Новогодний Супермен

Уборщицу бабу Машу вызвали на работу в офис фирмы прямо в новогоднюю ночь. Затеянный сотрудниками развесёлый корпоратив плавно перешёл в банальную пьянку, с количеством горячительного перестарались и в итоге шефа увезли домой в состоянии бесчувственной тушки. Приняв руководство на себя, главбух зачем-то запер в сейф все ключи, потом сейф закодировал и начисто забыл код! Конечно, где-то были ещё и запасные ключи, однако определить их местоположение раскисший офисный планктон так и не осилил. И тогда самый хитрый позвонил домой уборщице и передал приказ якобы от шефа – быть этой ночью на рабочем месте и проявлять бдительность.

Баба Маша ужасно расстроилась. Всё одно к одному, на новогодний праздник дочери выпало работать в ночную смену и теперь некуда пристроить внука Бореньку. Не оставлять же восьмилетнего дома одного, тем более что внучок из-за простуды и так пропустил ёлку в школе. Собираясь это хоть как-то компенсировать, мама Бореньки и бабушка полдня провели на кухне, готовя его любимый "хворост" и крошечные, как внук любит, домашние пельмешки. Мандарины и конфеты ребёнку тоже были куплены, и что теперь?

После звонка из офиса, баба Маша набрала номер дочери:

– Мариш, велели срочно бежать на работу! Эти паразиты куда-то задевали ключи и теперь боятся, что у них там всё поворуют. Конечно на всю ночь… Как так – не ходи? Возьмут и уволят, где я в свои шестьдесят приткнусь? Решать самой? Тогда так: забираю с собой что наготовила, а телевизор и диван в кабинете начальника есть. И ёлка в офисе есть, даже целых две. Приберу там заодно, пока Боренька будет телевизор смотреть, потом покушаем и на боковую. Не переживай за нас. И с наступающим!

Прежде чем собрать сумку, баба Маша поставила внуку градусник. Как опытная бабушка она и так видела, что температуры у ребёнка нет, но как бывшая медсестра привыкла делать всё по правилам. "Вот и хорошо, значит можно и по воздуху пройтись, – подумала она, разглядывая чёрные, не тревожные цифры. – Тем более что идти всего-то квартал".

Бледненький вялый Борька на искрящейся огнями улице оживился. Бабушка и внук шли нарочно медленно, а когда добрели до здания офиса, даже пожалели, что короткая прогулка уже закончилась. Но увидев на первом этаже дежурного охранника, баба Маша опять утратила благодушное настроение.

– Валерка, так ты на посту! Зачем тогда меня вызвали?

– Потому что я за вашу шарагу отвечать не собираюсь, – пробурчал недовольный охранник. – Пропадёт чего, потом навешают всех собак, а мне это надо? Иди, баб Маш, на свой этаж и не скандаль. Не одной тебе сегодня не везёт.

Пожав плечами, она окончательно смирилась и потянула Бореньку к лифту. А когда вошла с внуком в празднично наряженную приёмную, настроение опять поднялось. Прибраться, конечно, тут стоило: стойка рецепшен завалена грязной одноразовой посудой, на полу куски фольги, кожура от мандаринов и фантики. Но прекрасная натуральная ёлка, вернее – дорогущая пихта, с неколючими, словно шелковыми иголочками, – принадлежала в эту новогоднюю ночь исключительно им одним! Внук даже не захотел смотреть телевизор и долго кружил вокруг зелёной красавицы, трогая веточки и причудливые игрушки, пока его бабушка умело орудовала тряпками и шваброй.

Наведя везде порядок, баба Маша прошла в крошечную кухню офиса подогреть в микроволновке заранее сваренные пельмени. Конечно, поужинать можно было и тут, но бабушка твёрдо решила – накроет для внука праздничный стол напротив камина. Был в огромном кабинете шефа такой уютный уголок: с камином, большим угловым диваном и стеклянным столиком. Другая ёлка – совсем крошечная, растущая в цветочном горшке, – стояла сейчас на полке камина как самое лучшее украшение. Пожалуй, этот Новый Год им обоим запомнится.

И он запомнился! Бабушка и внук с удовольствием отужинали и напились чаю с конфетами и "хворостом", потом баба Маша взялась за прихваченное с собой вязание. Перед этим она приглушила звук телевизора, потому что Боренька, полулёжа на диване, стал подрёмывать, как вдруг кто-то поблизости громко и раскатисто чихнул.

– Батюшки! Это кто? – перепугалась женщина, сообразив, что звук раздался изнутри камина.

В ответ в каменных внутренностях зашебуршало и кто-то опять чихнул, выпустив в комнату приличное облачко то ли золы, то ли пыли.

"Грабители! Вот дура старая, притащила с собой ребёнка!" – промелькнуло в голове у бабы Маши.

Отбросив в сторону спицы с почти законченным носком, она потянула за руку растирающего глаза Бореньку, одновременно пытаясь натянуть ему на ноги сапоги. Только бы им добежать до лифта, а с ворьём пусть разбирается охранник Валерка!

Но сбежать бабушка с внуком не успели. Раздался третий, самый громкий чих, после которого из камина вывалился очень странный тип – высокий, худой, и в пронзительно-красных трусиках!

Впрочем, на типе было и синее, в облипку, словно цирковое трико, но трусы всё равно главенствовали. Оказались напялены поверх трико, и лишь сзади их прикрывал короткий широкий плащ.

"Психический! – с оборвавшимся сердцем, подумала баба Маша. – Борьку надо спасать!"

– Беги, мой маленький! Вниз беги, к дяде Валере, а я отвлеку! – горячо зашептала она на ухо мальчику, но тот продолжал стоять столбом.

"Испугался! Ноги отнялись!" – догадалась бабушка, с тревогой заглядывая ребёнку в лицо.

Но Боренька, оказывается, восхищённо улыбался, разглядывая чучело из камина как зачарованный. Потом радостно выдохнул:

– Бабушка, да это же Супермен!

– Беги, тебе говорят! Это плохой человек!

– А вот и нет, Супермен никакой не плохой! Он сам борется со злом и всегда побеждает, – явно не собираясь никуда бежать, сказал довольный Борька. – Только… Дяденька Супермен, где же ваши мускулы?

Вывалившийся из камина тип действительно был донельзя худым. И пожилым. Разглядев поникшие плечи, впалую грудь и вялые обвисшие щёки баба Маша неожиданно прониклась сочувствием, а толстый красный нос визитёра заставил даже усмехнуться.

"Алкаш. Залез через трубу поживиться к праздничку", – подумала она, испытывая значительное облегчение.

Работая медсестрой, с подобным контингентом общаться ей приходилось. Кажется, тощий старикашка не буйный, хотя с головой давно не дружит.

Отпихнув Бореньку на всякий случай подальше, баба Маша подошла к красноносому и помогла ему подняться. Странно, но запахи перегара и неухоженности от деда не исходили. Пахну́ло острой морозной свежестью, словно зимой открыли окно. Но потом дед принялся кряхтеть и осторожно себя ощупывать, и баба Маша мигом перестала замечать странности и превратилась в заботливую медсестру.

– Где болит? А вот так не болит? Это вы сюда с самой крыши спустились? Как только шею себе не свернули, уж в вашем-то возрасте пора и остепениться.

– В каком таком особом возрасте! – неожиданно огрызнулся старикашка, оказавшийся обладателем гулкого, хорошо поставленного голоса. – А за помощь премного благодарен.

"Из интеллигентов, – определила баба Маша. – Разговаривает, как артист на сцене. Может и есть артист, из их брата многие попивают…".

– Дяденька, так вы Супермен или нет? – продолжал приставать к старику её внук. – Может – Супермен на пенсии?

– Я, мальчик Боря, конечно же Супермен, – угрюмой скороговоркой произнёс странный старик. – Супергерой с суперспособностями и очень люблю всем помогать! Вот ты проболел, не был на школьной ёлке и не получил подарок, а я его взял и принёс… Вот напасть, да где же он? А всё из-за костюмчика, ни мешка тебе, ни хотя бы карманов! Потерял!

Дед уныло похлопал себя по тощим бокам и сунул красный нос в камин, что-то там высматривая, а нахмуренная баба Маша вооружилась тем временем спицами и угрожающе выставила их перед собой.

– Сию же минуту отвечай – откуда знаешь, как зовут моего внука? И кто донёс, что он не был на ёлке в школе?

– Подумаешь большая тайна, – отмахнулся было дед, но вдруг сильно вздрогнул и уставился на что-то во все глаза.

Проследив за ним взглядом, баба Маша поняла – бедный старик умирает с голоду! На маленькую горку холодных пельменей и оставшийся на тарелке "хворост" он смотрел с тоской узника концлагеря. Поэтому она вздохнула, отложила спицы и сделала приглашающий жест к столу.

– Нет! Мне нельзя! – в ужасе отшатнулся красноносый. – Диета! А вот если выдержу сегодняшнюю последнюю ночь, сохраню такую фигуру навсегда.

Тощее создание вытянуло откуда-то из рукава такую же тощую морковку и принялось со скорбным видом её жевать. Очевидно усмиряя аппетит.

– Это кто же прописал такую жёсткую диету? – поразилась бывшая медсестра. – Налицо явное истощение, если уже не дистрофия! Вон кожа сухая и бледная, волосы реденькие.

– Половина бороды напрочь повылезла! – пожаловался дед, прекратив грызть свою морковку. – И зрение село. Докатился, стал носить очки.

– Возможно вы не в курсе, что при дистрофии страдает ещё и психика? Отсюда и красные трусы, и лазанье по трубам, – вполголоса, как бы между прочим, попыталась вразумить старика баба Маша. – К чему такие жертвы?

– Да чтобы не выглядеть больше пузатым стариканом! – неожиданно надулся дед. – Сто лет пузатый старикан, двести лет, пятьсот! Захотелось побыть лёгким, спортивным. И чем это красные трусы хуже красной шапки и красной шубы?

– Дяденька, вы Дед Мороз? – раздался вдруг расстроенный голос Борьки. – Не бросайте нас, мы вас очень любим. Честно! Больше чем Супермена!

Тощий старик вздрогнул, смутился, и, пряча глаза, полез вдруг обратно в камин. В трубе пошебуршало, потом затихло и бабушка с внуком остались вдвоём.

– Боренька, ну что за фантазии, – упрекнула баба Маша, украдкой утирая слезу. – Никакой это не Дед Мороз… впрочем, если верить… Пойдём-ка, мой хороший, потихоньку домой пока не очень поздно. А захотят уволить – пусть себе увольняют. Носки буду на продажу вязать…

– Нашёл! – не дав договорить, гулко раздалось из камина. – Школьный подарок нашёл!

В комнату с прежним шумом вывалился непохожий на себя Дед Мороз и протянул Борьке нарядный пакет.

– Хорошо хоть камин только для фасону, не запачкаешься. Зато прежний, с пузом, я бы в трубу даже не протиснулся! – похвастался тощий дед, по-прежнему косясь на пельмешки.

– А и не к чему, – спокойно отозвалась бабушка Бори, поверившая, наконец, в новогодние чудеса. – Уж куда лучше развозить подарки в нарядных саночках. Внук, тащи сумку с продуктами и помоги накрыть на стол! Как бывшая медсестра, диету я Морозу Ивановичу запрещаю!