Новогодняя лошадка

– Поиграй со мной! – проныла Ритуня.

Опять в куклы? Ну нет. Играть с девчонкой, да ещё и младшей сестрой – скукота.

– Вжжж! – споткнулась о ковёр моя гоночная машина на радиоуправлении. А кот Пуська с перепугу юркнул под диван.

Пуська на самом деле Пушок. Но когда он у нас появился, Ритуня выговаривала только «Пусёк». Так и стал Пуськой.

– Пуся, Пусечка, вылезай! – позвала она.

Кот заворчал где-то между стеной и диваном.

– Трус! – упрекнул я Пуську.

– А вдруг он там нашёл что-нибудь? – сразу обрадовалась Ритуня. – Или… кого-нибудь?

– Мышей у нас нет, – ответил я.

– Слышишь, кто-то топает! – округлила она глаза.

Я напряг слух, но ничегошеньки не услышал.

– А! – хлопнул я себя по лбу и забросил пульт от машинки в коробку с игрушками. – Это ж Новый год идёт. Мама так говорит. А пока он прячется в укромном месте и топочет себе тихонько. Чтобы ноги не затекли.

– Нет, что ты, – замотала белёсыми кудряшками сестра. – Новый год – большой, его всем должно хватить. Разве он поместится под диваном? Там кто-то маленький. Для меня.

– Почему это для тебя? – возмутился я.

– Я лошадку себе загадала. На Новый год…

Ещё бы. Ритуня давно мечтает о лошади, «хотя бы самой крохотной»!

– Ладно. Давай посмотрим! – я полез под диван. Пуська выскочил оттуда какой-то взъерошенный, хвост торчком.

Ритуня тоже хотела пролезть вслед за мной, но двоим тут было тесно.

– Тима, что там?

«Темнота и пыль», – хотел по правде ответить я, но вместо этого пробарабанил пальцами по полу.

– Слышишь? – вскрикнула обрадованная сестра.

– Ту-ту-ту-тук! – то быстрее, то медленнее перестукивали мои пальцы. Хорошая получилась бы лошадка!

– Дай я посмотрю! – пыталась протиснуться ко мне Ритуня. – Ты её видел?

– Нет, – буркнул я и выбрался наружу. – Но она там есть. Убежала твоя лошадь.

– Я её поймаю! – не унималась сестра.

– Нет, – удержал я Ритуню и принялся сочинять на ходу: – Она… Она же подарок. И ты не должна её видеть до Нового года. До завтра, то есть.

– Дети, спать! – заглянула в детскую мама. – Не то спугнёте Деда Мороза и останетесь без подарков! Он привык оставлять их под ёлочкой тайком. Спокойной вам новогодней ночи!

Мама погасила свет, и мы послушно разбрелись по своим постелям. Я уткнулся в подушку, но сон ко мне не шёл.

Сквозь шторы тускло глядел уличный фонарь. И помаргивал, как будто в глаз ему попала снежная муха. В полумраке комнаты поблескивали ёлочные игрушки и покачивали округлыми боками.

«Ту-тук, ту-тук», – глухо донеслось издалека. Ночной поезд, наверно.

«Ту-ту-тук», – просеменил рядом Пуська и прыгнул ко мне в ноги.

– Ты спишь? – спросил я у сестры.

Молчит. Посапывает уже. Вот так всегда – первая уснёт, а мне бояться.

Ту-ту-ту-тук!

Нет, я не стучал пальцами. Мои руки вообще под подушкой. Какие-то тяжёлые, уставшие.

– Так бы тебя и сцапал! – вдруг прошипел Пуська и запустил мне в пятки свои когти, а шерсть на нём встала дыбом. – Не люблю лгунов!

Я вскочил с постели и побежал со всех ног. Почему-то на четвереньках. А мои волосы стали такими длинными, что спадали на плечи!

Ту-ту-ту-тук!

Да что же это? Я остановился, оглядел себя и ахнул – у меня были копыта и грива!

– Вот ты и поплатился за обман, – настиг меня Пуська. Он теперь был огромный, как цирковой слон, а я, скорее всего, не больше зоомагазинной морской свинки.

– Это не я. Это Ритуня всё выдумала: «лошадка, лошадка», – пискляво передразнил я сестру.

– А она тебе поверила… Только поверит ли теперь? – хитро прищурился кот. – Если до прихода Нового года не убедишь её, что ты и есть Тимка, так и останешься ослом!

– Лошадью, – поправил я. Хотя, конечно, ни лошадью, ни ослом оставаться мне совсем не хотелось.

«Как встретишь Новый год, так его и проведёшь», – вспомнил я мамины слова. И меня охватил ужас.

Как же разбудить Ритуню? Проспит до утра – и тогда всё.

– Милый Пуська, помоги мне! – взмолился я.

– Размечтался, ага! А кто меня за хвост таскал, в коляске вместо пупса катал? Ещё и в ванне плавать учил? Поиграю-ка и я с тобой. Моя очередь. Так что шевели копытами!

Кот прищемил лапой мой лошадиный хвост, и я насилу вырвался. В темноте я наткнулся на рельсы не убранной с вечера игрушечной железной дороги. Шмыгнул в первый вагончик и ухитрился запустить состав, кое-как нажав на кнопку включения. Поезд загудел и медленно покатил через всю комнату. Конечная станция была под ёлкой. Скорей бы, скорей туда! Среди ветвей и ёлочных украшений Пуська меня не достанет.

Но вдруг – бах! – состав завалился на бок. Я выскочил из вагона и успел заметить, что это Пуська подлез мордой под железную дорогу и всё скособочил. Крепления в шпалах разошлись, и поезд сошёл с пути. Опрометью я поскакал к ёлке. Там что-нибудь придумаю.

Оглянулся на Пуську, и тут снова – бабах! плюх! – что-то растеклось впереди. Я случайно задел и опрокинул какую-то бочку. Вернее, стакан с мутной водой... Точно, мы вчера с Ритуней рисовали в альбоме акварельными красками прямо на полу! А убрать забыли.

Бежать я уже не мог – копыта разъезжались в луже и не слушались. А вот котяра с разбегу поскользнулся на мокром полу и кубарем полетел под ёлку.

«Ох!» – простонало могучее дерево и плашмя упало на ковёр.

«Бамс! Динь! Дзынь» — хором звонко всхлипнули ёлочные игрушки.

А Пуська, путаясь в тонких и приставучих полосках дождика, забился под диван.

– Салют? – сонно пробормотала Ритуня, потревоженная шумом. И тут же присела на постели, вертя головой. – Уже Новый год?

Я поспешил к сестре, чтобы всё рассказать ей.

– Проснулась, наконец-то! – прокричал я, но получилось только невнятное ржание. Я разучился говорить!

Она меня заметила и застыла от восхищения. А потом запрыгала на кровати:

– Лошадка, маленькая!!! Для меня! Чудо-то какое!

Я начал пританцовывать и кивать в сторону моего дивана – мол, погляди, брата там нет. Вот он я!

– Тимку бы разбудить. Хотя – нет! Вначале сама наиграюсь, а то ещё отнимет.

«Не будет больше твоего Тимки, – глотая слёзы, подумал я. – И некому будет отнимать твои игрушки!»

– А чего ты плачешь? – перестала прыгать Ритуня. – Знаю! Тебе стало скучно. Сейчас, подожди. Я найду для тебя карету.

Сестра достала из-под кровати мой фонарик, и щёлкнула светом под стол. Там и нашлась её розовая кукольная карета. А я с тоской наблюдал, как за окном расцветают на небе первые салюты. Скоро Новый год, совсем скоро!..

И вдруг меня осенило. Рядом оказалась гоночная машинка, и я принялся колотить по ней копытами. Моя любимая игрушка. Теперь-то сестрёнка догадается про меня.

– Тише! – поднесла указательный палец к губам Ритуня. – Тимку разбудишь. И тебе влетит за машинку. Не тронь – сломаешь ещё! Для тебя вот – карета.

И напрасно я надеялся, что сестра будет меня катать. Куда там! Она мигом впрягла меня в эту пластмассовую колесницу и заставила возить своих кукол: туда-сюда, туда-сюда!

– А теперь едем на бал! – скомандовала Ритуня. – Но-о-о! Вперёд, лошадка, айда под ёлку!

«Хлюп, хлюп», – процокал я по знакомой лужице.

«Взик, взик», – ответили мне промокшие колёса кареты.

– Ой, лужа откуда-то! – сестра отряхнула капли с ладошки. Фонарик выпал из её руки, осветив упавшую ёлку.

– Кто это натворил?.. – насупилась Ритуня.

К её ногам приластился Пуська.

– Ах ты негодник! – погрозила ему сестра, догадавшись, чьи это проделки.

Кот недовольно задергал хвостом и нагнулся ко мне.

– Так и быть, выручу. Ты мой хозяин как-никак! – промурчал он и одним прыжком очутился на моём диване.

– Я тебе! – бросилась за ним Ритуня. – Не буди Тимку. Ой, а где же он?..

Я услышал первый удар кремлевских курантов. Это соседи, наверно, включили телевизор.

Всё пропало. Я не успею.

Ноги у меня подкосились, и я рухнул на что-то белое и шершавое. Это был альбомный лист. Я немножко наследил на нём, зато... У меня возникла новая спасительная идея!

Пока сестра ворошила мою постель – трясла одеяло, откидывала подушку и даже заглядывала под диван! – я успел сделать задуманное. Ух и запыхался!

Перепуганная Ритуня включила ночник и склонилась надо мной:

– Может быть, ты знаешь, где Тимка?

Я смотрел на неё с надеждой. Лишь бы поняла, лишь бы заметила!

– Буквы? – удивилась она. – Послание для меня?

И прочитала по слогам с листа, на котором я только что вытоптал разноцветную надпись: «Я ТИМ-КА!»

– Ура! – игогокнул я. Или сказал, уже не помню. Но тут же обнаружил, что мои перепачканные краской копыта накрепко пристыли к бумаге. Ритуня осторожно отлепила меня от альбома, посадила к себе на ладонь и поднесла к лицу близко-близко, как будто впервые видела:

– Тимка, неужели это ты?! Тимочка!

Часы ударили двенадцатый раз, и в глазах запестрело от новогодних огней! Из каждого окна подмигивали гирлянды, а на улице кружился торопливый хоровод искрящихся снежинок. Небо разрывалось от салютов. Ту-ту-ту-тук! Они бабахали без передышки и отражались быстрыми звёздочками в ёлочных игрушках. Я зажмурился и зажал уши руками.

Да, у меня были мои прежние руки!

– Пора вставать, сони! – услышал я мамин голос. – Новый год пришёл и подарки оставил под ёлкой!

«Как под ёлкой? Мама не знает, что ли?»

Я открыл глаза. Ёлка была на прежнем месте. Нарядная, пушистая, и все игрушки на ней целы.

Я глянул на пол, но и там ничего подозрительного: ни потрёпанной железной дороги, ни акварельной лужи...

«Приснилось, надо же», – с облегчением выдохнул я и побежал к ёлке. Вот Ритуня-то засмеёт, если расскажу ей про сон!

Она захлопала в ладоши, когда распечатала свой подарок – заводную розовую лошадку. Крохотную и гривастую. «Как раз для моей кареты!» — решила сестра.

Мне тоже повезло – в моей подарочной коробке прятался деревянный кораблик. С мачтами, парусами и капитанской рубкой. Точь-в-точь как настоящий!

– А где же наш подарок для мамы? – шепнула мне Ритуня.

Под ёлкой его не было, под диваном – тоже.

– Мяу! – прозвучало из-под стола.

– Да вот же он! – обрадовался я.

Пуська важно сидел на нашем альбоме для рисования. Сестрёнка взяла кота на руки, а я поднял альбом.

– А мы тебе, мам, а мы... – затараторил я, листая изрисованные страницы. Но, найдя нужную, запнулся от неожиданности.

– Деда Мороза нарисовали! – договорила за меня сестра. – Видишь, его лошадка везёт, в санях? На кляксы не обращай внимания. Хотя странно, их вчера не было...

Мама улыбнулась и обняла нас.

А я снова посмотрел на рисунок, не веря своим глазам. Это были не кляксы, а размытые следы. От маленьких-маленьких копыт.

Ту-ту-ту-тук!

Вы тоже слышали?..