Новогодний двор, которого не было

Над деревенькой сгущались сизые сумерки.

Александра шла по дороге вслед за молодым псом по кличке Персик, который увлеченно изучал отпечатки чужой обуви на снегу и то и дело сворачивал к заборам соседских усадеб, оставляя на сугробах следы.

Саша приехала из города в родительский дом на время, пока ее сестра улетела в отпуск на другой край Земли, попросив присмотреть за собакой.

Отправившись на прогулку, девушка любовалась светом мигающих гирлянд в окнах, на фасадах домов и надворных построек. Сейчас, вдали от городского смога, в непривычной тишине, нарушаемой лишь хрустом снега под ее валенками, она чувствовала себя в каком-то другом мире.

Периодически теряя из виду белую собаку с бежевыми ушами, то и дело исчезавшую за снежными завалами между расчищенными площадками у входов во дворы, Саша ловила себя на странном ощущении. В этой тишине вокруг, в парчовом сиянии снега под фонарями, в окончательно потемневшем небе будто зарождалось что-то.

Персик в очередной раз выскочил на дорогу, и, остановившись посередине, навострил уши. Мир вокруг качнулся, густая синева подступила из закоулков спящих дворов, глуша свет фонарей над улицей. Потухли гирлянды вокруг. Девушка и ее питомец оказались в кромешной тьме. У них остался единственный ориентир — далекий переливчатый свет на другом конце улицы.

Пес оглянулся на свою провожатую, неуверенно вильнул лохматым, загнутым в колечко хвостом. Саша видела, что в питомце нет страха, только неуемное детское любопытство. Персик гавкнул и побежал вперед, увлекая за собой хозяйку.

Вскоре они оказались у залитого огнями двора. Гирлянды украшали фасад дома и других построек, были протянуты рядами через весь участок вдоль дорожек, разбегающихся из края в край. В палисаднике сверкала всеми цветами радуги высокая украшенная ель. Рядом с ней стоял снеговик. Его белую голову венчало ведро, которое тоже было оплетено гирляндой.

Снеговик призывно улыбался выложенным камушками ртом.

Калитка была чуть приоткрыта, и Персик, воспользовавшись этим, без спроса забежал на незнакомый участок.

Александра неуверенно топталась у входа. Проникать в чужие владения было неловко, но пес не реагировал на ее оклики и призывы выйти наружу. Наконец девушка не выдержала и осторожно переступила границу двора.

— Я извиняюсь, — громко сказала она на всякий случай и, уже обращаясь к собаке, добавила, — Персик, пошли домой!

Между тем, загадочное пространство вокруг отозвалось на ее неловкое приветствие волной световых переливов, прибежавших синхронно по всем гирляндам, словно говоря: «Добро пожаловать».

Девушка удивленно замерла на месте, а потом робко двинулась в глубину участка по аккуратно расчищенной от снега дорожке.

Дойдя до крыльца, она остановилась. Пес уже лакал воду из миски, оставленной кем-то на маленькой площадке перед дверью в дом.

— Что ты делаешь?! Разве так можно? — невольно вырвалось у Александры. Она растерянно смотрела на собаку, утолявшую жажду, и думала о том, что все происходящее уж очень странно выглядит. Словно их тут ждали.

В это время впереди заскрипел снег под чьими-то шагами. Из-за угла дома вышел высокий пожилой человек в толстой видавшей виды куртке, шапке-ушанке, натянутой до самых бровей, и в белых растоптанных валенках. В руке у него была снеговая лопата.

Увидев девушку, он улыбнулся в седые усы и бороду, словно и не удивился ее появлению.

Лицо человека было совершенно незнакомым. Такого она не помнила в деревне. «Дед Мороз», — пронеслась мысль у нее в голове.

— Извините за вторжение, — сказала Саша, улыбнувшись. — Мой пес почему-то решил, что можно непрошенным войти на чужую территорию.

— Не беспокойтесь, все верно, — старик не спеша приставил лопату к стенке веранды и пристально посмотрел гостье в лицо. Она отметила лучики вокруг его глаз от улыбки. — Я, можно сказать, вас и ждал. Собака-то — она никогда не ошибается. Чует, где сердце нараспашку. Заходите в дом, будем чай пить.

— Нет, это неудобно, — ответила Саша. Дело было не только в неловкости, но и во вбитой с малых лет в голову осторожности.

Незнакомец понимающе хмыкнул.

— Ну что ж, будем беседовать на свежем воздухе, — сказал он.

В этот момент в двух шагах огнями вспыхнула невидимая прежде беседка, в центре которой стоял стол.

Девушка удивленно подняла брови. Она в замешательстве посмотрела на горячий самовар посредине стола, две чайные пары, стоявшие по обе стороны от него, на конфетницу и вазочку, наполненные сладостями.

Саша невольно отступила, устремив взгляд на Персика. Но тот спокойно сел под столом, вопросительно глянув на хозяйку. Всем своим видом он говорил, что рассчитывает на вкусняшку. Невозмутимость собаки показалась ей самым странным в происходящем сейчас.

Между тем, старик тоже двинулся к беседке и приглашающим жестом указал на скамью в ее глубине.

— Присаживайтесь, — сказал он.

— Как вас зовут? — спросила Саша.

— Ой, да. С этого и надо было начать вообще-то, — махнул рукой незнакомец. — Меня зовут Михаил Иваныч.

— А я…

— Знаю, барышня. Вас зовут Саша.

«Откуда?» — чуть не сорвалось у нее с языка. Впрочем, после появления беседки с самоваром вопрос был явно неуместен. Оставалось только довериться происходящему. Поведение собаки, как и собственные ощущения девушки, говорили, что впереди были новые добрые чудеса.

Вслед за Михаилом Иванычем гостья прошла в беседку. Когда она уселась на скамью напротив хозяина, то с недоумением отметила, что ей становится жарко. Было такое впечатление, что Александра находилась сейчас не в уличной постройке, а на кухне рядом с теплой печью.

Михаил Иваныч наполнил чашку кипятком, подставив ее под кран на самоваре, затем, сняв заварочный чайник с вершины старинного водонагревателя, налил в кипяток заварку и подвинул чашку на блюдце поближе к Саше.

— Пейте, согреетесь, — сказал он просто. — Хотя, гляжу, вам и так тепло стало. Это хорошо. Значит, место вас приняло.

— И часто у вас бывают гости? — спросила девушка, расстегивая пуховик. Она сняла его и положила тут же рядом на скамью.

— Не часто, увы, — вздохнул хозяин. Он задумчиво почесал Персика за ухом и дал ему печенье. — Когда я был молод, украшал этот двор для дочери. Она боялась долгой зимней темноты. Та давила на нее, вводила в тоску. Вот я и стал развешивать по всему двору гирлянды. А потом дочь выросла, уехала в город, а огни остались. И как-то в метель на их свет пришел путник. Согрелся, набрался сил и пошел дальше.

Обнимая чашку ладонями, Саша слушала старика. И его слова о темноте и тоске отзывались в душе глухим эхом. Она и сама, когда сестра попросила помочь ей с Персиком, рада была приехать сюда, в деревню, в поисках тишины и вот такого света. Волшебного, настоящего, согревающего душу.

— Значит, — тихо сказала она, — эти огни… они и правда для тех, кому темно. Внутри.

— Можно и так сказать, конечно, но это и напоминание, что где-то есть этот свет. А раз есть, значит, обязательно дотянется до того, кто его жаждет. Или тот, кто заплутал, сам дойдет до него. — Он двинул подбородком, указывая на темную улицу за калиткой. — Вот вы шли, и дошли.

— И теперь все будет по-другому? — этот вопрос девушка задала не столько старику, сколько самой себе. Она вспомнила тоску, которая преследовала ее в последнее время, свои тревоги, неудачи. И в ней действительно затеплилась надежда, что может быть здесь, в этом странном сказочном месте она обретет почву под ногами, а потом сможет уверенно идти вперед по жизни.

— Обязательно будет, — улыбнулся старик.

А потом они пили чай. И беседа шла не спеша. Говорили о пустяках и о важных жизненных вещах. И Саше казалось, что она знает Михаила Иваныча всю жизнь. Неважно о чем они болтали. Главное, что за долгое время девушка чувствовала прилив сил от общения с человеком. По жизни у нее чаще бывало иначе — после разговора она ощущала усталость и опустошение.

Наконец старик встал, зашел в дом, а когда вернулся, у него в руках была старомодная гирлянда с большими лампочками. Он воткнул ее в розетку в беседке, и лампочки замигали теплым желтым светом.

— Я никогда не использую ее, — сказал Михаил Иваныч. — Все ждал того, кому она нужнее. Теперь понимаю, что это вы, Сашенька…

Попрощавшись со стариком, девушка вышла со двора, держа подмышкой сверток, в котором лежал ее подарок. Удивительно, мрак отступил, и теперь она увидела обычную деревенскую улицу, освещенную фонарями. Персик побежал впереди.

Глядя на него, Александра отметила, что начинается снег. Она сделала еще несколько шагов вперед, когда в лицо дунул ветер, снежинки полетели чаще. Не прошло и минуты, как разыгралась метель.

Саша обернулась, чтобы посмотреть на покинутый ею двор и замерла. Двора не было. На его месте она увидела знакомую деревенскую усадьбу, мимо которой проходила каждый раз, гуляя по этой улице…

Александра приехала в город через несколько дней. Вернувшаяся из путешествия сестра забрала Персика домой, а Саша занялась своими делами, готовясь к Новому году.

Подаренная гирлянда украсила окно в ее спальне. Она словно притягивала троих котов, которые обычно зимой не влезали на подоконник. Руфус, Котя и Вася мирно сидели у стекла и смотрели за происходящим на улице.

А девушка, усаживаясь на кресло рядом, невольно останавливала взгляд на переливах в желтых лампочках, и ее мысли улетали далеко-далеко. Ей казалось, что гирлянда была таким же маяком, как призрачный двор, в котором она, несомненно, побывала. А значит, впереди ждало новое доброе чудо…