Новогодний Пир

Дорогая и комфортабельная карета наконец-то подъехала к парадному входу замка Финстэртум – обители клана Вандэрлих. Дороги сильно замело, и мне пришлось сменить несколько извозчиков, чтобы добраться сюда вовремя. Многие просто не выдерживали лютого мороза и отказывались от работы, за которую уже получили плату… порой я даже был вынужден идти пешком.

Наконец-то я «дорос» до подобных мероприятий. Я наслышан о пирах, которые устраивает лично барон Конрад Грэйвен. Представляете, он отправляет своих подчиненных, чтобы они лично в руки доставили приглашение тем, кто достоин!

И вот он я. Аристократично жду, когда мне откроет дверь лакей… но что-то уже слишком долго. Поправив черный фрак и надвинув цилиндр, я решаюсь выйти сам в ледяную зимнюю ночь, впуская морозный воздух в и без того промерзшую карету. Заснеженная главная площадь встретила меня огнями, которые многократно отражались от заиндевевших каменных стен. Огромная ель, украшенная флажками и игрушками, занимала главенствующую позицию в центре, но глаз сразу выхватил небольшое отличие – макушка была обломана и абсолютно пуста.

Из созерцания меня вырвал мелкий топот ног и сбитое дыхание где-то позади. Некто, кажется, даже пару раз упал, пока пытался добраться до моей скромной персоны.

– Сэр! Сэр! Сэр! Прошу прощения, сэр!

– М? А да, ничего страшного. Расслабься… Считай, что я слишком сильно отсидел зад.

Передо мной стоял глубинный гном. Его тёмно-синяя кожа немного порозовела от кусачего мороза. На уши была натянута меховая шапка, съехавшая набок, а тело укрывал расстёгнутый полушубок.

– М… Ээ… Вы очень великодушны… Сэр… Могу я узнать ваше имя и… клан.

– Леонард Вэйл. Клан Вэйлов.

– А… Тогда понятно… Новенький… Да меня предупреждали о вашем прибытии… Можете пройти в зал церемоний на втором этаже… Барон скоро начнет… вы успели вовремя… Прикажете проводить вашего слугу в стойло?

– Это не мой слуга. Это кучер и карета извозчика из соседнего города.

На козлах сидел трясущийся мужик, укутанный в бараньи шкуры. Даже они не спасали от лютого мороза. Он продолжал смотреть прямо пустым взглядом и никак не реагировал на наше обсуждение.

– Оу… Тогда у нас проблемки… Ну то есть у меня, не у вас…

– Благодарю за понимание… Эм…

– Спонг, сэр.

Я щёлкнул пальцами: Спонг… Веселого Нового Года, Спонг.

– Ага… И вам…

Замок встретил меня суетой. Первый этаж был скорее похож на музей древних эпох, на скорую руку переоборудованный в рабочий цех. Среди множества картин в золочёных рамах, статуй и драгоценностей, выставленных за стеклом витрин и нагло, небрежно сдвинутых к стенам, сновали те самые глубинные гномы. Они сидели за длинными столами, что-то мастерили, торопливо набивая мешки подарками с пёстрыми бантами, гладили и подшивали синие с красным костюмы, расчёсывали и укладывали накладные белые бороды и светлые парики. Всё это действо оглашалось громогласными криками и сопровождалось ударами плетей двергаров – глубинных дворфов – их извечных хозяев.

Я пробирался к широкой лестнице, стараясь никого не задеть, но, как и опасался, один из бедолаг на полном ходу врезался мне в бедро. Гном рухнул на мраморный пол, выронив коробку, из которой тут же донёсся звон разбитого стекла. Двергар, вальяжно расхаживавший прямо по столам, тут же издал нечленоразделенный рык и в один прыжок оказался у моих ног.

– Смотри, куда прешь, псина облезлая! Это я не тебе, человек. То есть… СЭР!

– Я догадался. Слушай, подскажи, как пройти в зал церемоний.

– Хах! Первый раз? Обычно первый раз бывает больно! А? А? А?

С натянутой улыбкой проговорил лысый, безбородый дворф, подмигивая мне своим единственным глазом. Я шутку не оценил, смерив его надменным взглядом.

– Че вы, аристократье, такие чопорные. Хер с тобой. То есть с ВАМИ. Зал в правом крыле. Лестницу найти, думаю, мозгов хватит.

– Благодарю.

Не желая продолжать беседу с этим субъектом, я поспешил в указанное место, краем уха уловив пару ещё более злобных фраз, обрушившихся на несчастного гнома.

– Че развалился, ушлепок! Раз руки из жопы растут, будешь драить сральник до самого рассвета! Тебе как раз будет удобно! А ну пшел, пшел!

Лестница. Длинный тёмный коридор, лепнина из золота. Красная ковровая дорожка, освещённая светом луны сквозь большие панорамные окна. Рыцарские доспехи, словно вечные стражи, охраняли высокие двери, из-за которых доносился приглушённый гомон толпы и задорная, нарочито весёлая музыка.

Из тьмы узенького прохода, ведущего в туалетную комнату, спиной ко мне вышел пугливый коротышка в плаще с капюшоном. Очередной гном, скорее всего, не рассматривал. Он разматывал длинный моток верёвки, висящий на плече. Услышав мои шаги, он забавно заёрзал, глаза его округлились, точно у испуганного кота, затем он схватил метлу и лихорадочно принялся подметать пол. Я прошёл мимо, слегка взмахнув рукой в знак приветствия.

Как и указывалось в письме, попасть на праздник можно было, лишь предъявив гербовую печатку, которую благоразумно упаковали в тот же конверт. Некоторое время я в растерянности тыкался в массивные дубовые створки и безмолвные латы, пытаясь понять, чего от меня ждут, пока наконец не обнаружил подходящее по размеру углубление рядом с замочной скважиной.

Рука потянулась в карман, но наткнулась на что-то тёплое и живое. Оно тут же дёрнулось и сбежало прочь. Обернувшись, я вновь увидел того слугу. Это был полурослик с грубыми, простоватыми чертами лица, а его капюшон был чуть приподнят от выпирающей высокой причёски. Он смотрел прямо на меня – взгляд испуганный, но с оттенком наглости – и протягивал мне, чуть склонившись, ту самую гербовую печать.

– Сэр, вы обронили, сэр.

– Эм… спасибо.

– Простите, побоялся отвлечь вас от важного занятия.

– Ну… ничего страшного…

– Вижу, что-то блестящее катится, думал, монетка, – быстро затараторил он. – Уже даже вкус новогоднего кренделька представил… А тут… видимо, фамильная драгоценность! Совесть не позволила остаться в стороне, поэтому вот, забирайте.

Полурослик сунул «фамильную драгоценность» мне в ладонь, быстро поклонился и, громко топая по ковру, засеменил в темноту узкого коридорчика.

– Стой.

Он тут же замер, будто вкопанный. Руки его застыли на уровне пояса, и что-то тихонько звякнуло.

– Держи. С наступающим.

Монетка, сверкнув, пару раз перевернулась в воздухе. Полурослик радостно развернулся, ловко поймал её на лету и стремглав бросился обратно в темноту.

Наконец-то, надев кольцо на указательный палец правой руки и приложив его к углублению, я услышал глухой щелчок. Дверь натужно брякнула, заскрипела тяжёлыми петлями и медленно отворилась, впуская меня в ослепительный свет церемониального зала.

Голоса многократно усилились. Музыка зазвучала громче и навязчивее. Народ, не сговариваясь, бросал многозначительные взгляды в сторону припозднившегося гостя, не отрываясь при этом от обсуждения своих, судя по всему, крайне важных дел. Большое, просторное помещение было украшено с размахом, вполне под стать статусу организатора праздника. Барон явно не скупился, создавая «атмосферу веселья».

В центре возвышалась огромная ель, обломанной верхушкой почти упиравшаяся в расписной потолок. Вокруг неё располагались ломящиеся от закусок столы с дорогими напитками, в основном, конечно, это были вина. Две изящные полукруглые лестницы вели на широкий балкон, за которым виднелись двойные резные двери в покои самого Конрада Грэйвена. И, что примечательно, ни один из гостей не решался подняться даже на первую ступеньку, будто перед ними лежала невидимая, но непреодолимая черта.

Я взял бокал красного вина и стал всматриваться в нарядную толпу, надеясь отыскать знакомые лица. Глазами это сделать не удалось, но вот слух уловил дьявольски знакомый смех. Направившись на звук, я тут же убедился, что моя догадка верна. Этот смех принадлежал одной из сестёр-близняшек, с которыми меня некогда пару раз сводила судьба. На глаз различить, кто из них кто, было практически невозможно, а сегодня, словно назло, они были одеты абсолютно одинаково. Но вот характер. Они стояли в окружении других дам, которых я видел первый раз.

– Давай, Лин, расскажи…

– Ну… эм… Тифлинга…

– Ха! Ну было же не так! «Хочу познать краснокожего парня с рогами! Говорят, у них горячая кровь… ух, затащила бы его к себе… на чай…» – девушки тут же рассмеялись, пока одна из близняшек вяло пыталась протестовать.

– Элли… Н-нет… Я такого не говорила…

– Приветствую вас, дамы. Сегодня прекрасный вечер, не правда ли?

– О, смотрите, кто пришёл! Сам Лео Вэйл! Вот, познакомьтесь, девочки, я вам про него рассказывала.

– Привет… Лео…

– Вы шикарно выглядите, ваши платья…

– Я знаю.

– Спасибо…

– Как дела у вашего отца? Он здесь? – Линтра едва заметно стушевалась и опустила плечи.

– Нет, мы уже взрослые девочки и можем сами посещать подобные мероприятия. А ты, я смотрю, тоже… подрос.

Элейна нагло ударила меня обратной стороной ладони по мягкому месту. Я рефлекторно согнулся пополам: Гм… Хух… Ну… Как видишь… Набрался опыта, да и возраст подходящий…

– Может, ты пойдёшь с нами? Ну… в роли Деда Мороза…

– Нет, Лин, он нам не нужен. Мы сами по себе.

Откуда-то сверху раздались хлопки, многократно отражаясь эхом от стен обширного зала. Толпа тут же начала стихать и поднимать головы.

– Кажется, я знаю, кто из вас нацепит бороду…

– Ну-ка цыц!

На балкон вышел барон, сложив руки домиком на уровне груди, смиренно ожидая, пока все присутствующие наконец соизволят заткнуться. Он выглядел как снег. То есть белый. Весь. Белая причёска со вздёрнутой чёлкой, белая борода, судя по всему, своя. Бледная кожа лица с тёмными впадинами ноздрей. И лишь белый фрак выделялся на нём ярко-алой бутоньеркой. Как только в зале повисла гробовая тишина, он ещё какое-то время молчал, одаривая присутствующих наиважнейшим взглядом.

– Добро пожаловать в Финстэртум! – начал барон голосом чуть более высоким, чем я ожидал. – Скоро наступит полночь, а за ней и новый календарный год! В честь этого события вы приглашены на новогодний пир, ставший несколько лет назад доброй и крепкой традицией! Многие из вас уже успели стать ветеранами, лидерами и даже в этом году помогли с организацией всеобщего праздника. За это – отдельное спасибо. А кто-то посетил эти места впервые…

Его взгляд скользнул по толпе, несколько раз задержавшись на поднятых лицах. В том числе и на моём. – Запомните! Если вы здесь, значит, вам оказана особая честь и доверие. Теперь – к неприятным новостям. До меня дошли слухи, что нам хотят помешать…

Толпа тут же охнула, зашепталась, беспокойно поглядывая друг на друга. Конрад поднял руку. Все замолчали.

– Не ищите врагов среди друзей. Лазутчики – смертные! В Абенроте обнаружена группа бродяг, крайне подозрительно интересовавшихся нашим праздником. Поэтому я, как организатор, не буду принимать участия в пиршестве, чтобы обеспечить безопасность, и от некоторых из вас я жду того же шага, – его взгляд снова утонул в толпе. Кто-то чертыхнулся на другом конце зала.

– А остальные… Несите праздник в дома, дарите подарки, радуйте народ песнями и плясками, соблюдайте маскарад и… приятного аппетита!

Он театральным жестом, почти реверансом, указал рукой в сторону выхода, и высокая дверь тут же распахнулась. Народ захлопал, заликовал, заухал, и под неразборчивое, возбуждённое бормотание толпа начала медленно покидать церемониальный зал, устремляясь вниз по лестнице. Я на мгновение растерялся, озираясь по сторонам, но поток сам понёс меня вперёд, к широким мраморным ступеням.

Внизу уже всё было готово. Костюмы аккуратно разложены на длинных столах. Объёмные мешки с подарками, перевязанные лентами, ждали у главного входа. Гномы с натянутыми улыбками, сквозь которые явно проступали усталость и страх, стояли наготове, чтобы оказывать любую посильную помощь.

Все принялись переодеваться, прямо тут, бесцеремонно, будто делали это уже сотни раз. Мужчины натягивали алые шубы, поправляли меховые шапки, цепляли пышные ватные бороды и парики. Девушки, перешёптываясь, примеряли и выбирали голубые и синие наряды, удивительно точно сидевшие по фигуре, поправляли длинные белые косы и наносили яркий, праздничный макияж.

«Деды Морозы» были готовы быстро и в нетерпении переминались с ноги на ногу у входа, в то время как «Снегурки» дотягивали свои сборы почти до полуночи. Среди мужчин нарастало лёгкое напряжение. Кто-то уже намеревался двинуться в путь прямо сейчас, но более опытные товарищи быстро остужали этот пыл. Я же стоял в стороне, спокойно ожидая команды. «Снегурки» мне не досталось… А возиться со скромной Линтрой или терпеть дерзкие выходки Элейны я совершенно не хотел.

Вот, наконец, все в сборе. Кто-то скомандовал начинать, и вся толпа под весёлый хохот и оживлённую болтовню двинулась вниз по заснеженной дороге, ведущей в долину, где раскинулся город Абенрот. Каждому были определены свои адреса, свои семьи. Мне же, как самому молодому участнику, достались дома на окраине, до которых предстояло топать несколько десятков минут. Если бы не строжайшее правило маскарада, я бы, не задумываясь, обернулся летучей мышью и добрался бы до места в мгновение ока.

Однако снег приятно похрустывал под валенками, подчёркивая хрустальную тишину ночи. Запах праздничной еды и свежей хвои витал повсюду, смешиваясь с кудрявым дымком из труб. Но, к сожалению, какой бы аппетитный ни был аромат у праздничного стола, голод мой иного рода. Неутолимый, древний, как сама темнота.

Улицы давно опустели. Горожане разбежались, разбрелись по своим тёплым норам и ждут нас… Меня… совершенно ни о чём не подозревая… Уже предвкушаю этот момент, когда…

– А? Что?

В подворотне раздался громкий удар. Я остановился и всмотрелся во мрак. Благо моя способность видеть в темноте помогала разглядеть все мелкие детали. Крышка одного из мусорных ящиков валялась на снегу, а вокруг, ходя по кругу, топтались мелкие следы лап. Через мгновение из-под груды отбросов показался енот. Он сонно потянулся и ухватил ближайший огрызок. Зверёк уже почти поднёс его ко рту, но вдруг уловил мой взгляд. И тут же выскочил из кучи, встал на задние лапы, поднял передние вверх и начал в такт покачивать округлым брюшком из стороны в сторону. Он делал это самозабвенно, играючи, и если бы мог вспотеть, то наверняка бы это сделал, даже в этот колючий мороз.

– Тфу, паразит. А ну, брысь.

Я притопнул ногой, и животное тут же пустилось вглубь переулка, забавно виляя полосатым хвостом. Почему-то это доставило мне лёгкое удовольствие, и, едва я развернулся, чтобы продолжить путь, как тут же впечатался носом в холодный метал.

– Ой. Простите, дедушка.

Передо мной откуда ни возьмись возникла пара. Крупный мужчина в латной броне, украшенной новогодними игрушками и в забавной шапке с помпоном, и синекожая девушка-дроу с узелком мандаринов и небольшим подарком в руках.

– Ну чего же ты так неаккуратно, дорогой. Говорила я тебе, что надевать свой парадный доспех плохая идея… вы не ушиблись?

– Хо-хо. Ничего страшного! Просто в голове зажглось северное сияние! Скажу я вам, было красиво!

– Ха-ха!

– Ха-ха!

Оба рассмеялись в голос. Я не ожидал такой бурной реакции.

– И вправду, барон хороших актёров нанял… Даже в неловкой ситуации не выходит из образа!

Тёмная эльфийка взяла меня за руку: – Я согласна. Спасибо вам за всё, что вы делаете. Вы стоите на страже самой важной традиции, вы – живое сердце праздника.

– Благодарю…

– Спасибо, что несёте эту непростую, но такую светлую миссию с достоинством, юмором и любовью.

– Да-да. Мне уже…

– Низкий вам поклон за каждые распахнутые от восторга детские глаза и за каждую вернувшуюся в сердце взрослого веру в добрую сказку.

– Извините, но мне пора.

Я с трудом высвободил правую руку из цепких пальцев умилённой девушки. Весь свой монолог она остервенело гладила внешнюю сторону моей ладони, что, как мне кажется, было совершенно неуместно.

– И вправду. Скоро полночь, а дедуля ещё никого не поздравил.

Мужчина получил тычок в бок. Девушка скорчила злобное лицо.

– Извините, мы пойдём. С наступающим вас.

– Ага… и вас…

Заметно ускорив шаг, я наконец добрался к одному из своих домов. Взобрался на невысокое крыльцо и учтиво, но твёрдо постучал в массивную деревянную дверь. Она распахнулась почти мгновенно, будто меня ждали. В проёме стоял мужчина средних лет с усталым, но мягким лицом. Он обнимал за плечи двух мальчуганов – одного помладше, другого постарше, которые смотрели на меня широко улыбаясь, полными ожидания лицами.

– Хо-хо! А кто это тут у нас? Дарвин и Лаврин?

– Да! Да! Да! – залепетали мальчики, перебивая друг друга.

– Ну что? Могу я войти? Пустите дедушку? А то совсем замаялся в дороге, – обращался я, конечно, больше к их отцу.

– Проходите, проходите скорее. Скоро полночь! Нужно садиться за стол!

Невидимая пелена, преграждавшая путь, моментально слетела с открытого дверного проёма, и я уверенной походкой шагнул в протопленный, тёплый дом. Атмосфера праздника была, конечно, и здесь, но значительно скромнее: простые украшения, накрытый стол, суетящаяся женщина, завершающая последние приготовления, и ёлка. Обычная ёлка. От её вида мне слегка поплохело. Вернее, от символа на самой её макушке… но это временно.

– Может быть, хотите есть? Или вина?

– Спасибо, я совершенно не голоден, – солгал я. – А вот от вина я бы не отказался.

– Дедушка, а где твоя Снегурка?

Почему-то сразу вспомнилась Элейна: – Хы-ы… Ушла на Бл… Бал. Новогодний бал…

– Жалко…

– Значит, будем без неё… что же делать, ё-моё!

– Мам, а когда уже будут подарки?

– Для начала нужно рассказать стишок дедушке…

– Не стоит, правда…

Их бьющиеся сердца и тёплый, сладкий запах живого тела сводили мне челюсти. Сдерживаться становилось всё сложнее.

– Так! А почему мы ещё не за столом? Осталось пять минут до Нового года! А ну, сорванцы, шагом марш! Сначала встретим, потом стишки и подарки.

– Ну па-а-ап!

– Возражения не принимаются! И вы тоже садитесь.

– Я же говорил, что…

– От вас возражения тоже не принимаются.

Уже более учтиво проговорил он, мягко положив руку мне на плечо. Он наклонился ближе к моему уху, почти сводя меня с ума пульсирующей веной на его шее.

– Передайте огромное спасибо барону Конраду Грэйвену. Без его стараний мы бы не смогли организовать детишкам праздник. А на таких актёров, как вы, ещё и в таком количестве, точно не насобирали бы и целым городом!

– Обязательно передам.

Часы с кукушкой начали кряхтеть, словно подстреленная птица, отсчитывая двенадцать ударов. Семья тут же встрепенулась, наполняя деревянные кружки, а я ждал. С лёгкой улыбкой на губах под пышными усами, которые надёжно скрывали мои острые клыки.

Как только последний скрипучий звук смолк, я почувствовал это. Внезапный, оглушительный прилив сил, такой мощный, что я не испытывал подобного никогда прежде. Не секундой позже, как и писал барон в своём письме. Тёмный артефакт на вершине башни замка, распространив свои миазмы, мгновенно отменил всё, что сдерживало меня до этого момента.

А дальше всё было просто. Следуя инструкциям, я внушил всей этой счастливой семье разом сияющие, оглушительные образы салютов и наконец приступил к своему Новогоднему пиру.

Первым я решил пустить в расход главу семейства. Оттянув от лица свою ватную бороду, я жадно впился клыками ему в шею и начал пить. Пить. Пить. Пить. Кровь тёмно-бурыми пятнами проступила на моей белоснежной бороде, тяжёлыми гроздьями закапала на и без того алое сукно шубы. Глаза заворожённого мужчины, сидевшего с блаженной, ничего не понимающей улыбкой, постепенно начали закатываться, и я с неимоверным усилием остановился. Скот убивать нельзя. Его нужно доить, использовать как можно дольше.

Следующей стала заботливая мать. Её кровь оказалась в разы приятнее, нежнее, почти пряной… Кстати, подобное пьянящее качество не зависело от пола или народности. Такой же тонкий, сложный букет я отмечал в совершенно разных обстоятельствах. В общем, пока что я ещё не успел до конца в этом разобраться. Я ведь ещё только учусь.

Детей я старался никогда не трогать, ведь к ним у смертных обычно особое внимание. Но сегодня, в честь праздника, я думаю, можно и попробовать. Я подошёл к старшему пацаненку и, отбросив в сторону ватную бороду, занёс клыки над его тонкой, пульсирующей шеей.

И тут раздался взрыв. Где-то высоко, далеко. Мгновенная слабость охватила меня, будто все силы разом покинули тело, но не только те, что даровал артефакт, но и мои собственные. Чувство натянутого, тяжёлого живота лишь усиливало этот жуткий эффект, а святой символ на макушке ёлки вдруг вспыхнул, запылал ослепительным, божественным светом.

Семья понемногу начала приходить в себя. Я тут же кубарем выкатился на улицу и, вставая, взглянув на свои руки, заметил, что где-то потерял гербовую печатку. Подчиняясь инстинкту, побежал прочь. Улицы города наполнились паникой, но не его жителей, а тех, кто ещё минуту назад на них охотился. Мои собратья так же, как и я, в растерянности выползали из домов, срывая с себя праздничные одежды, и бросались врассыпную. Лишь удалившись за последние дома, я почувствовал, как власть над собой возвращается. Не раздумывая, я обратился в летучую мышь и взмыл в холодный ночной воздух, желая понять, что же всё-таки происходит.

От высокой башни замка остался лишь дымящийся, горящий остов. А по зубчатой крепостной стене бежали четверо. Огромный детина в латных доспехах с двуручным мечом наперевес, полурослик с длинным ирокезом, в кожаной броне и с парой изогнутых кинжалов, светловолосый эльф, который прямо на моих глазах обратился в бурого медведя и закинул себе на спину четвёртую, синекожую девушку-дроу с тисовым луком за спиной. Они мчались к высоким витражным окнам церемониального зала. Воин в латах точным броском закинул коротышку прямо к стене, тот, будто кошка, вцепился в раму, разбил окно и нырнул внутрь. И конечно же, я их узнал. Коротышка из коридора. Парочка на улице и… чёртов енот.

Мои сородичи, кому удалось вырваться из города, теперь чёрными туманами, ворохом нетопырей или на своих двоих с бешеной скоростью неслись обратно, к замку, на зов угрозы.

Я же, поразмыслив здраво, решил не вмешиваться… Всё-таки был уверен – это не просто отряд безрассудных бродяг. Чтобы справиться с таким количеством вампиров, а тем более с самим бароном Конрадом Грэйвеном, нужна целая армия. Не может быть, что они пошли на штурм вчетвером… Хотя… Ай, в пекло это всё!

Мою “жизнь”, если её можно так назвать, мне никто не вернёт. К чёрту все эти «элитные» мероприятия с их пафосной подготовкой, если гребаным отрядам всякого отребья одинаково легко пробраться, что в бордель, что в укреплённый замок. В общем. Скажу так. Если бы не эти мысли, то, возможно, вы бы никогда и не узнали мою историю.