Новое будущее 2.

Прошло уже три месяца.

Ядро у меня сформировалось ещё полтора месяца назад. Сам процесс вышел долгим, грязным и выматывающим. Не в том смысле, что я лежал пластом и бредил, хотя временами и такое было недалеко. Скорее это была затяжная внутренняя перестройка, когда организм день за днём живёт будто не в своём ритме. Температура, слабость, мерзкое ощущение, что тело всё время занято какой-то работой, на которую тебя никто не спрашивал. Но, как выяснилось, то было ещё терпимо.

Сейчас было хуже.

Потому что если формирование ядра — это медленное зажигание нового центра, то рост энергоканалов — уже почти хирургия без наркоза. Только хирург тут не человек и даже не процесс в привычном понимании. Это ТИ-энергия, которая собирается в ядре, циркулирует вокруг него, частично притягивается из фона, частично уже порождается самим ядром, пусть и в небольшом количестве, а потом начинает делать самое неприятное из возможного: буквально пробивать мясо.

Медленно. Постепенно. Миллиметр за миллиметром.

Не как нож, не как сверло, не как пуля. Хуже. Намного хуже. Потому что боль здесь не острая и не быстрая. Она тянущая, глубинная, вязкая. Такая, которую нельзя отрезать сознанием и нельзя вытолкнуть из головы. Она просто становится фоном жизни. И чем дольше идёт процесс, тем яснее понимаешь, что от неё никуда не деться.

Первые каналы тонкие. Очень тонкие. Волос — уже почти грубое сравнение. Скорее даже тоньше. Но даже такой зачаточный канал — это уже не абстракция из научной схемы, а реальная энергетическая проводящая нить, которая прокладывает себе путь сквозь ткани. И каждая такая нить отзывается в теле так, будто тебя ежедневно, аккуратно и очень методично растаскивают изнутри на новые линии.

Уже полтора месяца у меня держалось ощущение, будто я живу внутри одной непрерывной крипатуры. Не после тренировки, не после нагрузки, а всегда. Проснулся — уже неприятно. Сел — ноет. Встал — тянет. Лёг — где-то глубже снова пошло жжение, снова пошла тупая ломота, снова это ощущение медленного внутреннего роста, как будто тело всё время занято тем, чтобы стать другим, а ты вынужден в этом присутствовать.

И всё же в этой мерзости был смысл.

Пока каналы только растут, пока они самые первые, пока ещё тонкие и не набрали окончательную форму, их можно направлять, корректировать, вмешиваться в сам процесс. Вести не туда, куда канал потянется по наименьшему сопротивлению, а туда, где он будет полезнее в будущем. Делать его чуть толще уже на старте. Растягивать. Формировать мягче. Не давать идти в кривой узел или слабую ветку. Это требовало чудовищного контроля, но зато давало задел, который потом окупается годами.

Обычный человек так не делает.

Обычный носитель вообще не знает, что у него там внутри происходит. У него либо всё формируется само, как умеет, либо он начинает вмешиваться слишком поздно и слишком грубо. В лучшем случае — по методикам, которые ему кто-то даст уже после стабилизации ядра. В худшем — вслепую, через боль, жадность и идиотизм. Я же слишком хорошо помнил, чем такие вещи заканчиваются.

Поэтому вмешивался с самого начала.

Каждый вечер, когда дома уже становилось тихо, я закрывался у себя и садился работать с процессом. Не медитировать в идиотском смысле, не “слушать энергию” как это потом будут описывать полушарлатаны, а именно работать. Чувствовать рост, ловить направление, останавливать, если надо, и медленно перенаправлять.

Самый сложный кусок был в том, что текущую по каналу энергию приходилось не пускать дальше. Канал нужно было буквально закупоривать на конце. Не навсегда, конечно. Временно. Создавать торможение, чтобы энергия не рвалась вперёд, не прожигала новые миллиметры ткани и не гнала процесс слишком быстро, а начинала давить вширь. Растягивала сам канал. Уплотняла. Делала его не просто ниткой, а будущей основой.

Это было сложно даже для взрослых практиков с опытом. А уж для десятилетнего тела, внутри которого всё только начинает собираться, — почти издевательство.

Но у меня был один плюс, которого здесь не было ни у кого.

Я уже умел это в другой жизни.

Контроль тогда был. Значит, и здесь он есть. Пусть не в теле, так в навыке. Пусть не в рефлексе мышц, так в памяти восприятия. А этого хватало, чтобы не пускать процесс на самотёк.

Правда, у любой подстройки есть цена.

Формирование каналов обычно занимает примерно столько же, сколько занимает формирование ядра. Иногда чуть дольше, иногда быстрее, в зависимости от организма, возраста, фона, активности и общей генетики. Но если ты начинаешь сознательно вмешиваться, если тормозишь рост, расширяешь каналы, правишь маршрут, то процесс растягивается. Иногда заметно.

У меня он почти наверняка выйдет раза в два дольше.

То есть да, в будущем я получу структуру лучше стандартной. Более толстые базовые каналы, правильнее разведённые первые линии, меньше врождённых слабых мест, меньше шансов потом годами переделывать то, что можно было заложить сразу. Но платить за это приходится уже сейчас — ежедневной болью, слабостью, постоянной внутренней работой и необходимостью жить так, будто половина внимания всё время уходит в тело.

Иногда я думал, что это справедливо.

Иногда — что это просто очередная насмешка мироздания.

За эти месяцы я уже почти смирился с мыслью, что, пытаясь предотвратить беду, принёс в эту линию новую и только всё испортил. Не в драматическом смысле, конечно. Без красивой вины и пафоса. Просто как факт. Хотел не допустить ТИ-катастрофу позднего мира — а вместо этого, похоже, стал нулевой точкой её раннего запуска.

Хотя если смотреть не с позиции морали, а с позиции практики, всё было не так однозначно.

Именно ТИ-частицы в старой линии позволили моей корпорации держаться дольше всех. Не только за счёт денег, заводов, логистики и орбитальных платформ. Всё это было критично, да. Но без ТИ мы бы не пережили даже половины того, что пережили. Новые материалы, новые методы усиления, новые типы людей, новые технологии работы с телом, медициной, биосферой, вооружением. Всё это поднялось именно на ТИ-основе. Даже пришельцы потом начали мутировать под влиянием нашей планеты, потому что ТИ не делали скидки на происхождение. Мир менялся для всех, кто оказывался внутри его нового фона.

Правда, им это в конце концов тоже дало эволюционную адаптацию, а нам — только фору по времени исследований.

Но и с этой форой мы тогда проиграли.

В этот раз такого уже не будет.

По крайней мере, я не собирался повторять ту же ошибку дважды. Если ТИ всё равно пришли раньше, значит, их нужно будет не останавливать, а поднимать в систему раньше. Намного раньше. Не в 2038-м после массового безумия, не после первых тысяч трупов, не после сект, подпольных “школ силы” и выжженных каналов у идиотов, а до всего этого. Ещё на стадии, когда мир даже не понимает, что меняется.

Проблема была только в одном: теперь вообще непонятно, куда свернёт будущее.

Все мои старые знания с этого момента начали расползаться по срокам. В теории я и раньше это понимал. Новая ветка, другой темп, другой фон, другие развилки. Но пока всё это лежало в области денег, контактов, фирм, людей, оно ещё ощущалось как контролируемое отклонение. Да, что-то меняется, но логика мира всё ещё похожа. А теперь — нет. Теперь менялась сама основа.

По моим прикидкам, ТИ-энергия распространялась медленно. Очень медленно. Это было почти единственное, что пока успокаивало. Она ведь не взрывается и не накрывает всё сразу. Она самовоспроизводится, да. Она резонирует, укореняется, размножается через среду, через взаимодействие, через свою же природу. И убрать её, насколько я знал, невозможно. Если ТИ появились — всё. На этом старый мир кончился, даже если он ещё продолжает делать вид, что живёт по-прежнему.

Но скорость у ранней фазы маленькая.

Именно поэтому я последние недели бегал как ужаленный. Не в прямом смысле по улицам, конечно. Просто начал очень аккуратно выспрашивать у всех, с кем мог, про самочувствие. Не каждый день, не в лоб, а вроде бы между делом. У знакомых. У одноклассников. У соседей. У парней. У взрослых, если удавалось. Спрашивал про температуру, слабость, непонятную усталость, странное жжение, боли без простуды. Прикрывался тем, что по селу, мол, какая-то болячка ходит и надо быть внимательнее.

На бумаге идея была нормальной.

На практике я косякнул.

Потому что когда ты слишком часто повторяешь одну и ту же “осторожную” мысль в маленьком селе, она очень быстро перестаёт быть осторожной и превращается в общий слух. Именно так и вышло. Люди начали перешёптываться. Потом это пошло по домам. Потом уже по всему селу стали знать, что “какая-то странная болячка ходит”, и даже симптомы успели выучить. Температура, слабость, непонятное состояние. Кто-то уже начал добавлять от себя что-то лишнее. Кто-то, наоборот, пересказывал почти слово в слово.

Я понял, что перегнул, слишком поздно.

Впрочем, особой беды это пока не принесло. Настоящих случаев всё равно не было. По крайней мере тех, о которых мне удалось бы услышать. Никто не жаловался на характерный набор. Никого не повело в формирование ядра так, чтобы это было видно снаружи.

Значит, фон ещё слишком слабый.

Или точечный.

Или просто ещё не пришло время для массового отклика.

Скорее всего, пройдёт не один месяц, пока начнут появляться первые. Я у себя получил запуск раньше, видимо, только потому, что являюсь нулевым пациентом. Источником. Якорем. Первой точкой, через которую эта дрянь вообще получила право здесь существовать. У других же накопление должно идти медленнее. Фон поднимется, среда пропитается, биология начнёт отвечать, и только потом пойдут первые массовые запуски.

Да и не у всех вообще.

Ядро зарождается примерно у тринадцати процентов населения. Рабочее, живое — у десяти, если округлять грубо и без поправок. То есть на всё село потенциальных носителей будет под сотню человек. Но даже это не значит, что завтра они все дружно слягут с температурой и начнут светиться в темноте. Полная перестройка организма, запуск ядра, формирование первых каналов — это до полугода. Иногда меньше, иногда больше. У детей чаще быстрее. У взрослых дольше. Так что время ещё было.

Немного.

Но было.

Именно эта мысль и держала меня от паники. Пока рано. Пока можно наблюдать. Пока можно думать. Пока можно готовиться не к абстрактному будущему, а уже к реальному переходу мира.

Главное — не ошибиться со сроками.

Главное — не пропустить первые настоящие случаи.

Главное — успеть к моменту, когда это всё выйдет за пределы моего тела и отдельных ощущений и начнёт становиться фактом для других.

Я лежал по вечерам, чувствуя за грудиной медленное движение новых каналов, и всё чаще думал об одном и том же: старый мир уже закончился. Просто никто, кроме меня, пока этого не понял.

И, возможно, именно это делало всё происходящее самым страшным. Не боль. Не ядро. Не моя роль в катастрофе. А тишина.

Потому что настоящие переломы истории почти всегда начинаются именно так — в полной тишине, пока снаружи ещё кажется, что ничего не происходит.