Новое будущее 3

Через две недели я снова был в офисе.

Здание на территории больницы к этому времени уже закончили ремонтировать. Основную грязную работу закрыли: стены привели в порядок, проводку сменили, крышу подлатали, полы перебрали, теперь там в основном наводили чистоту, расставляли то, что нужно, и потихоньку превращали бывшую развалину в место, где уже можно будет работать, а не просто ходить в каске и материться на строителей.

Бойко тоже уже приехал оформлять документы. Отец был с ним. Оба сидели сейчас в соседней комнате вместе с девчонками и что-то обсуждали, листали бумаги, спорили о лицензиях, подписях, сроках и всей прочей бюрократической дряни, без которой в этой стране не открывается вообще ничего, кроме проблем.

На первое время для жилья мы арендовали дом. И, надо признать, дом был очень даже ничего. Не сарай и не позор. Нормальный, крепкий, с гостиной, двумя комнатами, отдельной кухней, ванной, санузлом и прихожей. Намного лучше нашего в селе. Там уже можно было не просто вещи сложить, а реально жить и строить работу.

Отец, как бывший военный из спецподразделения, да ещё и старший сержант, мог довольно быстро оформить лицензию под охранное агентство, так что этим направлением он и должен был заняться в ближайшее время. Бойко, соответственно, брал на себя медицинскую лицензию. Оставалось только закупить всю медицинскую лабуду — и вот там я, мягко говоря, приуныл, когда увидел цены на оборудование, реактивы, мебель, приборы и всё остальное, что хоть как-то относилось к медицине, у меня аж в голове на секунду зазвенело.

Деньги, конечно, были. Более того, шли уже довольно стабильно. За последнее время я ещё четверых людей нанял, и офис теперь был забит под завязку. За кодерами поставил главного — Сергея. Спокойный, въедливый, не дурак и без истерики. Так что в этом контуре уже можно было не держать всё лично на своих плечах каждую минуту. Но если нанимать дальше, придётся снимать ещё одно помещение. Это уже было очевидно.

Кстати, людей я давно перевёл с процента на стабильную зарплату, и они, к моему удивлению, обрадовались даже сильнее, чем я ожидал. Процент, конечно, красиво звучит, пока не сталкиваешься с тем, что один месяц у тебя густо, а другой пусто. А так — есть фикс, есть понятность, можно жить и планировать. Для растущей структуры это было правильнее.

Сейчас же я сидел в первом кабинете и ворковал с Лилией, взявшись с ней за руки прямо через стол.

Если честно, иногда я сам себе казался идиотом. Ну в каком вообще месте я мог вот так взять и влюбиться? Да ещё настолько плотно. С учётом прошлого, возраста, всего того, что я уже прожил и видел, это должно было выглядеть бредом. Но факт оставался фактом. Рядом с ней вся эта внутренняя броня каким-то образом давала трещину. И ладно бы там нечему было цепляться. Так ведь наоборот. Она реально была хороша. Объективно. Живая, яркая, тёплая, умная, с характером, с огнём, с этим своим вечным сочетанием нежности и наглости. Так что, наверное, удивляться уже было поздно.

Она вдруг вышла из-за стола, подошла почти вплотную, щёлкнула меня по носу, хихикнула и сказала:

— Пошли прогуляемся.

Я, как последний нормальный ненормальный человек, просто встал и пошёл за ней. Вот вообще без сопротивления. Ну не мог я её чарам сопротивляться. Совсем. Даже не пытался уже делать вид, что могу.

Мы вышли из офиса на тихую боковую улочку. Район был не пустой, но и не центральный. Та самая городская середина дня, когда жизнь вокруг вроде бы идёт спокойно, но движение всё равно чувствуется постоянно. По дороге ползли машины, кто-то парковался вдоль тротуара, где-то впереди женщина с сумками переходила улицу, двое мужиков курили у магазина через дорогу, а дальше, на перекрёстке, возился какой-то старый автобус, тяжело выбираясь из поворота. Воздух был тёплый, с запахом пыли, бензина и нагретого асфальта.

Я приобнял Лилю за талию и спросил:

— Куда пойдём?

Она уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент я краем уха уловил рёв мотоцикла. Сначала просто рёв. Потом двигатель резко сбросил обороты — водитель отпустил газ. Лиля тоже машинально глянула в ту сторону. Я повернул голову чуть сильнее.

Старый мотоцикл. Тяжёлый, рычащий, с двумя мужиками в кожанках и шлемах. И пассажир уже тянет сбоку что-то длинное.

Автомат.

Время будто схлопнулось и одновременно растянулось.

Я не думал. Просто среагировал. Энергия из ядра хлынула мощным потоком, сразу разойдясь по телу. Мир стал резче. Звук — чище. Движение вокруг — медленнее. Я видел, как мотоцикл проседает на вилке, как водитель доворачивает руль, как пассажир уже поднимает ствол. Даже щелчок предохранителя расслышал сквозь рёв двигателя и шум улицы.

Плетение барьера уже собиралось у меня в руках.

Я шагнул ближе к Лиле, резко дёрнул её на себя и закрыл собой, одновременно активируя барьер по телу.

И в ту же секунду раздался грохот длинной очереди.

Пули ударили в меня почти сразу. Не все в одно место — спина, плечо, затылок, бок, ноги. Барьер принял их, но импульс всё равно прошёл в тело. Меня толкнуло вперёд так сильно, что я почти свалился на Лилю. По спине и ногам будто кувалдами били через плотную резину. Стрельба длилась секунду, может, полторы, потом резко оборвалась. Мотоцикл взревел громче и рванул дальше.

Я сразу поднялся и скривился. Поймал баланс. Быстро окинул Лилю взглядом. Жива. На левом бедре — кровь, но по касательной, неглубоко. Повезло.

— Быстро внутрь! — рявкнул я.

Она, к счастью, не начала тупить. Только кивнула, развернулась и побежала к двери офиса. Я уже не смотрел дальше. Потому что в следующий момент сам сорвался с места.

Энергия пошла в мышцы на максимум.

Я вылетел на дорогу, проскочил между двумя машинами, одна из которых резко затормозила с визгом, и понёсся за мотоциклом, чувствуя, как тело работает уже далеко за пределами человеческой нормы. Асфальт под ногами мелькал слишком быстро. Мир сузился до полосы улицы, спин двух ублюдков и рычащего хвоста выхлопа впереди.

Через пару поворотов я их нагнал.

Они уже не неслись, как при отходе от офиса. Видимо, решили, что своё сделали, и теперь спокойно уходили по району, лавируя между машинами. Водитель первым заметил меня в зеркало. Я видел, как его голова чуть дёрнулась, как он что-то рявкнул пассажиру. Тот обернулся назад и опять поднял автомат.

Я уже держал готовое плетение.

С руки сорвалось светошумовое. Оно долетело до них в тот момент, когда пассажир только начал ловить меня в прицел. Вспышка рванула прямо перед стволом, ударив светом, хлопком и коротким ультразвуковым пиком. Он дёрнулся. Я сразу следом швырнул второе — высокотемпературный воздушный взрыв.

Плетение рвануло у них по курсу. Воздух над асфальтом дрогнул и пошёл маревом. Водитель резко вильнул, чудом не вошёл в бок выезжавшей справа машине, выровнял байк и тупо дал газ, пытаясь отрываться.

— Сука, — выдохнул я.

Бросил ещё одно плетение, но мотоцикл резко ушёл в сторону, и удар пришёлся в легковушку впереди. У той сразу выбило заднее стекло, а краска на багажнике пошла волнами и начала плавиться, будто по ней прошлись горелкой.

Пассажир уже очухался. Видно было — не совсем дебил. Не стал паниковать, развернулся в седле и начал стрелять по мне короткими, контролируемыми очередями. Не веером. Не в истерику. Значит, рука набита.

Теперь вилять пришлось мне.

Я сорвался к обочине, перескочил через бордюр, ушёл между припаркованной девяткой и мусорными баками, снова выскочил на дорогу. Пули били в асфальт, в машины, в стену магазина, где какой-то мужик с пакетом уже стоял столбом, не понимая, что происходит, а женщина с детской коляской дальше по улице завизжала и вжалась в подъезд.

Потом водитель резко свернул влево, пытаясь уйти на узкую боковую улицу, и на полном ходу врезался в машину, которая как раз выезжала оттуда.

Удар вышел жёсткий. Мотоцикл сложило набок, пластик и металл рвануло в стороны, а оба тела полетели через капот встречной машины.

— Отлично, — процедил я.

Когда добежал до места аварии, уже тяжело дышал. Всё тело гудело. Ноги и связки внутри аж звенели от нагрузки. Я реально гнал почти под пятьдесят. Может, чуть меньше, но всё равно до хрена. Для человеческого тела — уже за гранью. Даже под усилением такое бесследно не проходит.

Из машины, в которую они влетели, уже выскочил седой мужик и женщина рядом с ним. Оба ошарашенные, оба ещё не понимают, в какой ад попали. Мужик открыл рот, явно собираясь либо орать, либо спрашивать, что за...

— Сели в машину, — процедил я.

Он не послушал.

И тут же словил воздушный таран в грудь. Его снесло назад, впечатало в водительскую дверь так, что стекло пошло паутиной, а сам он рухнул на асфальт, пытаясь вдохнуть.

— Потерялись, — сказал я уже обоим.

Женщина замерла. Даже не спорила. Только оттащила его за плечо к машине, и они оба реально исчезли из моей картины мира. Очень правильное решение.

Я быстро оглядел улицу. Сзади уже тормознули ещё две машины. Никто из них пока не выходил, но головы из окон торчали. Чуть дальше кто-то уже орал, что надо вызывать ментов. Ещё дальше завывала чья-то сигнализация. Запахло бензином, горячим металлом и палёной резиной.

Один из мотоциклистов не шевелился. Второй, тот, что сидел сзади, ещё дёргался.

Я подошёл к нему.

Перевернул на живот, заломил левую руку и сломал в локте. Раздался глухой крик сквозь шлем. Он дёрнулся, попытался вывернуться, но я тут же взял вторую руку, прижал коленом и с треском сломал и её.

Потом перевернул его на спину и стянул шлем.

Мужик. Лет тридцать. Нормальная бандитская морда. Глаза уже в панике, но зубы пока сжаты.

— Кто такой? — прохрипел я.

Он молчал, только стонал сквозь зубы.

Я врезал ему в плечо и сломал ключицу.

Он заорал, дёрнулся вбок, но тут же получил удар во второе плечо — хруст, и крик стал уже совсем истеричным. Я схватил его за рожу и повторил:

— Кто такие?

Он уже со слезами в глазах заборомотал между стонами:

— Мы... из банды Лысых... район держим... ты платить отказался... на наших напал...

Я краем взгляда увидел, что второй начал шевелиться.

Во второй руке уже собиралось плетение смерти.

Потом я снова посмотрел на лежащего подо мной.

— Где база? Где общак? Как зовут смотрящих? Ну?

И надавил на сломанную ключицу.

Он завыл. В это же время второй поднялся на колено, увидел нас, всё понял слишком быстро, вытащил пистолет и начал поднимать руку.

Моё плетение сорвалось к нему.

Раздались выстрелы. Я только и успел, что вскинуть руки перед лицом. Две пули вошли в предплечья, одна ударила в грудь. Барьер часть съел, но импульс всё равно был такой, что меня откинуло назад на спину.

Я перекатился на живот, встал на четвереньки и закашлялся. Воздух в груди ходил тяжело. Мир на секунду плыл. Я поднял голову.

Стрелок ещё стоял.

Но уже не жил.

Руки у него посерели, лицо провалилось, кожа будто за секунды вытянулась и осела, как высушенная. Он ещё качнулся, словно не до конца понял, что именно в него вошло, а потом глухо рухнул на землю.

Я подполз обратно к недобитку.

— Ну? — повторил я.

Теперь он говорил быстро. Имена, клички, фамилии, кто за что отвечает, кто смотрящий, кто старший, кто сидит на районе, кто держит деньги. Я слушал и запоминал. Вдалеке уже завыли полицейские сирены.

Сука.

— Где логово? — рявкнул я.

Он назвал адрес.

Я коротко кивнул и ударил его в гортань.

Потом встал, шатаясь, снова вбил в тело энергию на максимум и побежал обратно к офису.

Не потому, что хотел уйти от ментов. Хотя и это тоже. А потому, что там была Лиля. И пока я не увижу её своими глазами ещё раз, вся эта история для меня не закончится.

Подбежав к офису, я остановился чуть в стороне от двери и опёрся ладонью о стену, переводя дыхание. Сердце ещё лупило после погони, всё тело гудело, а по мышцам расходилась тупая тяжесть, как после предельного забега и драки сразу. Я быстро осмотрелся. Улица была почти пустая. Машины проезжали дальше, на перекрёстке, но прямо здесь никто на меня не смотрел. Под ногами валялись смятые пули — те самые, что прилетели в меня и сплющились о барьер. Чуть в стороне в стене темнели две свежие дырки.

Я наклонился, собрал пули, сунул их в карман и, уже заметно прихрамывая, пошёл к двери. Открыл её, шагнул внутрь, тут же зацепился носком о порог и с грохотом разложился на полу, так и не успев толком сохранить достоинство. Впрочем, оно сейчас и так было не в приоритете.

Я сразу поднялся на колени, и в ту же секунду ко мне подлетела Лиля. Она схватила меня тёплыми ладонями за лицо и в панике начала осматривать, будто пыталась взглядом найти все возможные раны раньше, чем они сами успеют проявиться. Я невольно опустил глаза и уставился на её бедро. Чуть ниже шорт уже белела бинтовая повязка, и на ней проступало розовое пятно. Я осторожно провёл рукой по её ноге и тихо сказал:

— Прости.

Она, кажется, даже не сразу поняла, что я говорю именно про это. Стояла передо мной, бледная, взвинченная, и не знала, что делать — то ли снова трогать меня, то ли орать, то ли просто схватить и не отпускать.

Я медленно поднялся, обошёл её, прошёл за стол и тяжело плюхнулся на стул. В маленькую комнату уже набились все. Пространство и так было тесное, а сейчас воздух там вообще сгустился от тревоги и чужого внимания. Бойко с отцом стояли чуть в стороне и смотрели на меня по-разному, но одинаково внимательно. У Бойко в глазах уже привычно жил этот жадный врачебный интерес — он видел кровь, видел моё состояние и одновременно пытался понять, как именно я ещё на ногах. У отца взгляд был другой. Слишком сложный. Вроде бы его сыну двенадцать, а на него уже устраивают покушение с автоматом посреди Ростова, потом по всему району гремят выстрелы, и вот этот сын вваливается обратно в офис полумёртвый и всё равно садится как хозяин положения.

Лера с Настей были почти в панике. Они пытались держать лица, но это плохо получалось. За ними, выглядывая из-за плеч, стояла Диана — со страхом на лице и уже, похоже, окончательно понимая, что фирма у нас не совсем обычная. Рядом застыл Владимир. Он смотрел на меня со странной смесью страха, восхищения и лёгкого охреневания. Видно было, что мужик до сих пор не до конца понимает, куда именно влез и что за люди теперь вокруг него.

Лиля снова подошла ближе и тихо спросила:

— Всё в порядке?

Я откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и начал разгонять по телу целебную энергию. Медленно, без рывков. Стало чуть легче. Боль не ушла, но притупилась. Связки, спина, руки, грудь — всё гудело, но уже терпимо.

Потом я открыл глаза и заговорил:

— Скоро тут будет полиция. Начнут разнюхивать. Лиля, скажешь, что была на улице и видела, как по дороге ехал мотоцикл с двумя мужиками, а за ними гнался парень лет семнадцати. Они стреляли в него с мотоцикла, он вилял от пуль, пробегал мимо тебя, и тебя задело по касательной.

Кряхтя, я достал из кармана смятые пули и кивнул отцу. Он подошёл ближе. Я взял его руку, высыпал туда металл и, глядя ему в глаза, сказал:

— Избавься от них.

Он поджал губы, посмотрел на свою ладонь, потом молча ссыпал всё в карман.

— Кто это был? — спросил он.

— Лысые, — ответил я. — Этот район держат. Я вроде бы ясно объяснил, чтобы к нам не лезли. Видимо, недостаточно доходчиво.

— Значит, объясним популярнее, — спокойно сказал отец.

Я искоса глянул на него и покачал головой.

— Нужно оружие, — сказал он уже тише, но жёстко.

Я выглянул из-за его плеча и посмотрел на Владимира.

— Пукалки не выкинул ещё?

Он чуть дёрнулся, потом ответил:

— Нет. Два ТТ оставил. На всякий случай.

— Хорошо. Но это на крайний вариант, — сказал я.

Потом я повернулся к Лиле, медленно встал и подошёл к ней вплотную. Потянулся руками к её шее. Она автоматически подалась чуть вперёд и даже на секунду прикрыла глаза, будто ожидала совсем не того, что я собирался сделать. Потом нахмурилась и уставилась на цепочку, когда я снял у неё с шеи кулон.

— Вечером верну, — сказал я, надевая цепочку на себя.

Я только вчера заправлял его в последний раз, и сейчас мне эта подпитка была нужна сильнее, чем ей. Очень вовремя всё это дерьмо случилось, конечно.

— Владимир, идём. Подкинете нас.

Потом посмотрел на отца и кивнул ему.

Мы вышли втроём на улицу и сели в старенький Мерседес. Как только двери захлопнулись, я коротко бросил отцу:

— Поедешь, выкинешь это куда-нибудь.

Он кивнул, понимая, что речь о пулях.

— Стволами не светите. Но на всякий случай возьмите. И аккуратно. Менты скоро будут здесь. Сейчас они там, где я тех оставил, но потом начнут прочёсывать окрестности.

Отец повернулся ко мне:

— Ты что, к ним собрался идти?

Я кивнул.

Он резко выдохнул.

— Ты издеваешься? Тебе двенадцать.

— И я уже могу с голыми руками на БТР идти, — ответил я спокойно. — А у тебя даже защиты нет.

Он откинулся на спинку сиденья, тяжело дыша от злости, в которой бессилие было не меньшим, чем раздражение.

Я положил свою руку на его и сказал:

— Дай лучше энергии.

Он сжал губы, но возражать не стал. Перехватил мою ладонь и пустил в меня мощный поток. Я сразу взял его под контроль и начал вдавливать в ядро. Оно у меня после сегодняшнего дня уже было наполовину пустое. Так что сейчас лишняя энергия была важнее любого разговора.

Минут через пять я назвал Владимиру адрес. Ещё через пять резко убрал руку. Отец посмотрел на меня уже с чуть бледноватым лицом.

— Себя тоже не оставляй на нуле, — сказал я.

Он только сжал губы ещё сильнее. Да, ему это не нравилось. Очень. Что двенадцатилетний сын сидит рядом, командует, требует энергии, а потом собирается ехать добивать людей, которые только что устроили на него покушение. Но он и сам видел, как всё есть. Видел, как этот сын говорит, действует и двигается. И десяток сплющенных пуль калибра 7.62 у него в кармане тоже, мягко говоря, располагали к здравому взгляду на вещи.

Минут через десять мы доехали до нужного адреса. Я ещё раз кивнул ему на карман.

— Избавься.

Он только сказал:

— Осторожнее там.

Я вышел из машины и пошёл по улице один.

Ну вот я и вернулся.

Каких-то полтора года почти спокойной детской жизни — и всё, снова война. Снова трупы, снова грязь, снова эта липкая мерзость, в которой ты уже не можешь отделить необходимое от отвратительного. Я этого дерьма за семь лет в будущем насмотрелся достаточно. Видимо, придётся ещё немного.

Ресторанчик нашёл быстро. Именно этот адрес назвал мотоциклист. Вряд ли там сейчас были все. Даже половины, скорее всего, не было. Но мне и не нужна была сразу вся шайка. Мне нужны были адреса, имена и ясность, с кем именно дальше разговаривать.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Внутри было почти пусто. Несколько столиков, тусклый дневной свет через окно, запах пива, табака, жирной еды и старого дерева. За одним столом сидели двое грузных мужиков. За другим — трое. Ни случайных посетителей, ни нормальной публики. Вообще идеально.

Я усмехнулся и сразу махнул одной рукой, потом второй.

Два высокотемпературных взрыва сорвались почти одновременно. Первый хлопнул над столом с двумя — воздух дрогнул, стол с хрустом ушёл вбок, бутылки и тарелки полетели на пол, а самих мужиков швырнуло вместе со стульями. Второй взрыв накрыл столик с тремя, и там сразу всё утонуло в грохоте, мате, жаре и разлетающемся в стороны мусоре.

Я уже напитал тело и пошёл к ним медленно, готовя новые плетения.

Один из тех, кого не уложило сразу, уже вставал, направляя на меня пистолет. Воздушный таран ударил его в грудь, и мужика просто забросило на соседний стол, который под ним развалился с глухим треском.

Вокруг стоны, крики, кто-то матом орёт, кто-то пытается ползти, кто-то ничего не понимает. Самый визгливый словил плетение смерти и начал сереть у меня на глазах. Жрёт оно, конечно, до хрена — примерно десятину полного источника за такой бросок, но эффект производит именно тот, который нужен.

Я подошёл к одному из поднявшихся. Тот уже успел встать в стойку, лицо у него было местами обожжено, волосы спалены, но в руке щёлкнул нож-выкидушка. Я только хмыкнул, сделал короткий рывок, ушёл от выпада и пробил ему в гортань. Он захрипел, схватился за шею и рухнул на колени, не в силах уже даже заорать.

Оставшиеся трое сбились у стены. Один поднял перед собой стул, будто это что-то решало. Второй держал нож. У третьего в одной руке была какая-то палка, а в другой телефон. Все трое смотрели уже не как на пацана, а как на кусок очень неправильной реальности. И все трое время от времени косились на мумифицирующегося товарища.

— Что, хотите его участь повторить? — спросил я спокойно. — Телефон убери.

Тот, что с телефоном, сглотнул и быстро убрал трубку от уха, сбрасывая вызов.

— Молодец, — сказал я. — Ну а теперь рассказывайте. Где ваши начальники?

Они переглянулись.

Я уже держал следующее плетение готовым, поэтому просто поднял руку и отправил смерть в того, кто стоял посредине.

Двое оставшихся шарахнулись в стороны и уставились на своего товарища с таким шоком, будто впервые в жизни увидели, что люди вообще-то могут умирать страшно. Он серел, иссыхал, сжимался прямо на глазах, а секунд через десять просто глухо упал на пол, как сухое бревно.

— Стой, стой, подожди! — почти крикнул один из оставшихся и отбросил палку.

Второй тут же выронил нож и поднял руки.

— Вот уже другое дело, — сказал я с усмешкой. — Ну а теперь повествуйте.

Они сразу начали тараторить наперебой, перебивая друг друга, путая имена, адреса, клички, должности, кто кому подчиняется и кто где сидит. Я резко поднял руку.

Оба заткнулись мгновенно и ещё сильнее вжались в стену.

Я посмотрел влево и цокнул языком.

Там была барная стойка, а из-за неё выглядывала девчонка-официантка. Дальше, за кухонным проходом, из-за углов пялились ещё двое — видимо, повара. Я не хотел свидетелей, которые начнут чувствовать себя слишком смело. Так что послал вглубь помещения воздушный таран. Раздался грохот посуды, что-то полетело по полу, столы сдвинулись, и все там мгновенно потерялись.

Потом я достал из кармана маленький блокнот с ручкой и снова посмотрел на двоих.

— А теперь по одному. Адреса, имена и всё остальное.

Ткнул ручкой в того, что был с телефоном.

Он быстро, почти захлёбываясь, начал перечислять: имена, фамилии, клички, адреса, кто где живёт, у кого жена, у кого дочка, кто за что отвечает, кто кому должен, кто на каких точках сидит. Всё вываливал. Всю подноготную. Два десятка имён и адресов за пару минут.

Когда он затих, я спокойно закрыл блокнот и убрал его в карман. Потом ещё раз посмотрел на него и сказал:

— Вот из-за таких, как ты, обычно войны и проигрывают.

Он выпучил глаза, явно не понимая, о чём я вообще, и хотел что-то сказать. Но не успел. Высокотемпературный взрыв вошёл ему в грудь, и он с глухим стоном рухнул на пол.

Я перевёл взгляд на второго.

Тот уже почти рыдал. Реально. Ноги у него подкашивались, по лицу текли слёзы, он бормотал одно и то же по кругу:

— Пожалуйста... не надо... Господи... не надо...

Жалкое зрелище.

Я развеял заготовленные плетения и просто вышел на улицу.

Отошёл подальше, вызвал такси и стал ждать. Хорошо, что сегодня понедельник. Днём на улицах не так много случайного народа, как в выходные. Большинство всё-таки на работе, а не шляется по району.

Когда машина приехала, я сел внутрь и назвал первый адрес.

Работа только начиналась.