Новогоднее поветрие или Полный джинглбеллз

Майя украшала свой магазин к Новому году: дождик, гирлянды, мишура, сосновые ветки. Татьяна-то давно в своем ёлку нарядила, эта выдра крашеная всё успевает вовремя, а ей некогда было: приехала дочь с мужем и внуками, неугомонными мальчишками-погодками. Дочь проводила время со старыми друзьями, а на Майе оказались внуки. Сорванцам не сиделось дома, и бабушке приходилось выдумывать им развлечения, с которыми в их маленьком северном городке были проблемы. Больше всего им нравились старые заброшки, в которых давно никто не жил. Заброшками их называли внуки, и словечко прилипло к Майе. Она переживала, что там опасно, и старалась мальчишек туда не пускать. Но разве их удержишь? Вот и сегодня с утра куда-то испарились, правда, быстро вернулись. Какие-то взъерошенные, перепачканные, но бодро распевающие про новогодние игрушки, свечи и хлопушки. Майя удивилась, откуда они знают такую старую песню, и сама начала напевать её. Потом открыла магазин.

Покупателей в тот день оказалось немного, но все они радостно улыбались Майе, продолжающей петь новогоднюю песенку.

Вечером выяснилось, что мужа дочери срочно вызвали на работу и ему надо возвращаться домой. Они еле успели проводить его на маленький самолёт, совершавший последний рейс в этом году. На прощание они всей семьёй так задорно исполнили песню, что им хлопали все, кто был на аэродроме.

На следующее утро песня продолжала крутиться в голове у Майи. Она не придала этому большого значения, всё же приближался Новый год и настроение было праздничным. Но когда старый Петрович спросил, завезли ли кильку в томате, а она в ответ спела про весёлых зверушек, перевернувших весь дом, Майя как-то напряглась. Не то чтобы ей стало страшно, но желание петь становилось всё сильнее. Слова сыпались из неё, словно сахар из прохудившегося мешка.

В обед Майя пошла домой. Дочь с сыновьями сидели на диване и дружно пели. Их лица не выглядели веселыми, но рулады они выводили старательно и увлечённо. Майя потащила всех к фельдшерице. Та внимательно выслушала пение, прописала пить валерьянку и больше гулять. Потом, смущаясь и краснея, запела Ласт Кристмас, и призналась, что в молодости очень любила Джорджа Майкла.

Возле магазина Майю ждал Петрович, снова пришедший за килькой. Заливаясь крупными, словно горошины, слезами, он прорыдал, как холодно в лесу маленькой ёлочке. Майя отдала ему три банки и закрыла магазин.

Валерьянка не помогала, как и долгая прогулка. Хотя на улице, когда они вместе лепили большого снеговика, желание петь немного поутихло. Уснули они после двенадцати совсем измученные.

Наутро Майя пошла в церковь. Ей стало страшно, не за себя, конечно, за дочь и внуков. Но едва она приоткрыла дверь, то услышала местного священника, раскатистым басом читающего про поддатого Деда Мороза, которому надо ещё в Чили и Перу, а Снегурочка вообще куда-то пропала. Несколько голосов подпевали ему, что новый год к нам мчится и скоро всё случится. Майя быстро захлопнула дверь.

В маленьком городке новости разносятся быстро – вскоре все знали про песенную эпидемию. Временное облегчение приносили оливье, шампанское и мандарины, можно было недолго помолчать или даже поспать. Майя порадовалась запасам всего нужного в своём магазине.

Через пару дней в магазин пришла её бывшая подруга, а теперь единственная конкурентка Татьяна. Осунувшаяся, с синяками под глазами осипшим голосом она почти неслышно хрипела про джинглбеллз. Майя недовольно поморщилась. Конечно, эта выпендрежница всегда любила всё импортное. Говорить Татьяна не могла, поэтому написала в прихваченном блокнотике, что ей нужно шампанское. Отрицательно махая головой, Майя злорадно пропела про смешной лесной народ, и что закончился сказочный сон.

Вечером пошёл снег. Он не прекращался несколько дней, пока не засыпал весь город. Пропало электричество, связь и интернет. Перепуганные жители собрались в единственном большом помещении в городе - в зале собраний администрации. Работающий генератор давал свет. Никому не хотелось оставаться в одиночестве. Из разных углов доносилось нестройное пение. Людей, выбирающих одну песню, что-то притягивало друг к другу, они объединялись в группки. Другие песни вызывали раздражение. Группа Три белых коня пыталась перекричать певших Хэппи Нью Йер. Главный задира Василий уже хрустел шеей в предвкушении драки.

Положение спас Петрович. Он притащил старый видик с кассетами. Телевизор в зале был, и мужики быстро всё подключили. Знакомые кадры однотипных многоэтажек и песня про друга, который не приходит, сразу всех умиротворили. Они подействовали, как пена из огнетушителя на разгорающийся пожар. Женщины начали резать салаты, мужчины пить пиво. Потом вспомнили, что пора уже встречать Новый год. Дружно чокнулись бокалами с шампанским из майиного магазина.

Утром желания петь пропало. Ремонтная бригада восстановила электричество, а вот связь не появлялась. Дочь Майи никак не могла дозвониться мужу и другим знакомым. Потом всё же связалась с подругой. В трубке кто-то сипел про январскую вьюгу и людей, теряющих друг друга. Дочь Майи положила трубку и вернулась к своим.