожухе энергоблока;

люди в защитных костюмах, суетящиеся у входа;

мигающие красные огни аварийной сигнализации.

Артём достал дневник деда, открыл последнюю страницу. Там, где было написано:

«Мы думали, что укротим реку. Но река просто ждёт момента, чтобы напомнить: она сильнее».

Он добавил одну строчку:

«И то, что мы строим, однажды обернётся против нас. Если мы забудем — кто мы и откуда».

(Глава завершается кадром: Артём и Даниил стоят на пустынной улице. Ветер несёт запах соли, озона и чего‑то металлического. Где‑то вдали раздаётся глухой взрыв, и над АЭС поднимается грибовидное облако пара. Начинается новый день — и новая глава истории Новой Верхницуды.)

Глава 2. Путь к старой Перми

1. Решение

После тревожной ночи в пункте временного размещения Артём и Даниил приняли решение: нужно выбраться из города, добраться до окрестностей старой Перми. Там, вдали от промышленных зон и АЭС, можно:

проверить фоновые показатели радиации;

собрать пробы воды и почвы из незатронутых районов;

попытаться связаться с независимыми экологами, не связанными с «ЭнергоСинтексом».

— Если в городе всё на контроле у корпорации, то за пределами — ещё есть шанс найти правду, — сказал Артём, упаковывая снаряжение.

Даниил кивнул, но в глазах читалась тревога:

— А если нас остановят? Сейчас любой выезд из города — под надзором…

— Будем действовать осторожно, — Артём достал старые карты местности, пожелтевшие от времени. — У меня есть маршрут — через заброшенные дороги к северу от Усолья. Там почти нет постов.

2. Выезд из Новой Верхницуды

Ранним утром, когда туман ещё стелился над водой, они выехали на лёгком вездеходе — машине с повышенной проходимостью, приспособленной для затопленных участков.

Город выглядел призрачно:

пустые улицы, заваленные ветками и обломками;

полузатопленные остановки с плавающими в воде рекламными щитами;

молчаливые многоэтажки с выбитыми окнами.

На выезде их остановили двое в форме МЧС:

— Куда направляетесь? Эвакуация ещё не завершена.

Артём показал документы и справку о «научной экспедиции по оценке последствий шторма» — бумагу, которую накануне ночью помог оформить знакомый из городского архива.

— Проверяйте, — спокойно сказал он, протягивая планшет с маршрутом. — Мы вернёмся через трое суток.

После короткого осмотра их пропустили.

3. Дорога в прошлое

За пределами города пейзаж менялся резко:

бетонные эстакады сменялись грунтовыми дорогами;

ветряки и вертикальные фермы исчезали, уступая место заросшим полям;

вдали, за лесами, виднелись очертания старых церквей — уцелевших осколков дозатопляемой эпохи.

Они двигались вдоль русла Камы, где вода стояла низко, обнажая глинистые берега. Даниил время от времени останавливал машину, брал пробы:

— Солёность падает. Здесь уже 1,2 г/л — почти как до строительства ГЭС.

Артём молча кивал. Он всматривался в горизонт, где за деревьями прятались руины:

остатки мельниц;

фундаменты старых домов;

ржавые остовы лодок, брошенных ещё в 50‑е годы.

— Это и есть старая Пермь, — сказал он, указывая на полуразрушенную колокольню, торчащую из зарослей ивы. — Она стояла здесь задолго до того, как мы решили «улучшить» природу.

4. Привал у заброшенной деревни

К полудню они достигли деревни Михайловка — места, которое не попало на современные карты. Несколько домов с провалившимися крышами, колодец с покосившимся журавлём, заросший огород.

Остановились у старого амбара. Артём достал термос с чаем, разложил карту:

— Здесь мы сделаем первую точку замеров. Дальше — через лес к урочищу «Три ключа». Там родники, их вода не смешивалась с морем.

Пока Даниил настраивал приборы, Артём обошёл деревню. В одном из домов нашёл:

пожелтевший календарь 1952 года;

сломанную детскую игрушку;

на стене — выцветший рисунок мелом: солнце, дом, два человека.

Он сфотографировал находку, записал координаты. Это было не просто любопытство — он собирал свидетельства того, что здесь когда‑то жили люди.

5. Первые данные

Через час Даниил поднял голову от ноутбука:

— Смотри. Радиационный фон — 0,14 мкЗв/ч. Это в пределах нормы. А вот в воде…

Он показал график:

Концентрация трития — 0,8 Бк/л (норма — до 1 Бк/л)

Нитраты — 28 мг/л (предельно допустимый уровень — 45 мг/л)

— Пока не критично, — сказал Артём. — Но если это распространится дальше…

Внезапно вездеход вздрогнул. Где‑то вдали раздался гул — не природный, а механический.

— Что это? — Даниил выключил приборы.

— Похоже на тяжёлую технику, — Артём поднялся. — И идёт сюда.

6. Встреча в лесу

Через десять минут из‑за деревьев выехали два бронированных внедорожника с эмблемой «ЭнергоСинтекса». Из них вышли четверо в чёрных комбинезонах и масках.

Один шагнул вперёд:

— Вы находитесь в зоне ограниченного доступа. Назовите цель пребывания.

Артём спокойно показал документы:

— Научная экспедиция. Мы берём пробы воды и почвы.

— Без согласования с корпорацией это запрещено. Ваши приборы конфискуются.

Даниил сжал кулаки, но Артём жестом остановил его:

— Мы готовы передать данные вам. Но сначала дайте нам завершить замеры. Это займёт два часа.

Мужчина в чёрном молча кивнул:

— У вас — один час. Потом возвращаетесь в город.

Когда они отъехали, Даниил прошипел:

— Почему мы им подчинились?

— Потому что сейчас они контролируют всё, — Артём включил двигатель. — Но мы успеем сделать главное.

7. Урочище «Три ключа»

Через лес они добрались до урочища — трёх родников, бьющих из известняковых пород. Вода была ледяной, чистой, с лёгким металлическим привкусом.

Даниил взял пробы, зафиксировал:

температуру;

кислотность;

содержание микроэлементов.

Артём достал старый компас — дедовский, ещё довоенный. Когда‑то Пётр Велесов брал его в экспедиции. Теперь Артём положил его на камень, словно символ преемственности:

— Мы не первые, кто ищет ответы. Но мы можем быть последними, кто их найдёт.

В этот момент небо потемнело. Ветер усилился, принося запах озона.

— Шторм возвращается, — сказал Даниил, глядя на багровые тучи. — Нам лучше успеть до дождя.

8. Обратный путь

Они тронулись в обратный путь, но дорога оказалась перекрыта: упавшее дерево, явно спиленное недавно.

— Это не природное, — Артём вышел из машины, осмотрел ствол. — Его срубили, чтобы нас задержать.

Даниил достал пилу из багажника. Пока они расчищали путь, дождь хлынул стеной. Видимость упала до нескольких метров.

Вдруг Даниил замер:

— Пап, смотри!

Сквозь пелену ливня виднелись огни — не городские, а тусклые, мерцающие. Они шли из леса, словно кто‑то держал в руках факелы.

— Люди? — Артём прищурился.

— Или дроны, — Даниил включил камеру с усиленным зумом. — Нет… это не техника. Это…

Договорить он не успел. Огни двинулись к ним.

(Глава завершается кадром: Артём и Даниил стоят у поваленного дерева, дождь хлещет по их лицам, а из леса приближаются загадочные огни. Вдалеке, за тучами, вспыхивает молния, освещая силуэт заброшенной церкви — молчаливого свидетеля прошлого.)

Глава 2. Путь к старой Перми (продолжение)

9. Лица из прошлого

Огни приближались — теперь уже ясно различались фигуры людей с фонарями. Артём инстинктивно шагнул вперёд, закрывая собой Даниила.

— Кто вы? — крикнул он в темноту.

Из‑за деревьев вышли трое:

пожилой мужчина в промокшем плаще, с геологическим молотком за поясом;

молодая женщина с рюкзаком, из которого торчали пробирки и датчики;

подросток лет шестнадцати с дроном на плече.

— Мы из «Свободной экологии», — сказала женщина, поднимая фонарь. — Вы — Артём Велесов? Мы вас искали.

Артём замер:

— Откуда вы знаете моё имя?

— У нас есть контакты из городского архива, — мужчина протянул руку. — Меня зовут Игорь Лыков, я биофизик. Мы отслеживаем аномалии с 2098 года. И знаем, что вы тоже ищете правду.

Даниил недоверчиво прищурился:

— Почему мы должны вам верить?

— Потому что у нас одни враги, — ответила женщина, доставая планшет. — Посмотрите.

На экране — спутниковые снимки:

разводы у дренажных каналов АЭС;

подозрительные сбросы в Каму;

зоны повышенной радиации, не отмеченные на официальных картах.

10. Укрытие в лесу

Они перебрались в заброшенную лесную избу — базу «Свободной экологии». Внутри:

стол с картами и приборами;

полки с пробами воды и почвы;

экран, транслирующий данные с нелегальных датчиков.

Лыков разжёг печку, налил всем чая:

— Вы первые, кто добрался сюда после шторма. Остальные группы либо заблокированы, либо… исчезли.

— Что вы уже выяснили? — спросил Артём.

Женщина — Алёна — включила проектор:

Выводы за последние 3 месяца:

Концентрация трития в грунтовых водах растёт экспоненциально.

В осадках обнаружены изотопы цезия‑137 и стронция‑90.

Планктон в море мутирует — появляются виды с аномальной биолюминесценцией.

— Это не просто утечка, — сказал подросток, до сих пор молчавший. — Это системный сбой. И он ускоряется.

— Как тебя зовут? — обернулся к нему Даниил.

— Матвей, — парень кивнул на дрон. — Я слежу за периметром. Вчера видел, как «ЭнергоСинтекс» вывозил контейнеры без маркировки.

11. План

Артём развернул карту:

— Если данные верны, источник загрязнения — не только АЭС. Нужно проверить старые шахты к северу от Усолья. Там ещё в 50‑е годы складировали отходы солеварения.

Лыков согласился:

— Но туда без снаряжения не пройти. В 2021 году часть штолен обрушилась, образовались карстовые провалы.

Алёна достала из рюкзака герметичные костюмы и дозиметры:

— У нас есть запасное оборудование. Но нужно действовать быстро: завтра утром «ЭнергоСинтекс» начинает «санитарную зачистку» района.

Даниил посмотрел на отца:

— Ты уверен, что это не ловушка?

Артём вспомнил ключ с цифрой «17» — реликвию затопленного дома.

— Если не попробуем — мы предадим тех, кто жил здесь до нас.

12. Ночь перед выходом

В избе было душно от печки. Артём сидел у окна, глядя на дождь, барабанящий по крыше. Даниил спал, свернувшись на лавке. Остальные тихо переговаривались у стола.

Вдруг дверь скрипнула. Вошёл Матвей с мокрым капюшоном:

— Там… что‑то в лесу.

Все замерли. Из темноты доносился странный звук — не ветер и не звери. Что‑то механическое, ритмичное.

Артём взял фонарь, вышел на крыльцо. В свете луча — силуэты:

несколько дронов с инфракрасными датчиками;

тени людей в защитных костюмах, прочёсывающих опушку.

— Они нас нашли, — прошептал Даниил, стоя за спиной.

— Или ждали, — Артём выключил фонарь. — Собирай вещи. Уходим через задний ход.

13. Бегство

Через огород, заросший лопухами, они бросились к оврагу. Дождь скрывал их движение, но дроны уже кружили над деревьями, освещая землю голубыми лучами.

— Разделимся! — крикнул Лыков. — Артём, Даниил — за мной. Алёна, Матвей — отвлекайте!

Они нырнули в промоину, скользнули под поваленный ствол. Где‑то позади раздался крик, затем — треск ломающихся веток.

Через полчаса, когда дыхание восстановилось, Лыков прошептал:

— Они схватили Матвея.

Артём сжал кулаки:

— Мы вернёмся за ним. Но сначала — шахты. Если там источник заражения, это изменит всё.

14. Утро у старых штолен

К рассвету они достигли заброшенного рудника. Ворота давно сорваны, вход зиял чёрной пастью. На земле — свежие следы шин и отпечатки ботинок.

— «ЭнергоСинтекс» уже здесь, — сказала Алёна, появившаяся из‑за скал. — Но они не успели всё зачистить.

Внутри штольни пахло сыростью и металлом. Фонари высвечивали:

ржавые вагонетки;

обрывки кабелей;

на стенах — пятна, светящиеся в ультрафиолете.

Даниил достал спектрометр:

— Это… не соль. Состав похож на отходы ионного обмена. Возможно, из реакторных систем.

Артём подошёл к тупику. Там, за грудой камней, стоял контейнер с маркировкой:

«ОПАСНО. ОТХОДЫ КАТЕГОРИИ S. ХРАНИТЬ ПОД ДАВЛЕНИЕМ».

На крышке — свежие царапины. Кто‑то пытался вскрыть.

15. Открытие

Пока Алёна устанавливала датчики, Артём и Даниил разобрали завал. Внутри контейнера — ампулы с мутной жидкостью. На одной — этикетка:

«Образец № 47. Тритий‑обогащённая вода. Источник: энергоблок № 1 АЭС „Камская‑2“».

— Они прячут отходы здесь, — Даниил дрожащими руками сфотографировал находку. — Под землёй, рядом с водоносными горизонтами.

Внезапно за спиной раздался голос:

— И вы станете следующей „аномалией“, если не бросите это.

Они обернулись. В проёме стояли трое в чёрных комбинезонах. Один из них поднял оружие.

(Глава завершается кадром: Артём закрывает собой Даниила, Алёна роняет спектрометр, а в луче фонаря блестит ствол автомата. Где‑то вдали, под землёй, раздаётся глухой гул — будто само море готовится ответить на предательство.)

16. Переговорщик

Человек с оружием шагнул вперёд. Его лицо скрывала маска, но голос звучал холодно и отчётливо:

— Вы нарушили границу закрытой зоны. По закону — это арест. Но у нас есть предложение.

Артём медленно поднял руки:

— Какое?

— Вы прекращаете сбор данных. Уничтожаете всё, что успели зафиксировать. И возвращаетесь в город, где официально заявите: «Экологическая ситуация стабильна». За это — свобода и компенсация.

Даниил сжал кулаки:

— А если откажемся?

Мужчина в чёрном усмехнулся:

— Тогда вы станете «пропавшими без вести». Как многие до вас.

В этот момент из‑за валунов раздался голос Алёны:

— Попробуйте.

Она держала в руках устройство, похожее на пульт. За её спиной стояли ещё трое из «Свободной экологии» — с камерами, датчиками, включёнными записывающими устройствами.

— Всё, что вы сейчас сказали, зафиксировано. И уже ушло в сеть.

17. Расклад сил

На мгновение повисла тишина. Затем мужчина в чёрном скомандовал:

— Отключить их связь!

Двое его спутников бросились вперёд, но тут же замерли: из темноты вышли вооружённые люди в камуфляже. Один из них снял капюшон — это был Денис Ковригин, сотрудник МЧС, который помогал им эвакуироваться из города.

— Извините за задержку, — сказал он. — Пришлось собрать друзей.

Артём не верил глазам:

— Денис? Ты…

— Я не только спасатель, — перебил Денис. — Я — координатор подпольной сети эко‑активистов. Мы следим за «ЭнергоСинтексом» уже пять лет.

Мужчина в чёрном огляделся. Его люди отступили — вокруг было слишком много свидетелей.

— Это не закончится, — бросил он через плечо. — Вы не понимаете, с чем играете.

С этими словами группа в чёрных комбинезонах исчезла в туннеле.

18. Сбор доказательств

Теперь, когда угроза отступила, все принялись за работу:

Алёна и Матвей загружали данные с датчиков в защищённый облачный архив;

Денис проверял каналы связи для экстренной передачи информации;

Артём и Даниил упаковывали пробы из контейнера — ампулы с тритиевой водой, образцы грунта, фрагменты облученных материалов.

Даниил, глядя на светящиеся в ультрафиолете пятна, спросил:

— Как долго это продолжается?

Денис, не отрываясь от экрана, ответил:

— С момента запуска «Камской‑2». Первые утечки скрывали под видом «технических сбоев». Потом — под «плановыми сбросами». А теперь… — он кивнул на контейнер, — они прячут отходы здесь, в штольнях, чтобы не платить за утилизацию.

Артём достал дневник деда, открыл чистую страницу и записал:

«Источник загрязнения — не авария. Это система. И она работает годами».

19. План отхода

К рассвету они разработали маршрут:

Через заброшенные шахты выйти к реке Чусовой.

Там — встреча с лодочниками из числа местных жителей, которые согласны переправить их на другой берег.

Далее — по лесным тропам к точке эвакуации, где ждёт транспорт «Свободной экологии».

Перед уходом Артём задержался у входа в штольню. Он достал ключ с цифрой «17» и положил его на камень у порога.

— Пусть останется здесь. Как знак, что мы были и вернулись.

Даниил молча кивнул. Он понимал: это не просто жест. Это — обещание.

20. На пути к реке

Они шли через лес, избегая дорог. Дождь кончился, но земля была скользкой, а туман цеплялся за ветви.

Вдруг Матвей, шедший впереди, замер:

— Следы. Свежие. И не наши.

Все припали к земле. Вдалеке слышались голоса и треск веток.

Денис достал бинокль:

— Патруль «ЭнергоСинтекса». Трое. Вооружены.

Артём огляделся:

— Влево — овраг. Если спустимся, сможем обойти их по дну.

Они двинулись цепочкой, прижимаясь к кустам. Где‑то сзади раздался лай — собаки.

— Быстрее! — скомандовал Денис.

21. Переправа

К полудню они достигли берега Чусовой. Вода была мутной, быстрой, но лодочники ждали — двое мужчин в рыбацких куртках, с суровыми лицами.

— Времени мало, — сказал один из них. — Течение усилилось. Если не успеем до вечера — унесёт в Каму.

Они погрузились в две лодки. Артём и Даниил — в первую, остальные — во вторую. Весла врезались в воду, и лодки рванули вперёд.

Через час за спиной раздался гул. Артём обернулся: над штольнями поднимался столб дыма.

— Они взрывают вход, — прошептал Даниил. — Чтобы скрыть следы.

— Не всё можно скрыть, — ответил Артём, доставая планшет. — У нас есть данные. И свидетели.

22. Точка невозврата

Когда они достигли противоположного берега, Денис включил спутниковый передатчик:

— Связь установлена. Начинаем трансляцию.

На экране — карта региона, графики, фото контейнеров, видео допроса одного из бывших сотрудников «ЭнергоСинтекса», который согласился дать показания.

Голос Дениса звучал твёрдо:

— Мы заявляем: АЭС «Камская‑2» систематически загрязняет водоносные горизонты. Отходы прячутся в заброшенных шахтах. Власти скрывают масштабы катастрофы. Мы требуем:

независимого расследования;

остановки работы энергоблока № 1;

эвакуации жителей прибрежных районов.

Трансляция шла в реальном времени — на анонимные каналы, в соцсети, на сайты независимых СМИ.

23. Реакция

Через два часа город забурлил:

в Новой Верхницуде начались стихийные митинги у здания мэрии;

на набережной собрались рыбаки с плакатами: «Мы не хотим радиоактивной рыбы!»;

в соцсетях вирусными стали хештеги: #ПравдаОКамской2, #СпасёмПермь.

Артём и Даниил стояли на холме, глядя на город. Внизу, у реки, люди зажигали свечи — молчаливый протест.

— Что дальше? — спросил Даниил.

Артём посмотрел на солнце, пробивающееся сквозь тучи:

— Дальше — борьба. Но теперь мы не одни.

(Глава завершается кадром: Артём и Даниил спускаются к людям. Ветер несёт запах сырой земли и надежды. Где‑то вдали, за горизонтом, грохочет гром — но это уже не шторм. Это — начало перемен.)

Глава 3. Волна откликов

24. Город в огне новостей

Новостная волна накрыла Новую Верхницуду мгновенно. Уже к вечеру первого дня после трансляции:

центральные СМИ перепечатывали данные с оговоркой «требует проверки»;

местные телеканалы устраивали экстренные эфиры с экспертами «ЭнергоСинтекса», опровергавшими факты;

в соцсетях счётчик просмотров их видео перевалил за миллион.

Артём и Даниил наблюдали за реакцией из укрытия — маленькой квартиры на окраине, предоставленной «Свободной экологией». На столе — карта города с отметками:

точки митингов;

места скопления силовиков;

маршруты возможных эвакуаций.

— Они пытаются всё замять, — сказал Даниил, листая ленту. — Смотрите: «официальное заявление» — мол, это «провокация эко‑радикалов».

Артём усмехнулся:

— Когда правда неудобна, её называют провокацией.

25. Первые союзники

На следующий день к ним пришли гости:

Лидия Марковна из магазина «Наследие» — принесла старые фото затопленных деревень и записи очевидцев;

капитан речного флота Сергей Воронов — рассказал о «странных пятнах» на воде, которые экипаж замечал годами;

учительница биологии из местной школы — показала гербарий с мутировавшими растениями, собранными у берегов.

— Мы молчали, потому что боялись потерять работу, — сказала она, кладя на стол папку с фотографиями. — Но теперь… пусть знают.

Артём аккуратно сложил материалы:

— Это не просто доказательства. Это — голоса тех, кого не слышали.

26. Давление

К полудню в дверь постучали. На пороге — двое в форме надзорного ведомства:

— Вам надлежит явиться в управление для дачи объяснений по факту распространения недостоверной информации.

Даниил шагнул вперёд:

— Мы никуда не пойдём. У нас есть право на защиту.

Один из визитеров холодно улыбнулся:

— Право есть. Но и последствия — тоже.

Когда они ушли, Артём достал планшет:

— Пора подключать федеральные СМИ. И — международные. Если внутри страны глушат, пусть слышат снаружи.

27. Эфир на грани

Ночью они вышли в прямой эфир с анонимного стримингового сервиса. Артём говорил без пафоса, чётко:

— Мы не требуем закрытия АЭС. Мы требуем правды.

Почему отходы прячут в штольнях?

Почему уровень трития растёт, а официальные отчёты молчат?

Кто ответит за больных детей в прибрежных посёлках?

Он показал кадры:

светящиеся в ультрафиолете пятна;

ампулы с тритиевой водой;

карту загрязнений.

— Это — не катастрофа будущего. Это — реальность сегодня. И если мы не остановим это сейчас, завтра будет поздно.

Эфир прервался через 17 минут — сервис заблокировали. Но записи уже разошлись.

28. Раскол

Утром новости принесли неожиданное:

часть сотрудников «ЭнергоСинтекса» подала коллективное заявление с требованием независимого расследования;

мэр Новой Верхницуды выступил с осторожным заявлением: «Ситуация требует внимания»;

на главной площади начался бессрочный митинг — люди держали плакаты с именами умерших от онкозаболеваний.

— Они дрогнули, — прошептал Даниил. — Впервые за годы.

Артём покачал головой:

— Не дрогнули. Они просто меняют тактику. Жди удара.

29. Удар

В полдень пришло сообщение от Дениса:

«Матвея нашли. В больнице. Состояние тяжёлое — отравление. Подозревают, что ему подмешали что‑то в воду».

Они бросились в клинику. В палате — Матвей, бледный, с капельницей. Рядом — Алёна, с красными от слёз глазами.

— Он хотел передать вам флешку, — сказала она. — Но его остановили у подъезда.

Артём достал из кармана флешку — ту, что Матвей успел перекинуть через окно:

— Здесь — данные с камер наблюдения у штолен. Виден номер машины «ЭнергоСинтекса».

30. Точка кипения

Вечером митинг на площади перерос в столкновение:

силовики попытались разогнать людей;

толпа ответила — камнями, плакатами, криками;

где‑то вспыхнул огонь — подожгли мусорный контейнер.

Артём и Даниил стояли в первых рядах. Когда к ним приблизились в масках, Артём поднял руку:

— Смотрите! — он направил прожектор на экран, установленный на крыше здания.

Там — кадры с флешки Матвея:

люди в чёрных комбинезонах несут контейнеры;

машина с номером «ЭС‑0719»;

сброс отходов в штольню.

Толпа замерла. Затем — взрыв криков.

31. Ночь решений

После разгона митинга они собрались в подвале заброшенного дома. Денис, Алёна, Лидия Марковна, капитан Воронов — все смотрели на Артёма.

— Что дальше? — спросил Денис.

Артём разложил карты:

— Три пути:

Эвакуация — вывезти людей из зоны риска, пока не поздно.

Суд — подать коллективный иск с доказательствами.

Блокировка — физически перекрыть доступ к штольням, пока не прибудут инспекторы.

— Третий — самый опасный, — сказала Алёна. — Нас могут обвинить в саботаже.

— А если не сделаем — нас обвинят в бездействии, — ответил Даниил. — Я за блокировку.

Все молча кивнули.

32. Операция «Барьер»

На рассвете они выехали к штольням. С ними — 20 добровольцев: рыбаки, бывшие шахтёры, студенты.

План:

установить бетонные блоки у входа в штольни;

развернуть палатки с датчиками — фиксировать любые попытки проникновения;

вести прямую трансляцию 24/7.

Когда первый блок опустился на землю, из‑за холмов выехали машины «ЭнергоСинтекса». Из них вышли люди с документами:

— Вы препятствуете законной деятельности!

Артём шагнул вперёд, держа в руках копию судебного предписания:

— С этого момента штольни — зона экологического контроля. Любой вход — только с комиссией.

За его спиной люди подняли плакаты:

«МЫ НЕ МУСОРНЫЙ ПОЛИГОН!»

33. Перелом

Через три дня в город прибыли:

представители федерального экологического надзора;

журналисты крупных изданий;

делегация от международного агентства по атомной энергии.

Их встретили у штолен — с данными, пробами, свидетелями.

— Мы не против развития, — сказал Артём на пресс‑конференции. — Мы против лжи. И пока правда не установлена, эти штольни останутся закрытыми.

Камера поймала лицо одного из инспекторов — он кивнул. Это был не триумф, но — начало.

(Глава завершается кадром: Артём и Даниил стоят у бетонных блоков, за их спинами — люди с флагами и датчиками. На горизонте — рассвет. Где‑то вдали, над Камой, кричат чайки. Впервые за долгие годы их крик звучит не как плач, а как вызов.)

34. Игра на время

Следующие дни превратились в непрерывную череду событий. Инспекторы работали в штольнях круглосуточно, но «ЭнергоСинтекс» не сдавался:

в прессе появились статьи о «экстремистских группировках», якобы подстрекающих население;

в соцсетях запустили фейки — фото «поддельных» проб и фальшивых протоколов;

на лидеров протеста завели административные дела «за нарушение общественного порядка».

Артём и Даниил почти не спали — координировали волонтёров, давали интервью, готовили новые доказательства.

— Они тянут время, — сказал Артём, просматривая спутниковые снимки. — Ждут, пока следы сойдут.

Даниил кивнул, листая отчёты:

— Но у нас уже есть:

анализы воды с превышением трития в 12 раз;

видео сброса отходов;

показания 17 свидетелей.

— Им придётся отвечать, — добавил он твёрдо.

35. Неожиданный союзник

На пятый день к ним обратился Игорь Замятин — бывший инженер «ЭнергоСинтекса», уволенный три года назад «за несогласие с политикой компании».

— Я знаю, где хранятся реальные отчёты, — сказал он, выкладывая на стол флешку. — Там — данные за пять лет. Всё, что они скрывали.

Артём проверил файлы — графики, таблицы, внутренние распоряжения.

— Это… — он замолчал, осознавая масштаб. — Это доказывает систематичность. Не ошибки. А сознательные действия.

Замятин усмехнулся:

— Именно. И я готов дать показания под запись.

36. Суд

Через неделю состоялось первое заседание арбитражного суда. Зал был переполнен: журналисты, экологи, жители прибрежных посёлков.

Адвокат «ЭнергоСинтекса» настаивал:

— Все обвинения основаны на эмоциях. Нет достоверных доказательств. Наши отчёты подтверждают: ситуация под контролем.

Судья поднял руку:

— У защиты есть возражения?

Артём встал. Он не стал читать по бумажке — говорил просто и чётко:

— Перед вами — образцы воды из штолен. Их анализ сделал независимый институт. Вот копия протокола.

Вот — видео, где сотрудники компании сбрасывают контейнеры. Вот — показания свидетелей. Вот — внутренние документы «ЭнергоСинтекса».

Вопрос не в том, есть ли загрязнение. Вопрос — почему его скрывали годами.

Он положил на стол стопку папок — каждая с именем человека, умершего от онкозаболеваний за последние пять лет.

— Эти люди не были «статистикой». Они жили здесь. И заслуживали правды.

Зал замер. Даже адвокат опустил взгляд.

37. Решение

Суд постановил:

Приостановить работу энергоблока № 1 до завершения проверки.

Вскрыть все штольни и провести независимый аудит отходов.

Выплатить компенсации пострадавшим жителям.

Опубликовать открытые отчёты о состоянии экосистемы.

Когда судья зачитал решение, в зале раздались аплодисменты. Кто‑то плакал. Кто‑то обнимался.

Артём посмотрел на Даниила. Тот улыбнулся:

— Мы сделали это.

— Нет, — ответил Артём. — Мы только начали.

38. После бури

Через месяц город менялся:

у штолен установили круглосуточный пост эко‑надзора;

начали демонтаж старых контейнеров с отходами;

запустили программу очистки воды с участием международных экспертов.

Лидия Марковна принесла в штаб «Свободной экологии» пирог:

— Вот. Чтобы не забывали — борьба требует сил.

Все смеялись, пили чай, но Артём чувствовал: это не финал.

Вечером он вышел на набережную. Вода была спокойной, почти прозрачной. Где‑то вдали, за горизонтом, загорались огни новой электростанции — солнечной, которую начали строить по решению мэрии.

Даниил подошёл, встал рядом:

— Думаешь, они сдались?

— Нет. Но теперь мы знаем их правила. И свои.

39. Память о прошлом

На выходных они поехали в Михайловку — к той самой заброшенной деревне, где всё началось.

Дом с детским рисунком на стене стоял нетронутым. Артём достал дневник деда, открыл чистую страницу:

**«Сегодня мы выиграли первый бой. Но война за чистую землю — это марафон. И каждый шаг должен быть осмысленным.

Мы не просто защищаем реку. Мы возвращаем себе право жить без страха.

И пока есть те, кто готов стоять за правду, — у нас есть будущее».**

Даниил положил рядом ключ с цифрой «17» — теперь уже как символ.

— Он больше не потеряется, — сказал сын.

— Да, — кивнул Артём. — Теперь он — часть истории. Нашей истории.

40. Новый горизонт

Осенью в Новой Верхницуде прошёл первый экологический форум. На него приехали:

учёные из Европы и Азии;

представители ООН;

активисты из других регионов, столкнувшихся с похожими проблемами.

Артём выступал последним. Он не готовил речь — говорил от сердца:

— Мы поняли одно: нельзя ждать, пока кто‑то решит за нас. Правда — это не то, что дают сверху. Это то, что мы добываем сами.

Сегодня здесь — не победители. Здесь — союзники. И если мы будем слушать друг друга, если не позволим страху заглушить голос совести, — мы сможем построить мир, где река снова будет чистой.

Где дети будут пить воду без опаски. Где земля не будет молчать под грузом нашей безответственности.

Это — наш выбор. И это — наше будущее.

Зал встал. Аплодисменты длились долго. Где‑то за окнами, над Камой, кричали чайки — громко, свободно, будто вторя его словам.

(Глава завершается кадром: Артём и Даниил стоят на сцене, вокруг — люди с плакатами, камерами, цветами. На заднем плане — закат, окрашивающий воду в золото. Ветер несёт запах осени, листвы и чего‑то нового. Чего‑то, что только начинается.)

Глава 4. Ростки нового

41. Перемены в лицах

Спустя полгода город выглядел иначе. На набережной, где ещё недавно стояла вода с мутным отливом, теперь работали биофильтры — прозрачные модули с водорослями‑очистителями. У школ и больниц появились таблички: «Вода проверена. Безопасна для питья».

Артём и Даниил зашли в кафе у реки. За соседним столиком сидели двое мужчин в форме «ЭнергоСинтекса» — не охранники, а инженеры. Они обсуждали проект:

— Если запустить второй контур очистки, сможем снизить нагрузку на грунтовые воды на 40 %.

— Но потребуется согласование с эконадзором…

Даниил улыбнулся:

— Они теперь говорят на нашем языке.

Артём кивнул:

— Не на нашем. На языке ответственности.

42. Школа будущего

В бывшей заброшенной школе открыли эко‑лабораторию. Здесь:

школьники изучали состав воды под микроскопами;

волонтёры обучали взрослых сортировать отходы;

учёные проводили открытые лекции о восстановлении экосистем.

Учительница биологии, та самая, что принесла гербарий, вела занятие:

— Смотрите: вот — мутант. А вот — здоровый росток. Наша задача — чтобы вторых стало больше.

Дети записывали, задавали вопросы. В их глазах не было страха — только любопытство и решимость.

43. Возвращение к истокам

Однажды Артём и Даниил отправились в Михайловку. Дом с детским рисунком на стене почти развалился, но рисунок сохранился: солнце, дом, два человека.

Артём достал дневник деда, открыл последнюю страницу:

**«Мы думали, что защищаем реку. Но на самом деле — учились слушать её.

Она шептала нам через волны: „Не торопитесь. Я помню всё“.

И теперь мы тоже помним. Мы — её голос. И пока мы говорим, она живёт».**

Даниил положил рядом ключ с цифрой «17» — уже не как символ борьбы, а как память о пройденном пути.

— Он больше не потеряется, — повторил он свои слова из прошлого.

— Нет, — согласился Артём. — Теперь он — часть истории. Нашей общей истории.

44. Новые вызовы

Но покой был хрупким. Через месяц пришли новости:

на севере региона обнаружили новые пятна загрязнения — уже от другого предприятия;

в соцсетях снова появились фейки о «лже‑экологистах»;

власти заговорили о «временных послаблениях» для промышленности из‑за экономического кризиса.

На экстренном собрании «Свободной экологии» Денис сказал:

— Мы расслабились. Думаете, система изменилась? Нет. Она просто сменила тактику.

Алёна добавила:

— Значит, и мы должны меняться. Не просто реагировать — предвидеть.

Артём встал:

— Предлагаю создать сеть эко‑наблюдателей. Люди в каждом посёлке, у каждой реки. Чтобы ни одно пятно не осталось незамеченным.

45. Сеть

За три месяца они обучили 127 волонтёров — рыбаков, учителей, пенсионеров, студентов. Каждому:

выдали портативные датчики для анализа воды;

показали, как фиксировать нарушения;

подключили к единой платформе для обмена данными.

Первое сообщение пришло из деревни Усть‑Чусовая:

«На берегу — подозрительные бочки. Запах резкий. Фото приложено».

Через час туда выехали инспекторы. Бочки оказались с просроченными удобрениями — их вывезли на утилизацию.

Даниил, следивший за операцией онлайн, сказал:

— Это работает. Мы — как нервы земли. Чувствуем каждое прикосновение.

46. Диалог

Однажды к Артёму пришёл представитель «ЭнергоСинтекса» — не чиновник, а молодой технолог:

— Мы хотим сотрудничать. У нас есть проект: замкнутый цикл очистки воды для всех предприятий региона. Но нужен независимый контроль. Ваш.

Артём посмотрел ему в глаза:

— Почему сейчас?

— Потому что мы поняли: без доверия — нет будущего. И потому что ваши волонтёры уже стоят у наших ворот.

Они договорились о пилотной программе. Первый шаг — открыть доступ к данным мониторинга на всех этапах.

47. Память и надежда

Осенью в городе провели фестиваль реки. На набережной:

художники выставили картины с образами Камы;

музыканты играли мелодии, рождённые шумом волн;

дети запускали бумажных журавликов с именами тех, кто боролся за чистоту воды.

Артём и Даниил стояли у воды. Где‑то вдали, за горизонтом, светили огни новой солнечной электростанции.

— Думаешь, мы победили? — спросил Даниил.

— Нет, — ответил Артём. — Мы просто перестали проигрывать. А победа — это когда наши дети смогут пить воду из реки без страха.

Он достал из кармана гладкий камень, поднял его к свету:

— Помнишь, как мы бросали камни в воду? Каждый оставлял круг. Теперь эти круги — наша сеть. И она растёт.

48. Уроки

Вечером они сидели у костра на берегу. Артём достал дневник, записал:

«Что мы поняли за этот год:

Правда не побеждает сама — её нужно защищать.

Один человек может начать, но только вместе можно закончить.

Природа не прощает равнодушия, но вознаграждает упорство.

Борьба — это не война. Это диалог. С землёй, с людьми, с собой.

Надежда — это не слово. Это действие. Каждый день».**

Даниил прочитал, улыбнулся:

— Звучит как манифест.

— Это не манифест, — Артём закрыл дневник. — Это инструкция. Для тех, кто придёт после нас.

49. Горизонты

Утром они отправились в новый поход — вдоль реки, к её истокам. С ними шли:

Лидия Марковна, несущая семена редких трав;

Матвей, уже оправившийся после отравления, с дроном на плече;

группа школьников, вооружённых блокнотами и датчиками.

Где‑то впереди, за поворотом, блестела вода. Чистая, прозрачная, с отражением неба.

Артём остановился, вдохнул запах реки:

— Слышишь? Она говорит.

— Что? — спросил Даниил.

— «Спасибо». И «Вперёд».

(Глава завершается кадром: группа идёт по тропе, солнце поднимается над водой, а в небе кружат чайки. Ветер несёт запах свежести, листвы и чего‑то неуловимого — того, что можно назвать лишь одним словом: «жизнь».)

Глава 5. Корни и ветви

50. Семена перемен

Весна принесла новые ростки — не только в природе, но и в сознании людей. В Новой Верхницуде запустили программу «Зелёный дом»:

жителям выдавали субсидии на установку солнечных панелей;

школы получили гранты на создание эко‑клубов;

на окраинах города начали высаживать леса‑буферы для очистки воздуха.

Артём и Даниил участвовали в посадке деревьев у реки. Рядом с ними работали:

пенсионеры, помнившие ещё «дозатопляемую» Пермь;

молодые семьи с детьми;

волонтёры из соседних городов.

— Смотрите, — сказал Артём, утрамбовывая землю вокруг саженца. — Каждое дерево — это обещание.

Даниил улыбнулся:

— А мы — те, кто его держит.

51. Диалог поколений

В библиотеке прошёл круглый стол «Экология памяти». Говорили о том, как сохранить историю места:

старожилы вспоминали, где раньше текли ручьи, какие травы росли на лугах;

учёные показывали, как эти знания помогают восстанавливать экосистемы;

школьники записывали рассказы, чтобы создать цифровой архив.

Одна из пожилых женщин, Галина Петровна, достала из сумки старую фотографию:

— Вот здесь, у мельницы, мы купались. Вода была прозрачная, как стекло. А теперь…

Она не договорила, но все поняли.

Артём взял фото, положил рядом с картой загрязнений:

— Теперь мы знаем, куда возвращаться. И как.

52. Испытание огнём

Летом случился новый кризис — засуха и лесные пожары на севере региона. Дым доходил до города, в воздухе пахло гарью.

«ЭнергоСинтекс» предложил помощь:

выделить технику для тушения;

организовать пункты временного размещения.

Но Артём и Денис настаивали:

— Нужно не тушить, а предотвращать. Восстановить болота, которые раньше гасили огонь. Посадить огнестойкие породы деревьев.

Власти согласились на эксперимент. Волонтёры начали:

расчищать заросли сухостоя;

создавать противопожарные полосы;

восстанавливать водные каналы.

Через месяц дым рассеялся. На месте пепелищ уже пробивалась молодая трава.

— Мы научились не только бороться, — сказал Даниил. — Мы научились слушать землю.

53. Книга жизни

Осенью вышла книга «Река, которая помнит» — сборник историй, данных и карт, созданный совместными усилиями:

экологов;

краеведов;

жителей города.

На обложке — фото детского рисунка из Михайловки: солнце, дом, два человека.

Артём подписал первый экземпляр:

**«Эта книга — не про прошлое. Она про то, как прошлое помогает нам строить будущее.

Здесь — голоса тех, кто любил эту землю. И наш долг — чтобы их слова не стали эхом.

Пусть эта река течёт дальше. Пусть она помнит. Пусть мы помним».**

54. Новые дороги

К зиме город изменился:

на крышах домов блестели солнечные панели;

вдоль дорог высадили рябины и клёны;

в школах ввели курс «Экологическая грамотность».

Артём и Даниил стояли на мосту через Каму. Внизу, под льдом, текла вода — уже не мутная, а с голубым отливом.

— Куда теперь? — спросил Даниил.

— Туда, где ещё не были, — ответил Артём. — Есть места, где река только начинает болеть. Мы должны прийти раньше, чем станет поздно.

Он достал карту, развернул:

верховья Чусовой;

заболоченные низины у Соликамска;

старые рудники на востоке.

— Здесь — наши следующие точки.

55. Уроки воды

В канун Нового года они собрались у костра на берегу. Вокруг — друзья, соратники, те, кто прошёл этот путь вместе.

Лидия Марковна подняла кружку с чаем:

— Помните, как всё начиналось? С одной пробы воды. С одного вопроса.

Денис добавил:

— И с одного решения — не отступать.

Артём посмотрел на огонь, на лица людей, на звёзды над рекой:

— Мы поняли главное: природа не ждёт. Она предлагает. И если мы готовы слушать, она даёт нам силы.

Даниил достал из кармана гладкий камень — тот самый, что нашёл у воды год назад. Бросил его в пламя. Камень засветился, будто впитал огонь.

— Пусть в новом году наши корни станут глубже. А ветви — шире.

56. Обещание

Ночью, когда все разошлись, Артём и Даниил остались у реки. Снег падал тихо, покрывая землю белым одеялом.

— Что будешь писать в дневнике? — спросил Даниил.

Артём открыл последнюю страницу:

**«Год назад мы думали, что спасаем реку. Теперь мы знаем: мы спасаем себя.

Потому что без неё — нет нас. Без её чистоты — нет нашей совести. Без её памяти — нет нашего будущего.

И пока мы идём рядом с ней, пока слушаем её голос, пока держим слово — она будет течь.

А значит, будем и мы».**

Он закрыл дневник, спрятал его в рюкзак.

— Пора спать. Завтра — новый день. И новая река.

57. Утро

Утром солнце поднялось над горизонтом, осветив заснеженные берега. На льду играли блики, а в воздухе парил лёгкий пар — дыхание реки.

Артём и Даниил вышли на тропу. Впереди — заснеженный лес, за ним — новые горизонты.

Где‑то вдали, за поворотом, крикнула птица. Её голос разнёсся над водой, над землёй, над временем.

Это был не конец. Это было начало.

(Финал. Кадр: два силуэта идут по заснеженной тропе. За их спинами — город, река, лес. В небе — ясное утро. Ветер несёт запах зимы, надежды и чего‑то неизведанного. Чего‑то, что ещё предстоит открыть.)

Заключение

История, рассказанная на страницах этого повествования, — не просто хроника экологической борьбы. Это притча о силе человеческого духа, о том, как маленькие решения, подкреплённые верой и ответственностью, способны изменить ход событий.

Через испытания, сомнения и победы герои прошли путь от одиночного протеста к общему делу, от страха перед системой — к диалогу с ней. Их опыт показывает:

Правда требует действий.

Факты и доказательства сами по себе не меняют мир. Только когда за ними следуют решимость, организованность и готовность нести ответственность, начинается реальная перемена.

Сила — в единстве.

Отдельные голоса легко заглушить. Но когда люди объединяются вокруг общей цели, их становится невозможно игнорировать. Сеть эко‑наблюдателей, волонтёрские группы, межпоколенческий диалог — всё это кирпичи новой культуры взаимодействия с природой.

Восстановление — это процесс, а не событие.

Очищение реки, реабилитация земель, изменение сознания — это не «разовая акция», а ежедневная работа. Она требует терпения, гибкости и умения учиться на ошибках.

Память — основа будущего.

Истории старожилов, детские рисунки, архивные записи — всё это не просто ностальгия. Это карта, по которой можно вернуться к утраченному балансу. Без памяти о прошлом невозможно строить устойчивое будущее.

Надежда — это выбор.

В моменты отчаяния герои выбирали не сдаваться. Они выбирали слушать реку, слушать друг друга, слушать самих себя. И в этом выборе — источник их силы.

Главный вывод истории прост и в то же время глубок:

Природа не враг, которого нужно покорять. Она — партнёр, с которым нужно учиться договариваться.

И пока люди готовы:

видеть, а не отворачиваться;

говорить, а не молчать;

действовать, а не ждать;

— у этой реки, у этого города, у этой земли есть шанс.

Финал — это начало.

Река продолжает течь. Ветер несёт семена. Дети рисуют солнце над водой. А где‑то вдали, за горизонтом, уже зреют новые вызовы. Но теперь у людей есть опыт, есть союзники и есть вера:

в силу правды;

в мудрость природы;

в способность человека меняться.

И это — не конец истории. Это её продолжение.