Новогодний ад: Праздник крови и мести

-Явился наконец,-презрительно сказала Марина, вошедшему парню, отряхивающемуся от снега.-Объяснительная и штраф.

-Да ладно, всего-то на три минуты опоздал. Скоро же Рождество, да ладно вам,-развел парень руками, отряхиваясь от снега и растирая руки стараясь хоть немного согреться.-Там же все движение стоит в пробках.

-Дохера верующий что ли? Ну так и напишешь в объяснительной. А будешь спорить, еще и премии лишим, правда еще посмотрим полагается ли она вообще тебе. Живо за работу.

Премия. Он ненавидел это слово. Полагалась она конечно же не ему, не шибко разговорчивому и замкнутому парню, который терпеть не мог корпоративы и тимблдингы, всячески под разными предлогами стараясь улизнуть с них. Но конечно самым главным было то что он терпеть не мог пресмыкаться перед начальством, как это делали многие в их магазине. Когда на собраниях два раза в неделю Алевтина, тощая, безвкусно ярко накрашенная, но непременно в дорогой одежде, аккуратной стрижкой стоимостью его месячной зарплаты и духами от которых невольно щипал нос, могла по три часа после работы задержать всех, распинаясь какая она прекрасная директор магазина, придумала замечательную фишку что переставить местами консервированный горошек с кукурузой привело к успеху всю кампанию. Все с преданными глазами заглядывали ей в рот ловя каждое слово и кто делал это с особым подобострастием удостаивался должностей, а кто менее премией.

Такие люди могли позволить себе например не являться на работу и тогда их работа ложилась на плечи других сотрудников. Про то что бы выйти на инвентаризацию в ночь и день говорить даже не приходилось. А вот таким как Алекс, так он себя любил называть, терпеть не мог когда к нему обращались Леша или Лешенька, очень уж унизительным это казалось, словно человек хотел сразу же поставить себя выше и старше, а вот с Алексом такое не получалось, доставались и ночные смены и переработки и конечно же штрафы за покупателя который повертев тот же чертов горошек в руках ставил его в секцию кукурузы. Штрафовать старались за все, чем меньше получал работник тем больше получали менеджеры и директора и уж праздничные премии они себе выписывали знатные, сетуя на собраниях на нерадивых работников что только из-за них и их плохой работы все были лишены каких-либо выплат. Что бы потом вечером не стесняясь в обход кассы, загрузить себе несколько тележек продуктов.

Так уж было у всех принято, праздничный стол должен быть выглядеть непременно богатым, с самыми сногсшибательными нарезками хамона и сыров, дорогим коньяком, всевозможными салатами, дорогой салями, бутербродов с таким количеством красной или черной икры что бы у любого увидевшего глаза невольно полезли на лоб. И лучше всего если его накрытие било не по собственному кошельку, а с каменным лицом, после инвентаризации, кричать что совсем все распустились, не следят за товаром участились кражи и все, до последней копейки, непременно вычтут из зарплат сотрудников. Все конечно злились, понимая откуда берется основная недостача, но в тайне мечтал занять такую же должность, что бы и он когда-нибудь мог так же сотрудников не моргнув глазом обвинить в воровстве и скорее поспешить домой к остывающему коньяку класса лакшери и заесть его мраморной говядиной. Поэтому все старались друг друга подставить или заложить, карьерный рост тернист и труден, но не когда идешь по головам других.

Больше всего злили охранники, начальник собственной безопасности Эдуард, старый усатый дед, с круглым лицом, поросячьими, хитрыми глазками и фигурой напоминающей колобка, который любил хватать за задницы сотрудниц или ненароком положить им руку на плечо, пока те протестующе хихикали. Находились конечно те кто мог его жестко поставить на место, за такими охранники следили с особым рвением, выискивая самые разные причины для увольнения. Иногда обходилось и без этого, если замечали мужья или парни сотрудниц, как правило на следующий день Эдуард приходил с фингалом и непременным рассказом что заступился за девушку, а вот сотруднице приходилось сразу же писать заявление на уход. Из-за этого большинство просило мужей не забирать их после работы, а кто-то наоборот флиртовал с Эдиком, как они его называли, так как он мог закрыть глаза на их уловки со скидочными картами или баллами, если конечно помимо интимных поглаживаний они отстегивали ему свою долю.

-Что, Лешенька, дисциплинка хромает?-называл он Алекса так всегда нарочно, зная как того это злит, прищуривая свои поросячьи глазки до совсем уж крохотных бусинок.-В армии бы тебе быстро ее привили. Знаешь как у нас в Афгане было? Всей ротой так бывало таких как ты отделывали, ссали кровью до самого дембеля, хрен куда они потом опаздывали, если конечно доживали. Зато людьми становились, настоящими мужиками, не то что ты, с высшим образованием, а все тележки толкаешь да продукты по полочкам раскладываешь, филолог.

-Специалист по ядерной физике,-поправил его Алекс, безуспешно стараясь боком протиснуться через Эдуарда загородившего весь проход.

-Ну-ну, тележку смотри ядреную тут не сваргань только, а то рванет похлеще Чернобыля,-он противно рассмеялся, чинно отходя в сторону и теряя к нему всякий интерес, завидев кассиршу несущую размен.-Руки вверх, красавица, это ограбление, куда несем?

В раздевалке никого к счастью не было, меньше всего ему хотелось выслушивать шуточки про то что Марина поимела его без вазелина, особенно сейчас в предпраздничный период, когда люди сметали, словно сумасшедшие все к празднику. Поэтому катать тяжелые тележки приходилось практически без перерыва, которую порой не удавалось даже довезти до стеллажа, все набрасывались на нее разрывая коробки и выхватывая из рук друг друга заветные банки с фальшивыми скидками, роняя их на пол и непременно устраивая потасовки.

Тяжело вздохнув он отправился на склад. Работа была монотонной, умственных способностей она конечно же не требовала, с помощью погрузчика опускал на поддон тяжелые коробки с продуктами, а дальше толкал его в зал и раскладывал по полкам. Звучало не особо сложно, но выматывало так что к концу дня он едва ли мог стоять на ногах, с трудом в каком-то забытье добираясь до дома.

Многие, узнав о его дипломе тут же интересовались что он тут забыл, в этом была своеобразная ирония, когда он с горящими глазами получал свой диплом переполненный гордостью все же один из лучших студентов, как радость быстро сменилась на горечь осознания, что вот так толкать тележки гораздо прибыльнее, чем корпеть над формулами и чертежами. Коллеги выслушивая его рассказ недоверчиво косились на него, наверняка считая что он купил диплом в переходе метро у какого-нибудь мутного кавказца, который в придачу навязывал кнопочный телефон и сим-карты. В такое всем гораздо охотнее верилось, чем в то что на зарплату инженера в НИИ он бы давно умер от голода в квартире отключенной за долги электричеством, воды и отопления.

-Ну что, слышал мигера поимела тебя уже утром,-от неожиданности Алекс вздрогнул, как всегда за спины, словно кот, подкрался Денис, еще один толкатель тележек, но как именовалась вакансия оператор торгового зала, он всегда таким образом старался испугать коллег, противно смеясь если это ему удавалось.

-Опоздал на три минуты,-коротко ответил Алекс, расставляя упаковки колы и сверяясь с ценником, одно про Дениса он знал точно, за внешностью позитивного и улыбчивого парня, который ко всем набивался в друзья, скрывался расчетливый и хитрый карьерист, который из кожи вон лез что бы занять должность повыше, безжалостно шагая по головам, что бы потом надменно орать еще на вчерашних коллег обзывая их неудачниками, как это было когда он только устроился уборщиком, а через несколько месяцев стал работником зала.

-Да ладно, старичок, бывает. Что она сказала-то?

-Ничего такого,-туманно ответил Алекс, прекрасно понимая что с Денисом нужно общаться как с копами, крутить в голове фразу нон-стопом "все что вы скажите может быть использовано против вас".-Черт.

-Ну что же ты старичок,-Денис покачал головой глядя как из порвавшейся упаковки на пол высыпались пластиковые бутылки.-Надо обеими руками держать, ты как в первый раз. Тебе помочь может?

-Я сам,-он сокрушенно выдохнул, собирая бутылки обратно и надеясь что по камерам этого не заметили.

-Сам,-передразнил его Денис, ногой подтолкнув ему подкатившуюся бутылку на которой красовался веселый, подмигивающий Санта-Клаус.-Ну не буду отвлекать, работяга.

Последнее он сказал странным тоном, не предвещающим ничего хорошего, впрочем Алекса это мало волновало, у него и без этого хватало проблем. Стас, их руководитель, по рации уже орал его имя, вперемешку с матом, что бы он шевелился и как можно быстрее начал отгружать консервы. По другому тот общаться кажется не умел вовсе, ходили даже слухи-легенды что первые его слова были посыланием родителей куда подальше. Шутка конечно, но как известно в каждой шутке есть только доля шутки, по другому Стас не умел разговаривать, на радость руководства которое считало что именно так нужно общаться с подчиненными. Как они это называли - обладает всеми качествами для мотивации сотрудников, что на общечеловеческий язык переводилось как -с нами он всегда вежливый, а другими сотрудниками он нас забавляет. Но стоило сказать что стал он все же гораздо тише, наорав матом на одного неприметного человека в деловом костюме, оказавшийся каким-то депутатом и все закончилось тем, что приехавшие громилы устроили тому в их же подсобке знатную взбучку. После того ему потребовался больничный почти на целый месяц и нормальной практикой считалось увольнять любого заболевшего сотрудника, который не несся с температурой под сорок на работу, после гневного звонка.

-Сейчас займусь,-со вздохом сказал Алекс, вызывая в свой адрес новую порцию оскорблений и пропуская их мимо ушей.

Стас стоял рядом, орал ему практически в ухо, напоминая сержанта из Цельнометаллической оболочки, даже покупатели ходили оглядывались, кто-то смотрел с сочувствием, кто-то наоборот с каким-то злорадным презрением. Подумать только, когда-то его это задевало, но за семь с лишним лет работы, он научился на все это не обращать внимания.

-Ты тупой?-донесся словно из тумана до него голос оравшего Стаса.

-Чего тебе?-выдохнул Алекс глядя на стеллажи и стараясь понять в чем дело.

-Ты охерел со мной так разговаривать? Ты чмо подзаборное, мать твою, тебя где учили, придурок?

-В Институте ядерной физике,-честно ответил Алекс, продолжая раскладывать рыбные консервы, но Стас больно ударил его по рукам.

-Ты дебил не видел что банка дном наверх лежит, мать твою? Физик хренов! Не выучил что такое дно, а что такое...-он осекся понимая что не знает как называется верх у консервов, отчего выпучил глаза, побагровев еще сильнее.

Алекс спокойно перевернул ее крышкой вверх, мысленно представляя как это банкой бьет по голове Стаса и вколачивает ее ему в рот, разбивая в кровь губы, разбивая зубы на мелкие осколки и запихивая так глубоко что бы тот начал задыхаться, дергаясь в агонии на полу. Невольно он вздрогнул, с ужасом осознавая какое же наслаждение ему принесла эта мысль.

-Еще рано,-донесся до него странный голос, Алекс растеряно смотрел по сторонам, пытаясь понять кто это сказал, кажется он даже видел какую-то фигуру, которая быстро скрылась за спинами покупателей.

-Ты по сторонам смотреть будешь, дебил или работать?-заорал Стас еще громче, заприметив что за ними наблюдает менеджер.

-Я и так работаю,-Алекс потряс головой, глупости, конечно же, скорее всего покупатели разговаривали между собой и просто совпали.

Стас все же отстал, потеряв к нему всякий интерес и найдя себе новую жертву в лице девушки Натальи, работавшей в рыбном отделе, отпуская грязные шуточки в ее адрес, впрочем она сама была из деревни потому отвечала ему в его же тоне, но все же границы допустимого знала и она, что бы вовремя заткнуться и не вернуться в родную деревню дояркой. Алекс облегченно выдохнул, хоть какое-то время он сможет поработать в тишине.

Новый год и Рождество, последний праздник конечно праздновали не так размашисто, скорее подъедали то что осталось от первого, что не мешало всем себя мнить самыми духовными и кричать о том что только они по настоящему верующие люди. Правда большинство людей библию, как и с печально известным Пастернаком, не читали, но имели свое мнение. Что не мешало считать нормой воровать, изменять, лгать и подставлять. Но на Пасху и Рождество выстраивались очереди в церкви, сидя на коленях люди ползали перед мощами или иконами, что бы уже через несколько часов, уехать к любовникам или любовницам. И конечно же особым почетом религия пользовалась у заключенных, вот уж где все практически поголовно были праведники и не гнушались набивать себе татуировки с церквями, ангелами и святыми.

Больше всего Алекс ненавидел в это время разгружать алкоголь, который сметался просто за секунды, любой крепости и марки. Пиво, вино, коньяк, виски, бурбон, ликер и конечно водка все это грузовики не успевали доставлять на склад. Хуже всего было то что одна малейшая ошибка и вот с поддона на пол падают дорогие бутылки с виски, стоимостью как треть его зарплаты каждая. Вычитали их стоимость с особым усердием и удовольствием, коробка списывалась, а уцелевшие бутылки расходились по рукам в офисе. И это была прекрасная возможность наказать неугодного сотрудника, повесив полную выплату персонального на него, а не на отдел.

Офис был отдельным местом, где собирались люди считавшие что оин достигли всех возможных вершин и стали наравне с богами, где внизу ползали жалкие люди муравьи, единственная задача которых это молится на них и их благосклонность. Бухгалтера, менеджеры, рекрутеры-кадровики, различные замы и директора на любой вкус и цвет, переплетались змеиный клубок, где сожрать ближнего было первой заповедью.

Послышался звон разбитого стекла, по громкой связи тут же объявили противным гнусавым голосом что бы сотрудник чистого света убрал у кассы номер девять, со стороны которой доносилась нецензурная ругань. Две крупных женщины орали друг на друга, выталкивая вперед своих краснеющих субтильных мужей и пытаясь стравить их между собой. те не знали куда деваться, под взглядами других покупателей и сотрудников, шаркая ножкой и опуская глаза. Еще один все непременный праздничный дух - вечная ругань. Лучших друзей по повод места проведения праздника, коллег по поводу неправильной запятой в отчете, родственников о тесноте жилплощади или занятых восемь лет назад пятидесяти рублей и конечно же драка и ругань за место в очереди, словно касса должна была закрыться с минуту на минуту.

За семь лет работы здесь он научился самому, как он считал, главному, не лезть в разборки и отключать мозг, доверяя всю работу телу. Мать не приветствовала его работу, все время причитала что надо было ему идти в бизнес, то что у него отсутствовала хоть какая-то хватка это ее не волновало. Вон сосед с тремя классами образования сумел же открыть магазин, а ведь даже считать и писать толком не умел, а в детстве промышлял воровством, как это обычно бывало у подростков металл, склады магазинов.

-Ну и зачем тебе эта физика?-любила повторять она.-Вот что она тебе дала? Тележки толкаешь, мне даже похвастать нечем. Думаешь легко мне с той же Алкой разговаривать у нее сын свою жену недавно в Тайланд свозил, машину поменял, а ты...эх. Угробил себе жизнь своим институтом, говорила я тебе иди на экономисты был бы сейчас человеком.

Умерла она неожиданно, по пути на работу, сердце прихватило, высокодуховные и верующие люди перешагивали через нее, не забывая в спину плюнуть в духе - напилась алкоголичка. Это было удобно, обвинить другого и не лезть, автоматически снимало с себя ответственность почему не остановился что бы помочь, а вот был бы нормальный человек точно бы не прошел мимо. На похоронах Алекс не проронил ни слова, жал руки, кивал на соболезнования родственников, косившихся на него и шепчущихся что не подсыпал ли он матери что-нибудь этакого что бы квартирой завладеть.

Поток людей пошел на спад, магазин готовился к закрытию, тело ныло от усталости и единственное о чем он мечтал это побыстрее добраться домой, залить лапшу кипятком, сделать несколько бутербродов, сделать горячий чай и откинувшись на диване посмотреть какой-нибудь сериал. Хотя бы одну серию, забыть на сорок минут обо всем на свете, просто расслабиться, посмеяться на может не особо веселыми, но добрыми шутками или наоборот вникнуть в хитросплетение сюжета, главное забыть все о прошедшем дне.

-Алексей вы тупой или как?-Алекс вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос Марины.

-Что?

-Ты не чтокай мне тут!-она попыталась повысить голос, но сорвалась на визг.-Я тебе, недоумку что сказала? Что бы объяснительная была у меня на столе. Где она?

-Давайте без оскорб...

-Что-то не нравится, можешь увольняться, знаешь сколько людей на твое место претендует? Да у нас очереди выстраиваются!-это была откровенная ложь, сотрудников всегда не хватало, разве что приезжие с других республик которые быстро кооперировались и воровство по масштабам выходило на совсем качественно-новый уровень.-Дерзить мне еще будешь. Ты кем себя вообще возомнил себя?

Объяснительную она заставила писать в ее кабинете, чуть ли не под диктовку, всю дорогу по офису она орала на него что они делают ему одолжение что он, дебил, работает в такой крупной международной кампании, что у нее высшее экономическое образование, а он обычный необразованный обормот, который молиться на них должен. Алекс просто молчал, мериться дипломами была плохой затеей, тем более он прекрасно знал что ее международный университет высшей экономики и бизнес управления на самом деле был обычным полуразваленным сараем. Международным он был потому что туда охотно набирали, всех желающих из ближайших республик, которые едва ли могли связать двух слов на русском, но которые охотно платили небольшие деньги за красивую корочку. Сотрудники в офисе с интересом наблюдали за происходящим, некоторые даже остановились красить ногти, выглядывая из-за кабинок, парни кучковались подхихикивая каждому крику, чем сильнее ее раззадоривали и Марина уже откровенно работала на публику изображая строго начальника.

-Пиши-пиши давай, раз сам не умеешь. И бутылки с колой ты уронил сегодня? Почему молчишь, почему я за вами следить должна?

-Они пластиковые были,-устало сказал Алекс, прекрасно понимая кто успел ей доложить.

-И что? Не поцарапал их? Не растряс? Сейчас корова какая-нибудь купит и зальет себе платье или в розетку пожар начнется? Ты отвечать будешь?

Это была откровенная глупость, но Марине хотелось казаться важной и умной, особенно когда столько зрителей со смешками наблюдали за ними. Конечно же его оштрафовали, о премии не было даже и речи, чем она была особенно довольно, всегда приятно получить праздничный бонус, особенно если за него работал кто-то другой. Не обошлось и без длинного монолога о том что она слишком была доброй к сотрудником и дисциплина совсем расшаталась и что грядут сокращения и она еще подумает кому следует покинуть компанию и что она наведет порядок после праздников.

-Все свободен,-выдохлась она наконец, устало опускаясь на кресло и довольная собой улыбаясь, словно после потрясающего жаркого секса.

Эти смешки и презрительные взгляды он практически физически ощущал на себе покидая офис. Сотрудники перешептывались, кивали на него, по лицам расплывались довольные улыбки, всегда приятно наблюдать, как кого-то отчитывают или словно особый десерт от шеф-повара, увольняют. Алекс помнил недавний случай, как уволили одну неплохую девушку Веронику, тихая девушка, которая просто делала свою работу, но вот на приставания и пошлые шуточки того же Эдуарда звонко залепила тому пощечину. Увольняли ее особо цинично, устроив из этого целый стендап-шоу. Марина, Эдуард и даже Алевтина позвали ее в кабинет, усадив напротив себя и просто смеялись ей в лицо. Они знали что у нее тяжелая обстановка, на руках больная мать и ребенок, что не мешало им пожелать что бы органы опеки отобрали у такой нерадивой сотрудницы сына и не отдали в приличную семью. И вишенкой на этом десерте это было постоянный их хохот. Смеялись ей в лицо со вкусом: нахально, грязно, по хамски.

Увы, Вероника не сдержалась и дала волю эмоциям, разревевшись в кабинете прямо перед ними. Об этом она конечно жалела, прекрасно понимая что перед такими людьми нельзя показывать свои эмоции, но ничего не могла с собой поделать. Сотрудники все с теми же довольными ухмылками наблюдали как она вся красная вылетела из кабинета из которого все еще доносился дикий хохот.

-Ну что? Слышал тебе мигера опять взбучку устроила, на этот раз хоть с вазелином?-спросил Денис поймав его в раздевалке и всеми силами, впрочем безуспешно, старающийся изобразить сочувствие.

-Нормально все,-не сразу ответил Алекс, пристально глядя на него, представляя как бьет со всей силы по этой едва скрываемой ухмылке.

-Ну видишь легко отделался,-он весело потряс его за плечо тут еж по нему похлопав.-Говорил же все хорошо будет. Ну ты куда сейчас, есть планы, может по пивку? Мы там с парнями собираемся и девушки из выпечки подтянутся.

-Домой и спать, дел еще много.

-Ой да ладно, какие дела, попьем пивка, девок угостим, может трахнешь кого, они вообще податливые после пары бутылок. Пойдем, пойдем, не упрямься,-он взял его за руку, стараясь утащить за собой, в этом был весь Денис, делать вид словно это не он несколько часов назад заложил его.

-У меня другие планы.

-Да какие у тебя планы?! Тут и так уже ходят слухи не из этих ли ты часом!

-А ты их не распускай,-уже в дверях сказал Алекс застегивая куртку и цепляя на ухо наушник гарнитуры.

Город утопал в огнях, новогодние гирлянды на любой вкус и цвет на деревьях, фасадах зданий, билбордах и даже некоторых автомобилях. Где-то искусно сделанный с их помощью, перемигивающийся Санта в санях запряженные оленями, где-то словно сошедшая с красивой открытки надпись "С Новым Годом!", а уж на деревьях что только не изображали, и зайцев с мешком за плечами, и прячущихся за стволом дерева медвежат и, конечно же, танки и самолеты бомбящие островок с надписями США или НАТО. Военная истерия, накаченная за последние года, была накалена до предела поэтому не стоило удивляться что рядом с такими картинками охотно фотографировались и милые, интеллигентно выгладившие пожилые пары непременно добавляющие "так их, закидать всех бомбами" и молодые ребята, с горящими глазами и "англо-саксонскими кознями" в голове. Не обходилось конечно и без совсем маргиналов, которые расстегнув ширинку или спустив штаны, под дикий гогот "карали" таким-образом ненавистную Америку или Европу. Правда от невыносимой вони почему-то пока что страдали только жители города и сами "борющиеся с мировым злом". Возможно из-за этого напыщенная красочность воспринималась на общей серости улиц и домов высоток, как фальшивка и точно не добавляло праздничного настроения.

Серо-зеленое метро. Ему всегда было интересно почему это чертов гнетущий цвет преследует человека с самого рождения. С больницы где родился, деткском саду и школе, любое государственное учреждение или постройка считала своим священным долгом выкрасить стену в этот цвет, от которого невольно начиналась мигрень, а стук колес вагонов лишь усиливал боль.

-О, явился наконец,-проворчала соседка с жабьим лицом, его бывшая учительница по литературе, считавшая преподавание своим призванием и в тоже время ненавидевшая детей и хуже всего было то что она была заядлой сплетницей, считавшая своим долгом, устраивать матери выволочку что бы та лучше следила за ним и занялась уже его воспитанием.-Смотри что натворили? Оттирать кто будет, ты? Ты вообще что-то думаешь с этим делать? Из-за тебя, неуча весь дом страдать должен?

-Работая над этим,-устало сказал Алекс, только сейчас заметивший надпись во всю стену "29 Верни долг Микроденьгам" и "Жди выездную бригаду".

-О смотри на него, работает он. лучше надо работать. В наше время мы жили по средствам и посмотри на нас, еще внукам помогаем. А вы? Привыкли жить на широко ногу, а работать не хотите. Ты оттирай давай, нам мы страдать тут из-за тебя не намерены, вон тряпку взял и пошел. И это, мне внуки звонить должны, из Петербурга, не включишь интернет, а то меж город дорогой такой.

Алекс ничего не ответил, но и сдерживаться не стал рассмеявшись от такой наглости. Сколько же эта старая сука попила крови у них, всегда ставя себя гораздо выше и важнее, но не забывая пользоваться их вещами, частенько не возвращая и закатывая скандалы если ей о них напоминали, непременно называя их мелочными и крохоборами. Что не мешало ей прийти на следующий день и с милой улыбкой попросить мясорубку или импортный сервиз, что бы перед гостями не было стыдно. Мать конечно же ей давала, еще бы ведь учительница, а то вдруг слухи какие поползут по школе, да и в целом она была добрым человеком.

Даже этот чертов долг, из-за просрочки которого постоянно были исписаны стены, был взят ею для лечения какой-то дальней родственницы которую она видела несколько раз в жизни. Алекс ее отговаривал, но та его не слушала повторяя ее любимую фразу "семья это самое важное в жизни человека". В итоге один он эти крупные платежи, с растущими как грибы после дождя процентами не тянул, а "больная" родственница на самом деле собрала как можно больше денег и переехала в другую страну оборвав со всеми контакты. Он пытался договориться о рассрочке, уменьшить платежи процентами, но с ним даже не стали разговаривать, выставив с помощью охранника-мордоворота словно сошедшего из бандитских фильмах о перестроечных временах, за двери.

Не было сил даже на сериал, не то что бы приготовить себе что-нибудь на скорую руку и хотя бы поесть. Чертов город умел высасывать все силы, выжимая до суха без остатка. Частенько его посещали мысли, продать все к чертовой матери и уехать куда-нибудь, начать как эта родственница жизнь с чистого листа, может даже на природе, лишь бы подальше от всей это возни где все готовы сожрать друг друга.

Не раздеваясь, только скинув куртку на пол он устало упал на кровать, зарываясь носом в прохладную подушку и укрываясь одеялом. Глаза слипались сами собой, сознание уже уплывало туда где тепло и нет никаких проблем и тревог.

-Готовься, завтра будет тяжело, но это будет началом,-донесся до него знакомый голос, прежде чем он окончательно провалился в сон и не давая ему даже не удивиться или хотя бы испугать какой-то темной фигуре сидящей на краю кровати.