Новогодняя ёлка

В том году мы – я и ещё четыре коллеги – решили встретить Новый год на работе. Остальные (и в том числе начальник) пожелали отмечать праздник дома, в кругу семьи.

Можно сказать, на моё решение повлиял именно выбор начальника. Хоть один день побыть на любимой работе без ненавистного шефа, абсолютно некомпетентного и потому все свои обязанности сваливающего на нас! Говорили, что он приходится собственнику предприятия то ли двоюродным, то ли троюродным племянником.

Мы заранее написали и повесили на ёлку свои самые заветные желания, упакованные в красивые конвертики. Условились так: подходить к ёлке с завязанными глазами и снимать первое попавшееся пожелание.

Уже общим местом стала фраза, что «Под Новый год все мы ненадолго становимся детьми». И действительно, мы почувствовали себя детьми. Нам хотелось игры, и мы стали вспоминать, кто во что играл в детстве. Принесли карты, шахматы. Но нам хотелось чего-то нового. И мы стали придумывать игры.

Игры эти, как и всё, наспех придуманное, были довольно примитивны. Например, ведущий загадывал числа. Кто отгадал – должен был рассказать стихотворение на новогоднюю тематику. Если стихотворение нравилось большинству – отгадавший становился ведущим. Я отгадала один раз и рассказала стихотворение, которое сочинила сама несколько лет назад, чтобы поздравить свою партию (Тогда активно муссировался слух, что Казахстан вступит в ВТО уже в следующем году):

«С новым годом, партия народная!

Будет для страны тяжёлым год:

Членство в ВТО, торга свободные,

Спад и безработицу несёт.

Или всё ж восторжествует разум?

Всё поймёт, поднимется народ,

И проявит он активность? Сразу

Шуганётся компрадорский сброд.

Нашей партии я пожелаю,

Чтоб она усилиться смогла,

Кто есть кто, народу объясняя,

Организоваться помогла.

Чувствую – непразднично выходит:

Настроение – совсем не то:

От меня тревога не отходит –

От неё не отвлечёт ничто.

За пять минут до наступления Нового года к ёлке выстроилась очередь. Я сняла чьё-то пожелание. Читаю: «Перейти на более высокооплачиваемую работу». Мне это решительно не подходило, я свою работу люблю. Считаю, что ценность работы определяется не зарплатой, а общественной пользой.

Остальные получили пожелания: совершить подвиг (от меня), улучшить отношения в семье (его получил Семёнов, живущий один), приобрести новых друзей, богато обставить квартиру. Насколько соответствовало всё это пожеланиям получателей – я не знаю. Мечтает ли о подвигах Серикбаев? Нужны ли новые друзья Саримовой? А если и нужны – считает ли она, что их можно «приобрести», как товар? Хочет ли Кузнецова богато обставить квартиру?

Этот урок я запомнила на всю жизнь. Никогда нельзя навязывать другим свои представления о хорошей жизни. А пожелания людям, которых знаешь недостаточно хорошо, следует делать общие – счастья, здоровья и жизненных сил.