Новогодний пассажир

Госпожа Прибайкальская Стужа пожаловала в наши края. Укрыла леса пуховыми шапками, проверила лед на крепость. То тут, то там покрыла серебристой патиной раскидистые ветки на деревьях по берегам Байкала. Возвела замки белоснежные да расчистила ветром переливающиеся на солнце зеркала. Забава у нее такая – нет-нет да вставить между сугробов стекла ледяные, чтоб как девица-красавица на себя в отражение поглядывать. Кому ж еще художников да музыкантов вдохновлять?

Чуть затихла госпожа, прислушалась на мгновение. Поезд – «ту-ту» да «ту-ту», все снегири так перепугаются.

На станцию «Слюдянка-1» прибывал скорый из Иркутска. Народу было не продохнуть – поезд под самый новый год мчался, да словно от старого, как от волка убегал – вдруг догонит, и не успеют пассажиры к праздничному столу.

Заглядывает Стужа Прибайкальская в окно, присмирела, к окну прилипла. Затаилась, путников рассматривает. И кажется ей, что сегодняшние пассажиры счастливее, чем вчерашние гости. Теперь с каждым днем поезда радостнее и оживленнее пойдут, праздничное настроение к важной дате увеличивается.

Ан, нет, ошиблась, не все довольны. Сидит синеглазая девочка одна у окна, лоб нахмурила, руки перекрестила.

- Снежаночка, ну хватит печалиться, - говорит ей мама, теребя дочку за пухленькие щеки.

Молчание. Девочка отвернулась и смотрит в окно. Как со Стужей взглядом не пересеклась?

- Снежаааан, - зовет мама снова, да голос ее растворяется в плацкартном гуле.

А что ответить? У человека горе. Ей всего семь лет от роду, а она такое узнала… Тааакоооое! Петька из первого «В» возьми да скажи – что Деда Мороза нету. И не было никогда. Все это выдумки взрослых, чтобы детей разыгрывать. Кладут они подарки под елку, а потом над детьми потешаются. А она – дура снежная, раз верит в небылицы (так одноклассник ей и сказал, за что и получил «математикой» по голове).

Да ладно бы просто Петька ляпнул. Пережила бы. Но ведь Снежана маме рассказала. Надеялась, что та ее успокоит. А она… «Надо нам с тобой, милая, поговорить». Так и сказала. Еще добавила – ты уже взрослая…

А ведь Снежана любила новый год всей душой. За два месяца игрушки елочные доставала, снежинки на окно лепила, видео с прошлогодних праздников пересматривала. Как сейчас помнит ролик, было ей четыре года, она пальцем по стеклянной балконной двери водила, узорами украшала (так ей казалось). А папа ей:

- Дочка, ты чего это делаешь?

- Рисую, - ответила она важно. - Слизнями.

- Чем-чем? – не понял папа.

- Слюнями то есть. Рисую слюнями. – гордо ответила четырехлетка и продолжила «украшать» заиндевевшее стекло.

А теперь… Как-то по-другому все восприниматься стало. Не хотела она праздника, новогодней мишуры, подарков. Ну, с подарками-то она, может быть, погорячилась. Но на счет остального… Как же теперь? Если все не взаправду. И предали-то ее самые родные люди…

- Дочка, да не расстраивайся ты так, - продолжала мама гнуть свою линию. – Я же тебе объясняю. Дед Мороз – это дух такой. Он учит людей дарить радость друг другу. Новогоднее чудо – это то, что ты сама можешь сделать для других.

А что тут ей, Снежане, понимать? У человека вся жизнь теперь под откос. Протерла она ручкой окно да пригляделась. Вьюга забушевала, а они всего-навсего несколько часов как от Иркутска отъехали. Смотреть теперь на снежное буйство еще долго.

Раньше Снежана любила ездить в поездах. Целых два раза по железной дороге путешествовала. Стук колес, и чай, что проводница разносила. Мама, папа и собственная комнатка в большом вагоне. Но нынче все не так. Папу отправили в командировку, и новый год они встретят у бабушки во Владивостоке. Вместо уютного купе достались боковые места в плацкарте. А это, надо сказать, совсем не то пальто! Здесь шумно и людно. И ребенок маленький кричит уже минут тридцать. А как спать-то здесь?

Ужас! Лучше отвернуться к окну. А там опять – зима.

- Мандаринчиков не хотите, - видя, как девочка насупилась, соседка с верхней полки протянула ароматную сладость.

- Нет, спасибо, - вежливо ответа Снежана и отвернулась. Оставили бы ее уже в покое!

Соседка все не унималась – начала опять что-то в сумке необъятной разыскивать.

- Это тебе точно понравится, - подмигнула тетя и положила что-то ей в ладошку.

У Снежаны в руке оказалась янтарная стеклянная баночка. Маленькая, кругленькая, словно мамины тени на туалетном столике. А внутри – шишка сосновая, только крохотная.

— Это мед с шишкой, угощайся, - сказала соседка и улыбнулась, заметив заинтересованность девочки.

Мама Снежаны тут же подсуетилась и заварила дочке горячего шоколада, и кусок хлеба протянула. Снежана кусочек медом полила, облизнулась и ням-ням вкуснятину.

- И правда шишка! Я словно лес разжевала, - рассмеялась девочка. – Сначала подумала, она твердая, да и кто шишки-то ест! А она во рту тает. Я лес кушаю, мама!

Наконец Снежана заулыбалась. Мама с соседкой обменялись довольными взглядами.

- Может бабушке, позвоним, обрадуем? - спросила мама. - Ей будет приятно услышать твой голос.

Снежана замялась. Девочка любила встречать новый год у бабушки. В гостях у неё было всегда тепло и пахло настоящей елкой. Родители дома искусственную ставили, а бабушка – только живую. И пусть хвойная неказистенькая – бочка «лысоваты» да иголки опадают чуть затронешь. Но было в ней что-то особенное. Бабушка украшала деревце «дождиком», мишурой, бусами и гирляндами. А вот игрушки всегда складывала на вату под елку – и они словно в сугробе лежали.

- А почему ты так делаешь? – спросила в прошлом году Снежана.

- Видишь ли, внученька, у меня игрушки старые уже, как и я. Крепления поломаны, не годятся. Но мне они дороги, как память. Я другие не хочу.

Но сегодня девочке говорить с бабушкой не хотелось. Дед Мороз этот… Нет настроения. Бабушка спросит: как дела, как учеба? А тут снова «здорова». Снежана под самый праздник «двойку» по поведению схлопотала. Из-за Петьки-то. Жизнь кончена. В общем, экзистенциальный кризис у ребенка.

- Слюдянка, - объявила проводница, и пассажиры поспешили к дверям, на ходу нахлобучивая шапки и застегивая пуховики.

- Полчаса стоять будем, - сказала мама. - Следующая большая остановка не скоро. Давай выйдем? Метель успокоилась.

Девочка нехотя встала с насиженного места, оделась и спустилась с мамой на платформу между путями.

Вокзал Слюдянки напоминал резиденцию Снежной королевы – он был сделан из белого и розового мрамора, низенький, но по-сказочному уютный. Аккуратная кладка на здании смотрелась словно зимняя мозаика. На зеленой крыше вальяжно растянулись снежные сугробы. Шпиль у центрального входа словно ждал, когда его ознаменуют рождественской звездой.

Госпожа Стужа спряталась за вагоны и вздохнула, привлекая внимание девочки.

Снежана переминалась с ноги на ногу, вдруг заметила резкий порыв ветра, что сбросил с соседнего грузового поезда, перевозящего порожние вагоны из-под угля, ворох снега. Снежинки подлетели и закружились в танце. На улице стемнело, и в свете фонарей снег переливался, как новогодняя гирлянда.

Девочка побежала вприпрыжку к вагону, откуда слетел снег. Снежинки щекотали нос. Первоклашка высунула язык, пытаясь поймать хоть одну. Тут слышит – писк какой-то. Чуть ближе к вагону подошла и ахнула.

- Мама, вагон мяучит! – закричала девочка.

- Не может быть, вагон грузовой. Тут нет пассажиров.

- Но я сама слышала! Пассажир есть, и он маяукает так – мяу-мяу. Жалобно!

Женщина дочке не поверила, но разрешила уволочь себя к вагону. Прислушалась – и правда мяукает!

- Кошка забрела что ли? – удивилась мама.

- Но кто же ее достанет? Она замерзнет.

Женщина замерла в растерянности. Как быть? Дочка такими глазами на нее смотрела – полными надежды и ждущими чуда. Тут мама поняла – надо спасать. Причем и кошку, и дочку, и новый год в придачу. Бросилась к проводнице, все ей объяснила. Та неохотно сдалась натиску и попросила вагонников, осматривающих состав, посмотреть, что к чему.

Двое мужчин полезли в пустой вагон. Смотрят – мешок перевязанный, а в нём годовалый белый котенок.

- Как же ты оказался здесь? Кто ж тебя так? – погладил его работник, опустив на большой рабочей варежке. А котенок ослаб, еле мяукает, трясется. - Давно видно едет, с самого Улан-Удэ, а может и дальше. Не одну сотню километров преодолел усатый.

- Кому еще один пассажир нужен? – крикнул мужчина, выбираясь из угольного вагона.

- Мам, давай оставим его, - попросила Снежана.

- Нам? Куда же? В поезд? К бабушке?

- Пожалуйста-припожалуйста! – умоляла девочка, хлопая голубенькими глазками. – Я больше ничего на новый год не попрошу!

Мама сдалась. Поняла – сейчас это то, что нужно девочке, чтобы вернуть веру в праздник.

- Хорошо, - махнула рукой, - забирай.

Так маленький, замерзший клубочек с большими испуганными глазами оказался в руках Снежаны. Хвост трясется, ушки прижаты, усы заледенели. Бедолага! Снежана кота скорее под пуховик поместила. И ощутила, как где-то в районе груди дрожит и трепыхается маленькое сердце.

Проводница отвела спасательную бригаду в проезд и пообещала принести молочка.

- Милая, ты котенка спасла. Больше никто его не заметил, а сам бы он не выбрался. Еще несколько дней в дороге – замерз бы, бедняга. А теперь кот в тепле, с едой и с новой семьей. Вот тебе и новогоднее чудо, Снежана!

Девочка обняла пушистый комочек и разулыбалась.

- Мамочка. А можно я бабушке позвоню?

Девочка прислонила телефон к уху, а щекой продолжила тереться о котенка.

- Бабуля, это я! Мы уже едем! Знаешь, что расскажу, не поверишь! – затараторила Снежана. – Мы котенка на станции спасли! Настоящего! Это чудо просто, и есть! Новогоднее! А еще мама разрешила его оставить. Мы его Пассажиром решили назвать. Ты с ними скоро познакомишься!

- Милая, хорошо-то как! – донесся потрескивающий голос в трубке. - Я очень рада! Так теперь уже не одно чудо, а целых два?

- Так как же два?

- Вы же ко мне, приболевшей, в гости едете! Я вместе с вами еще один праздник встречу, чем же не чудо? – рассмеялась бабушка, и внучка рассмеялась ей в ответ заливисто и громко, на весь вагон.

А госпожа Стужа улыбнулась, узором витиеватым окошко рядом с девочкой раскрасила да коту подмигнула. Она свое дело сделала, теперь ее другая работа ждет.