Новогоднее Таро

Этой зимой ледовый городок в Саду Алюминщиков решили оформить в тематике карт Таро. На подходе братишка ехидно пошутил – дескать, всё из-за увлечения жены губернатора тарологией, но я только головой мотнула. Во-первых, откуда он знает, а во-вторых, ну и что. Главное, городок вышел очень приличный, даже у Кости с его язвительностью глаза заблестели и улыбка до ушей растянулась.

Почти все фигуры стояли на виду, лишь Семёрка Пентаклей притаилась у обочины, как будто её хотели от чего-то спрятать. Я сначала подумала, что это из-за лица, которое вышло не по-новогоднему меланхоличным, но тут братишка пересчитал и перетрогал все шары с пентаклями, и я поняла, что дело в другом.

– Ты сейчас что-нибудь оторвёшь, – я выгнула бровь и посмотрела исподлобья. – Верхняя вон, на листе с завитушкой, еле держится.

– А ты снимешь на видео, да? – Костя хохотнул и приподнял шапку с большим смешным помпоном. – Давай, я не против!

И крутанулся вокруг фигуры, которой я искренне посочувствовала. Если бы этот опирающийся на шест парень не был ледяным, точно свалился бы.

– Как раз от таких посягательств её и спрятали, зуб даю.

Но братишка состроил такую смешную гримасу, что мне резко расхотелось строжиться.

– Ладно, ты как, сфотала меня?

– Уже! Идём дальше?

– Ага! А тебя?

– Нет, меня с другой сфотаешь. Вон та симпатичнее.

Чуть в стороне переливалась подсвеченная гирляндами Шестёрка Кубков: мальчик в колпаке, стоящий посреди пяти чаш, протягивал девочке шестую. Её доверху наполняли листья, из-за чего она больше напоминала букет, чем кубок, но братишка заглянул и в неё, и во все остальные.

– Смотрю, не догадался ли кто использовать их по назначению, – усмехнулся он, как распоследний шалопай, при этом успевая смотреть в объектив и снимать меня.

– Это как же? – я сделала невинное лицо, но не продержалась и трёх секунд. Расхохоталась, и именно тогда в телефоне щёлкнуло. Я редко получаюсь на спонтанных фото, но в этот раз то ли настроение было подходящим, то ли тени так падали… В общем, вышло неплохо.

– Ну… особо отбитые да под градусом могли бы поплевать или того хуже.

Я подхватила братишку под руку и сделала пару общих селфи.

– Кубки сплошные, присмотрись. Там просто некуда плевать, да и листья с цветами глянь как классно вырезаны, прожилка к прожилке. Кто такую красоту испортит, сразу выиграет путёвку в ад, – я понизила голос до замогильного, которым часто пугала Костю в детстве, читая страшные истории. Но теперь он трясся не от страха, а от хохота.

– Твоя правда! Ну что, смотрим дальше?

– Давай.

Рыцарь Мечей, стоявший ближе к главной аллее, выглядел до того эффектно, что я совсем не удивилась толпе, которая образовалась вокруг него. Маленькая девочка зачарованно гладила гриву застывшего в прыжке коня, парень на противоположной стороне фотографировался с ледяным плащом, две девушки делали селфи, одновременно приблизив губы к щекам рыцаря. В сочетании с воинственным выражением его лица всё это смотрелось как минимум странно, но я пожала плечами: каждый развлекается как любит. К тому же… разве мне самой не хочется принакрыться для фото импозантным разлетающимся плащом?

– Много фигур, да?

Я обернулась, уставившись на выросшего как из-под снега мужика с бутылкой. Краем глаза выцепила Костю: он выбирал мороженое у киоска и не видел меня.

– Да, хорошие скульптуры, – осторожно ответила я, отходя на шаг.

– Хорошие?! – мужик взревел, размахивая бутылкой. – Да я таких ещё с десяток вырезал бы! И в сто раз лучше! Я вообще-то сам резчик по дереву!

Мне стоило труда промолчать и насчёт строго определённого количества карт, и насчёт разницы между техниками резьбы. Весь вид моего случайного собеседника говорил о том, что мы вряд ли поймём друг друга. А потом он приложился губами к бутылке, допил её залпом и смачно рыгнул. Я поспешила отойти, но рукав моего пальто внезапно стиснули шершавые красные пальцы.

– Э, мы не договорили!

Мужик приблизился вплотную, и от перегара у меня в глазах потемнело.

– Кати отсюда, – услышала я справа.

Братишка приблизился с таким выражением, которому позавидовали бы десять Рыцарей Мечей. Воинственное лицо пылало, и рожки с мороженым в его руках напоминали факелы инквизиции.

Молча отодвинувшись от мужика, я встала рядом с Костей и огляделась. Даже до моего сомнительного собеседника начало доходить, что он привлёк к себе внимание и вон тех парней, и вон той пары, и того школьника.

– Да я что… Я ничего, – пробормотал мужик, опустив шапку до самого носа.

Он скривился, будто съел какую-то кислятину, не глядя бросил бутылку в урну и отошёл на неверных ногах в сторону общественного туалета.

– Вот пусть там и живёт, – процедил Костя сквозь зубы. – И желательно в унитазе.

Я оглядела братишку. Его непосредственность как ветром сдуло: глаза сверкали, губы побелели, усмехаясь мрачно и почти жестоко. Я вздохнула.

– Да ладно тебе, он уже нас не потревожит. Честно говоря, не думаю, что в ближайшие сутки он будет в состоянии вообще кого-то потревожить.

– Хорошо бы, – Костя широко улыбнулся, немного напряжённо, но всё равно радостно.

Мы неспешно пошли по главной аллее, поедая мороженое, совсем как летом. Хотя в Кузне во второй день года только солнце может напоминать о лете, и то если день будет ясным. Нам повезло: сегодня на небе не было ни облачка. Может, именно это вдохновило меня предложить…

– А поедем с горки кататься?

Братишка вытер губы салфеткой и повёл ими из стороны в сторону.

– Сейчас?

– Ну да, а что тянуть? Послезавтра уже метель обещают.

– Мы тут ещё не всё сфотографировали.

Я махнула рукой.

– Потом. Городок до конца февраля простоит, а я тут до марта, так что успеется. Да и хочется чего-то такого…

Чтобы ветер в лицо, чтобы снег впереди, чтобы в груди ёкало и замирало. Я так и хотела сказать, пусть это прозвучало бы излишне пафосно – но посмотрела на Костю и поняла, что слова не нужны.

– Прокатимся, сеструха, – ответил он, хлопнув меня по плечу.

Дороги были почти пусты, и автобус за считаные пятнадцать минут домчал нас до школы, которую восемь лет назад заканчивала я, а пять лет спустя и братишка.

Местность ничуть не изменилась. Та же четырёхэтажная школа за тем же белым решётчатым забором, рядом те же гаражи, а напротив – тот же высокий, но пологий холм. И народу как на центральной площади. Суета, крики, шуршание плюшек, хлопки пакетов – всё смешалось в общий гам, знакомый мне с детства.

Горло вдруг сдавило непрошеной ностальгией. Чтобы взять себя в руки, пришлось прокашляться и отвлечься:

– Давай сегодня на пакетах? Вон там на заборе кто-то оставил.

Костя прыснул.

– Зря ты это! Вот придут хозяева, и я скажу, что это была твоя идея.

– Ну естественно! – я подняла указательный палец и вдохновенно прикрыла глаза. – Разрешаю тебе сложить на меня всю ответственность за принятие этого крайне важного решения.

Наш хохот на пару секунд заглушил гудение толпы. А потом мы катались… Точно как запомнилось пятнадцать лет назад. И, как тогда, мне с трудом верилось, что такое возможно: ветра почти нет – но он воет и вьюжит, когда я лечу с холма, раскинув руки и крича. В детстве я выкрикивала заклинания, которые придумывала сама, вдохновившись поттерианой. Сейчас в голову приходили только «Дааа!», «Эгегей!» и почему-то «Дили-дили-дон!» Но ощущения были те же. По-прежнему в груди ёкало и замирало, особенно когда ивовые заросли вырастали словно из ниоткуда. И тогда я жмурилась и невольно сводила руки домиком над головой. Но братишка каждый раз притормаживал меня и оказывался рядом, даже когда я была уверена, что он ещё не скатился.

– Присматриваешь за мной? – усмехнулась я после очередного перехвата.

А он глянул так ехидно и выдал:

– Ты эти ивы видела? Тонюсенькие, маленькие. Если в них кто улетит, бедным деревцам не поздоровится.

Я покивала, едва сдерживая улыбку, а братишка вдруг шмыгнул подозрительно красным носом и закашлялся.

– Идём в кафе греться, мой заботливый рыцарь, – улыбнулась я и подхватила Костю под руку. – Чай с имбирём, мёдом и лимоном точно не помешает.