Новогодний контракт ассасина

Внутри лаборатории раздался мощный взрыв, сопровождаемый бурей цветных языков пламени. Зал исследования наполнился запахом горелой селитры, а в воздух взмыли горящие обрывки бумаг.

— Он за колонной!

Сквозь балаган прогремел басистый голос стража лаборатории, ничем не уступающий по силе недавнему взрыву. Цель наёмника по имени Озен трусливо прятался за перевёрнутым столом, пискляво отдавал приказы своим громилам.

— Я убью своего информатора! — отчаянно прошипел сам себе ассасин, перезаряжая зачарованный арбалет.

Ну кто же знал, что этот учёный шизик промышляет разработкой взрывоопасных веществ? Самое поганое в жизни наёмного убийцы то, что гильдия выдаёт задания на устранение целей, но не удосуживается разузнать подробности их жизнедеятельности, в следствии чего и рождаются щекотливые ситуации, сродни сегодняшней.

Внешняя стена лаборатории вдруг рухнула, открывая наёмнику доступ на улицу, где завывал снежный буран. Он понимал, что сегодня не устранит Озена, надо не бежать, нет, это стопроцентное тактическое отступление.

— Не дайте ему выйти! — завопил Озен.

Пока громилы химика сообразили, ассасин схватил свою рабочую сумку и выпорхнул в образовавшуюся дыру в стене прямо на мороз. Скрыться в снежном кружеве труда не составит: этот городишко может похвастаться довольно плотной застройкой, отчего скакать по крышам в лёгком доспехе одно удовольствие. Чего не сказать о бронированной страже, которые натурально могут застрять меж домами в своём грозном стальном обвесе.

Наёмный убийца перешёл на спринт, змейкой улизнул по узким улочкам верхнего квартала. Во время пробежки ассасин в сотый раз пожалел, что его гильдия не обучает таким роскошным заклинаниям, как «согревающий свет», «тёплый светоч» или накрайняк, «лечение простуды». Последнее точно пригодиться в обозримом будущем… несмотря на плотный капюшон и маску на лице, подхватить простуду при забеге на морозе сущий пустяк.

А городишко довольно запутанный, особенно, когда дело касается погони в непогоду. Да, мест, где сныкаться, полным полно, вот только заблудиться в череде одинаковых поворотов на идентичных улочках проще простого.

Ассасин считал повороты, стараясь не сбиться со счёту: от первой чёрной стены к серой, два раза направо, потом влево, спуститься по едва заметной лестнице слева, и влево, и влево… и влево… Вот такая мудрёная архитектура у северян, которые подсмотрели дизайн городов на востоке, но не поняли, почему ихние зодчие так строят. Ответ: создать большое количество тени. Разгребать снег в тесных углах то ещё приключение, потому его никто толком не чистит!

Наёмник и не заметил за собственными размышлениями, как на его пути объявился громадный тучный дед в ярко-красной шубе. На спине незнакомец тащил мешок, вдвое его больше, а рядом мешки поменьше. Ассасин не сразу понял, что мелкие сумки у странного деда изготовил тот же самый мастер, что выдавал экипировку самому наёмнику, а потому…

— Охо-хо-хо! — зычно издал звук огромный дед.

Он довольно добродушно наклонился к юркому ассасину на снегу, посмотрел на него бесконечно тёплым взглядом и протянул руку так, будто тяжесть за плечами никак не обременяла.

Наёмник давно перестал верить в добро и бескорыстную помощь. Это со стороны казалось, будто добрый дедушка помогает ему встать, а воображение ассасина дорисовало доброму бородатому лицу зловещую ухмылку, а в мешках будто бы загремели клинки.

Убийца в панике схватил сумку, ловко прыгнул обратно на ноги и дал такого дёру, что поминай как звали. Адреналин после встречи с гигантским дедом отпустил спустя какое-то время, ассасин забился на чердак непримечательной колокольни для оповещения об опасностях. Туда не задувал ветер, с улицы никто не сможет разглядеть силуэт наёмника, а потому он устало уселся на пятую точку и тут же вскочил:

— Ну и холодина!

Северный камень ночью в мороз не лучшее место для отдыха, потому ассасин начертил на припорошенном полу нехитрый символ, призывая себе маленькую саламандру. Огненные зверьки тоже не любят холод, а потому было принято решение сбегать вниз за деревяшками для костра. Свалив всё в кучу вокруг саламандры, очаг разгорелся приятным тёплым огоньком. Сама рептилия обрадовалась костру и свернулась калачиком, запылав пуще прежнего.

Вот теперь можно временно расслабиться и поесть. Что там в сумке?

Ассасин потянулся внутрь, но тут же одёрнул руку со смущённым видом.

— Это что такое?

Спросил он сам себя и достал странный конверт из довольно дешёвой бумаги. В такую ещё рыбу заворачивают и передают послания в гильдии воров. Наёмник распаковал этот свёрток и на замусоленной жёлтой бумажке прочитал слова, выведенные весьма корявым почерком:

Здравствуй, Дедушка Зима!

В этом году я ничего не попрошу для себя, попрошу для братца. Ему очень нужно лекарство от кашля.

И подпись: Лин.

— Ха…

Ассасин нахмурился и повертел записку в поисках шифра, заклинания или двойного дна — ничего. Тогда он достал ещё один конверт?.. Теперь это был кусок коры, где начало было идентичным первому письму, но просьба другая: маме очень хочется кушать.

Наёмник достал ещё три письма, распаковал, прочитал. Везде «Здравствуй, дедушка Зима!» и скромная просьба.

— Ничего не понимаю… Зачем что-то у кого-то просить, если можно заработать, отобрать или выменять?

Убийца и правда не понимал проблем просивших, однако нехотя вспомнил своё детство до вступления в гильдию. Ну да… холодное помещение, скверные родители, голод…

Ассасин поднял глаза вверх на падающие крупные снежинки, и отложил письма. Чувство горечи явственно ощущалось во рту и закололо в груди.

— Столько лет, а всё равно не избавился от сентиментальности.

Убийца измученно улыбнулся, а потом снова взял один конверт, на котором…

— Обратный адрес?! Почему я не увидел его сразу, я что — слепой?!

Наёмник перепроверил все тринадцать конвертов, на каждом появился обратный адрес отправителя. Но и это ещё не всё: прикоснувшись к бумаге, в его голове всплыли образы тех, кто писал письма Дедушке Зиме.

Похоже было на образы, какие показывают колдуны в своих кристаллах-визорах, всё такое реалистичное и… грустное. Несчастные люди, серые жилища, горе, но… почему они стол оптимистичны? Не плачут, подбадривают друг друга, заботятся, отдают последнее.

Умом ассасин понимал, что на их месте давно бы совершил десятки преступлений, даже не задумываясь, отчего скорбно выдохнул тяжёлый ледяной воздух из лёгких. Да что там говорить: любой из этих людей больше достоин жить, чем жалкий беспринципный наёмник.

Ассасин снова посмотрел в окно в темноту бурана. Ночь впереди длинная, его цель контракта никуда не денется в такую погоду.

— Значит так, ящерица: мы идём делать то, о чём я могу пожалеть.

Это было адресовано саламандре, которую вместе с тлеющим углём собрали в специальный согревающий фонарь на поясе убийцы. Она может и протестовала, но дверца захлопнулась и ассасин отправился.

Куда?

Утешать приступ вновь возродившейся совести и человечности.

— По приоритету у нас кто? Обделённые здоровьем, правильно?

Наёмник решил подходить к делу основательно, как всегда выстроить цепочку приоритетов, как учили. Остаётся вопрос: как помочь этим людям? Деньги он носил всегда при себе в потайном кармашке под одеждой, вот только сейчас ночь, лавки закрыты, а красть запрещено кодексом. Ассасины это не какие-то там беспринципные отребья, которые берут всё, что к полу гвоздями не прибито.

Тем ни менее, лечебные настойки и противоядия всё ещё на поясе, авось какая-нибудь поможет. Еда… тут сложнее. Запасы были в сумке, которые остались у здорового деда. Оставался вариант поживиться чем-то в таверне, где остановился наёмник, но опять же — ночь. В это время суток ни один хозяин не разожжёт очаг.

Ассасин выдвинулся в трущобы, где проживали две семьи с больными людьми. Странно, что свет до сих пор горит в некоторых домах. Кому не спится?

Окна нужного обветшалого домика как раз горели, будто бы зазывая ночного гостя. Ассасин остановился в нерешительности, постучался в дверь. Ему открыл маленький мальчик с весьма озадаченным видом. Увидеть представителя гильдии убийц на пороге мало кто захочет.

— Не бойся, — сразу сказал ассасин. — Я пришёл помочь твоему братику.

Ребёнок будто бы оцепенел от страха, молчал, послушно впустил наёмника. Тот осмотрелся: всего одна комната, которая и кухня и прихожая и спальня в одном лице. На большой кровати спали беспробудным сном трое мужчин. Судя по грязи на их руках и лицах, шахтёры, которые отсыпались после спуска.

На маленькой скамейке, подложив под голову видавшую виды меховую куртку, кашляя, пытался заснуть самый младший член семьи.

— Что с ним?

Ассасин спросил сам себя, но ему ответил мальчишка:

— У братика жар, не проходит кашель.

«Рудниковый кашель», — догадался наёмник.

Подобным недугом страдают только взрослые шахтёры, но иногда и дети, которые проводят много времени под землёй. Вероятнее всего, пацан активно помогает старшим. Допомогался.

Ассасин снял с пояса флакончик с панацеей, подумал, что этот акт доброты будет стоить ему месячного жалованья, а потом вылил зелье мальчику в рот.

— Вы решили добить его, чтобы не мучался? — чуть ли не плача спросил мальчуган.

— Теперь всё будет в порядке.

Ассасин потрепал парнишку по русым волосам, а сам отправился во второй дом, где некто просил спасти маму. Если наёмник всё правильно понял из письма, то очередным зельем тут не обойдёшься.

На соседней улице уже не горел свет в окнах, пришлось стучать в кромешной темноте, терпеливо ожидая, пока хозяева проснуться.

— Кто там?

В этот раз дверь сразу не открылась, обитатели были осторожнее мальчишки из прошлого дома.

— Лекарь.

Ляпнул ассасин и дверь тут же распахнулась. Как и в первый раз, его встретил ошарашенный взгляд, ведь экипировку братства убийц знают все.

— Где твоя мама? — спросил наёмник очередного мальчика.

— На печке…

Убийца без приглашения проник в дом, подвинув ребёнка, отыскал глазами женщину, что лихорадочно тряслась около печи. Она бросила затравленный взгляд на гостя, но ничего не сказала, лишь задышала чаще, обливаясь потом.

Первое, что бросилось в глаза ассасину — руки. Грубые, в порезах. Они рассказали ему о том, что несчастная работает на рыбном рынке, имеет дело с морским подножным кормом, в частности с мидиями. Столь специфические порезы на кончиках пальцев могут оставить только их острые раковины. А ещё на них любят расти ядовитые актинии и отдыхать морские ежи.

Взгляд скользнул на запястье — вот оно! Колючка торчит, будто вонзилась прямо в кость, травит организм. Про этот яд ассасин знал: из морских ежей часто делали транквилизирующие дротики прямо из их собственных шипов. Ничего опасного, если не переборщить с дозой.

— Какого размера был ёж?

Женщина нахмурила брови, молча показала руками размер чуть меньше яблока. Ассасин выдохнул — доза несмертельная. Он вытащил из кармана кусачки, осторожно взял руку женщины и с небольшим усилием филигранно вытащил шип. Затем достал спирт из флакона, полил рану, женщина вскрикнула, но быстро успокоилась, когда поняла, что наёмник делает всё без злого умысла.

Рядом крутился её сынишка с круглыми от волнения глазами. Вроде и помочь хотел, да не знал как, решил не вмешиваться.

Оставалось только дать противоядие.

— Выпейте, полегчает.

Наёмник вручил ампулу женщине, кивнул мальчику и покинул их. На улице буря поутихла, снег падал ровно, но непрерывно. С неба просачивались редкие проблески луны.

— Прекрасная погода для охоты, верно, ящерица?

Ассасин похлопал по согревающему фонарю с саламандрой и побежал в сторону городских ворот. Авторы целых девять писем страдали от голода. Добыть на охоте что-то сносное вряд ли получиться, но лучше так, чем красть. Оставлять людей голодными не позволяла обострившаяся совесть. Почему-то с каждым спасённым человеком внутри становилось так тепло на душе, будто внутри расцветала весна. Давно позабытое чувство.

Ассасин выбрался за город, забрался в первый попавшийся лес и прислушался: ночные птицы ухали, тоже вылезли на хорошую погоду посмотреть, да поймать парочку-другую грызунов себе на ужин. Грызунами кормить людей наёмник не планировал, а вот добыть пару тушек хищных птиц — очень даже! Понятное дело, не гусь, и даже не курятина, да ещё и специфичная на вкус (проверено на себе), но оно поможет протянуть хорошим людям лишние пару дней.

Ассасин взвёл зачарованный наручный арбалет с самонаводящимися болтами, которых осталось всего три после потасовки в лаборатории. Ну, три выстрела, три птички. Тут уже ничего не поделаешь.

Наёмник долго брёл по лесу, выслеживая филинов, но те едва его видели, разлетались, будто знали, какие у него планы на их тушки. Скоро полночь, надо шевелиться, а ни одной дичи не подстрелено.

Снаружи стало заметно холоднее, саламандра в фонаре плохо справлялась со своими обязанностями без нормального очага. Ассасин погрел руки через перчатки и поёжился.

Хруст ветки неподалёку сразу же привлёк его внимание. Наёмник опасался, что наткнётся на другого человека с неясными намерениями, или того хуже — на медведя. Двигался осторожно, не выдавая себя.

— Ох, здравствуй! Чего не спим?

Тихо вырвалось у наёмника, когда он встретился взглядом с огромным кабаном. Размером в две свиньи, клыки торчат как кинжалы, щетина жёсткая, больше похожа на стальную проволоку, нежели на волосы. Тело хорошенько присыпано снегом, будто кабан гулял в метель, но вопрос — зачем?

Животина явно не ночная, берлоги поблизости нет, так откуда он взялся? Пока ассасин размышлял, кабан взвизгнул и целенаправленно ринулся на него. Одним ловким прыжком убийца оказался на ветке дерева, избегая смертоносный натиск дикого животного.

Но кабан и не думал пройти мимо, ему что-то было нужно от наёмника. Животное подстерегало его снизу, топая копытами и раздирая клыками кору дерева. Каждый раз, когда кабан касался дерева, по стволу чувствовались мощные толчки.

Убийца прикинул в уме, что охотник из него так себе. Конечно, бывали дни, когда приходилось добывать пропитание самостоятельно, однако он никогда не замахивался на тех, кто мог его разорвать в клочья. Отстрелить пару зайцев совершенно не то же самое, что вступить в схватку с кабаном. Да и болтов в арбалете всего три… Пёс его знает, насколько прочная у него шкура.

Пока убийца разрабатывал план, к кабану пришло ещё одно животное — небольшой медведь!

— Что вам всем от меня надо, я не пойму?!

Звери переглянулись между собой, потом с ассасином, а после начали ковырять дерево вместе.

— Да вы издеваетесь…

И тут до наёмника дошло: согревающий фонарь! Эта магическая побрякушка воздействует не только физически, но и ментально. Как? Всё просто: тепло фонаря расслабляет, наполняет чувством защищённости и даже ускоряет лечение ран. Словом, работает как магнит для тех, кто замёрз или замерзает.

— Понятно, — ассасин тяжко вздохнул.

Холодно, сидеть на суку неудобно, а снизу два дегенерата ковыряют тонкий ствол дерева. Уж на пару они повалят ствол только в путь, дайте срок. Наёмник начал искать пути к отступлению, но ни одного дерева рядом, чтобы перепрыгнуть по веткам словно белка. Вокруг нет камней, чтобы маневрировать от зверей. И кустов нет, чтобы скрыться. Зато есть очистившееся небо, которое обнажило яркую луну, будто распахнувшийся глаз великана.

Едва небо очистилось, откуда-то сверху разнёсся мощный птичий крик.

— Грифон?! Зимой?! Вблизи людских поселений?!

Удивлению убийцы не было предела, но это и правда прилетел грифон. Появление жуткого существа заставило животных снизу прекратить ломать древо. Более того, жуткий грифон приметил снизу добычу, камнем ринулся на медведя. Во время приземления досталось и кабану: его буквально располовинило, если такое слово правда существует.

Грифон сжал тушку медведя в цепких лапах и улетел, сопровождаемый ошеломлённым взглядом ассасина, который уже тридцать раз успел принять решение стать духовником в храме и завязать с ремеслом убийцы.

Кабан снизу скончался от полученных травм, а у наёмника появилась здравая идея не оставлять тушу волкам, а принести это мясо голодающим семьям. Убийца снова погрел руки об фонарь на поясе и попросил саламандру:

— Нам предстоит долгая муторная работёнка, пожалуйста, продержись хотя бы часик ещё, я покормлю тебя новыми углями, обещаю.

Работа и правда предстояла трудная: перетащить тушу кабана поближе к городу, там распотрошить, а потом в несколько заходов отдать это мясцо нуждающимся.

— Чем я только занимаюсь… — ассасин снова тяжко вздохнул.

Осуществить затею получилось, однако пришлось сделать паузу и создать очаг для подпитки саламандры. Мороз крепчал, едва метель прекратилась. Вот такой на севере парадокс: в метель теплее, чем при ясной погоде!

Семьи из охапки писем были накормлены к половине третьего ночи. Наёмник и представить не мог, что принесённые куски кабанятины вызовут столь сильную радость и поток добрых слов в адрес убийцы. Да, убийцу БЛАГОДАРИЛИ, за сущий пустяк, который может сделать каждый, но почему-то не делает. До дрожи странное ощущение.

К трём часам ночи ассасин и сам проголодался, развёл очередной костёр на окраине леса и перекусил остатками кабана. Часть мяса отдал саламандре, чтобы грела лучше. Такова у них сила: чем ценнее отдаёшь предмет на сожжение, тем мощнее от них тепло.

Остались три самых странных контракта, то есть, просьбы в письмах. Убийца перечитал их внимательно ещё раз. В первой просилось запретить нерадивому отцу семейства играть в азартные игры. Во второй просто абсурд — добыть ёлку с украшениями. Последняя просьба выглядела чересчур интересно: разрушить отцовскую лабораторию? Что?

Последнее письмо заинтересовало убийцу сильнее всех прочих.

— До сих пор были вполне себе оправданные и безобидные просьбы, без членовредительства и покушения на жизнь. Почему тогда этот слишком аккуратный чистый конверт с белоснежной бумагой и написанный ровным красивым, будто девичьим почерком, требует подобного варварства? Это хорошее дело, что ли? Всё моё нутро вопит о ловушке, подставе и неправильности. Ты слушаешь, саламандра?

Саламандра, конечно же, не слушала, потрескивала в костре и тяжко вздыхала от мысли, что через пару минут её опять засунут в фонарь работать.

Убийца решил оставить моральные дилеммы на потом, решить вопросы попроще. На повестке ночи лудоман-отец, что автоматом горе в семье. Ассасин самодовольно улыбнулся, ему пришло решение сразу.

Маршрут его был незамысловат: до адресата, там не найти играющего отца, испугать обитателей дома, узнать, где играет этот непутёвый мужик, зайти в шарашкину контору с игральными залами, и… поздороваться. Да, вот так просто. Приветствие от ассасина всегда означало одно: гильдия велела донести послание жирным намёком, она его донесёт. Всех непонятливых уберёт с глаз долой.

Короче, нет теперь в этом районе игрального дома, но убийца пошёл немного дальше и окликнул того мужика, на прощание сказал ему, что каждого, кто будет брать грязные деньги за игровыми столами, придёт его гильдия. А потом похлопал по плечу и мирно отпустил.

А теперь… опять к костру возле леса, рубить ёлку! С деревом понятно, а что за украшения такие? Золото с брильянтами туда вешать? Вроде, не по беднякову честь такие развлечения. Еду? Ну… это глупо и не практично. Разве что конфеты или вяленое мясо… Да где их достать?

Вообще, под плащом остались лески с костяными колокольчиками — типичная охранная система ассасинов, которую они развешивают перед ночёвкой или отдыхом. А что? Выглядит красиво! Вон какие резные, какие звенящие!

Убийца воткнул срезанную ёлочку в снег, обмотал по кругу своими колокольчиками и оценил взглядом самого строгого критика:

— Хороша. Определённо, хороша. Что скажешь, ящерица?

Саламандре в очередной раз было наплевать.

— Сверху бы что-то прилепить, а то ощущение, будто чего-то не хватает…

Ассасин взглянул в сторону города, взгляд зацепился за флюгер, на котором качалась вороная звезда.

— Нет, ну в принципе… Будет сочетаться с моими колокольчиками.

Сказано-сделано: флюгер был успешно срезан кусачками, а потом примотан проволокой на макушку, что полностью удовлетворило ассасина. Он взял ёлку в охапку и потащил по улочкам до адресата. Пока нёс, в голове роились странные мысли: вдруг кто увидит убийцу за таким необычным делом? Что подумают?

Долго опасаться не пришлось, ёлку доставил до радостных адресатов. В этот раз не трущобы, вполне себе сытая семья, но без особого декора в доме. Девочка была права в своём письме — ёлка тут не лишняя, как влитая!

Вроде людей обрадовал, а самому тоже приятно стало.

Радость длилась недолго, блаженная улыбка сползла с лица ассасина, когда он вспомнил про последнюю просьбу.

— Драконова кочерышка!

Выругался убийца. Ноги нехотя передвигались в сторону… минуточку, а в какую сторону?! Наёмник перечитал письмо и наконец обратил внимание на адресата, вытаращил глаза:

— Озен, проклятущий сын!

Отправителем был кто-то, кто владел домом рядом с фабрикой взрывчатого вещества. По документам, Озен Блайт проживал один, потому что занимался не совсем легальными исследованиями, так кто же тогда отправил письмо? Да ещё такое аккуратное…

Ассасин вскинул голову, к нему пришло осознание.

— Либо госпожа Блайт, которую никто не видел, но, что более вероятно, юная Блайт, о которой тоже никакой информации.

По-хорошему, надо хотя бы выслушать человека. Убийца уверен, что должна быть весомая причина, по которой член семьи может желать кому-то разрушения детища всей жизни, иначе и быть не может.

Убийца нехотя приблизился к небольшому особняку подле фабрики взрывчатых веществ и как собака удивлённо наклонил голову: в небольшом окошке на втором этаже, запорошённом снегом, кто-то целенаправленно мигал керосиновой лампой.

— Это мне, что ли?

Ассасин не мог поверить, что его, столь опытного и неуловимого, так просто срисовали на тёмной улице ночью. Тем ни менее, приглашение пришлось принять. В доме особняка имелся балкон на втором этаже рядом с тем примечательным окошком, куда и запрыгнул наёмник. Ему тут же открыла дверцу молодая и очень симпатичная девушка в тёплой ночнушке с той самой лампой, которой она мигала из окна.

— Это вы?!

По огромным удивлённым голубым глазам незнакомки складывалось впечатление, будто она сама не верила, что хоть кто-то откликнется на её зов.

— Я.

Ассасин не растерялся и подыграл, сохраняя невозмутимость.

— Вы пришли! Я уже потеряла веру!

Девушка явно ликовала и ни сколько не смутилась того, что перед ней печально известный член гильдии ассасинов.

— И вот я пришёл.

Наёмник в стал в позу ожидания, сложив руки на груди, так ему казалось, что он выглядит круче. Девушка быстро сообразила, что нельзя тратить его время, надо бы изложить суть вопроса.

— Милостивый посланник, вы не могли бы отнести это в котельную, положить в печь для растопки и запустить машину отца?

Златовласая красавица протянула странную штуку, чем-то напоминающую по форме косточку-лакомство для собак, от которой сильно пахло смесью серы с селитрой, и вроде бы чем-то ещё.

— Один вопрос: зачем?

Любопытство ассасина сегодня лилось через край. Моральная сторона вопроса сего мероприятия в коем-то веке подала голос. Необычно, даже щекотно где-то под рёбрами.

Златокудрая девушка тяжко вздохнула и поведала наёмнику о непростой судьбе Озена Блайта: о том, как у него была мечта стать государственным алхимиком и обеспечивать семью, как он её достиг и сразу утратил, как ступил на скользкий путь, как познакомился с подпольным бароном, что надоумил его делать взрывчатое вещество, о том, что король просил его вернуться на службу, но уже поздно, Озен погряз в криминальном мире.
Много чего рассказала милая девушка, едва не плача в моменте, а наёмник тихонько удивлялся за маской на лице, потому что рассказ юной Блайт расставил многие точки в этой истории с бывшим алхимиком.

— Я правильно понимаю, что если не будет трущобного барона и завода по изготовлению взрывной смеси, твой отец сможет отправиться обратно на службу к королю?

Ассасин был довольно умён, выстроил всю цепочку причинно-следственных связей и попросил подтверждения своих догадок. Златокудрая и голубоглазая охотно кивнула.

— Но как вы?..

Убийца выставил руку вперёд и покачал головой.

— Это не ваша забота, милая леди. Просто смотрите на часы и отмечайте про себя: через полчаса будет красочный салют, который разбудит весь ваш город, а для твоего отца это будет сигналом к новой жизни, уже без криминала.

— Но…

Ассасин выскользнул из комнаты на балкон и скрылся во тьме, оставив девушку одну. Бедняжка очень переживала, каждую минуту поглядывала на часы. Особенно последние минуты заставили понервничать, аж дыхание перехватило. Часы пробили четыре часа, дочь Блайта выскочила на балкон в одной ночнушке и тут же охнула, когда в небо выстрелил столб ярких искр, вырвавшийся прямо из отцовского завода. Этот светящийся шар пробил всю фабрику насквозь, достиг неба, поравнялся с луной, а потом… гласно взорвался на всю округу и разразился искристым цветком разноцветных искр.

— Он смог…

Прошептали губы девушки.

Небольшой эпилог.

Наёмник и сам любовался плодами своих трудов с крыши колокольни, держал в руках открытый фонарь с саламандрой, которая тоже решила посмотреть на вырвавшийся огонь. Её любимая стихия, как никак.

— Хо-хо-хо!

Раздалось позади, едва рука косматого дедушки коснулась плеча ассасина, он сказал:

— Я ждал тебя.

— Вот как? Хо-хо-хо!

Здоровяк с мешком на плече снял с себя сумку ассасина свободной рукой и протянул. Убийца благожелательно кивнул, взял свою вещицу и… чуть не упал.

— Кажется, моя сумка прибавила в весе… совсем немного, да.

— Хо-хо-хо! А ты думал, я тебя одного без подарочка оставлю? Негоже! Ты так хорошо поработал за меня, я растрогался. Хо-хо-хо!

— А что там в моей сумке?

Ассасин пытался изобразить незаинтересованность, но доброго дедушку было не обмануть.

— Так открой! С праздником тебя!

Дедушка рассмеялся в последний раз, слился с метелью и растворился в воздухе, будто его никогда и не было. Наёмник смущённо пожал плечами, а потом открыл сумку и состроил странное выражение лица. То, что он там обнаружил, он уж точно не ожидал увидеть. Искренняя улыбка счастья растянулась на его вечно угрюмом лице:

— Да… с праздником меня, это точно!