Новогодняя сказка 2026

Я мчалась в темноту ночи, слегка фальшиво подпевая «А я всё летала».

Слегка офигевшее от произошедшего сознание не обращало внимания на пропавшее полотно дороги, на верхушки деревьев, мелькавшие в свете фар на не совсем правильной высоте, на плавное покачивание машины, словно мы по воздуху передвигались. Внутри продолжало искриться веселье, убеждая, что всё нормально, что я отличная девочка, которая всем ещё покажет. И тут внезапно в боковое стекло постучали.

Без тени сомнения я опустила стеклоподъемник — в салон потоком снежинок ворвался холодный воздух и иголками проник под одежду. Повернув голову, я вежливо кивнула бледному лицу высочества, глянула на его развивающиеся темные кудри, слегка припорошенные снегом. Потом посмотрела на пустоту, которую тщетно пытались смахнуть работавшие дворники, на укрытые шапками снега верхушки сосен с ёлками, по которым скакал свет фар, на пушистых, покрытых инеем берез и заорала. Собственный визг ударил по ушам, нога рефлекторно нажала на тормоз, машина сразу же клюнула вниз, и полотно дороги резко понеслось навстречу — мы сваливались в крутое пике.

— Держи руль! — заорал мне повелитель какой-то там Дурландии, вцепляясь в боковое зеркало, чтобы не слететь по дороге.

— Не теряй скорость! — и добавил что-то о безмозглых магичках, которые сами не понимают, что творят.

Столкновения мы избежали в последний момент. Словно в самолете я мысленно потянула на себя руль и слегка даванула на газ. Колеса едва коснулись шоссе, подпрыгнули на нем словно мячик, и машина устремилась обратно в небо. Причем резко так, словно желая пронзить то самое облако, из которого на нас сверху сыпал снег.

— Спокойно, без паники, — крикнул его высочество, ухитрившись не потеряться по дороге.

Я даже зауважала мужика. Упрямый какой! Вот так вцепится в какую-нибудь девушку и фиг два отпустит.

Однако с полетом нужно что-то делать. Зачем мне на Луну? Я еще в Египте побывать не успела. Да и стремно это в наше время без санкций летать…

— Как приземлиться? — спросила дрогнувшим голосом, пытаясь удержать рвущееся из груди сердце. В зеркале заднего вида шоссе превратилось в темную ленту, воздух вокруг нас потемнел, резко похолодало — мы достигли, мать его, облака.

— Выключите уже эту музыку, — попросил с раздражением его высочество, — и пустите меня за руль.

Я выключила музыку, отстегнула ремень, пересела на пассажирское место. Подъем замедлился, повисли в воздухе, видимо, поддерживаемые силами его высочества. Дверь он открыл сам — не первый раз в машине — устроился на сидении. И внезапно оказалось, что принцы в Лохландии довольно габаритные и в мою малолитражку с трудом вмещаются.

Дальше мы очень мягко, можно сказать, виртуозно, приземлились на шоссе и покатили неспешно в сторону города. Я такой манёвренности от своей ласточки не ожидала. Впрочем, я и полётов от неё не ждала.

— У тебя хоть права есть? — поинтересовалась я, решив, что глупо соблюдать этикет в сложившихся обстоятельствах.

— И со встречки уберись, а то фура в лоб прилетит, мало не покажется. Ты хоть и принц, но наверняка убиваем.

Его высочество без возражений поменял полосу, потом остановился у обочины.

Дворники продолжали меланхолично отряхивать стекло от снега. Мы сидели молча, глядя друг на друга.

— Наследный принц Шарландии, Рейс Орни Тувэл, можно просто Орни, — отрекомендовался он, выжидательно глядя на меня.

— Светлана Сергеевна Морозова, — представилась в ответ.

— Скажите, Светлана Сергеевна, вы раньше магией занимались? — тоном преподавателя на экзамене поинтересовался принц.

Я глянула на него с подозрением: издевается? Но парень был совершенно серьезен, в черных глазах не читалось ни капли насмешки.

Не поняла, он желает меня обвинить в том, что его мир похож на лавку чудес? Махнул рукой — создал супер елку. Еще скажет, что собачек с тремя хвостами тоже я?

— Нет и не собираюсь, — откашлявшись, заявила, потому что чудеса чудесами, а в обычной жизни от них лишь проблемы.

Принц грустно так вздохнул, отвел взгляд от моих коленок, глянул на отбивающиеся от крупных снежинок дворники. Скривил породистую морду. Потом снял с руки браслет и потребовал мою. Я отрицательно мотнула головой.

— Это для вашей безопасности или хотите отправиться со мной? Ваша сила сейчас, гм, нуждается в контроле. Этот артефакт поможет её сдержать.

Отправиться в какую-то там Дохляндию я была не готова, тем более что люди там странные, постоянно предъявляющие претензии. Одно окружение принца вызывало у меня желание взять что-нибудь тяжелое и выбить должное себе уважение…

Так что я надела массивный браслет, полюбовалась черным блеском крупных камней и в тот же миг ощутила, как реальность возвращается, вытесняя радужные пузыри дурной радости. Вспомнились обиды, разрыв с бывшим. Глянула на часы: восемь вечера!

На парня из-под колес я посмотрела совсем другими, трезвыми глазами. Да, симпатичный. Кудри черные… прям моя слабость. Черты лица правильные, словно высеченные в мраморе. Идеальный профиль. Глаза еще эти… два темных омута. Но…

— Знаете, уважаемый, — нервно постучала ноготками по торпеде, — думаю, вам пора, а то свита начнет переживать. Меня ещё в вашем похищении обвинят. Спасибо за всё. Но дальше я как-нибудь сама.

— Уверен, Светлана Сергеевна, вы справитесь, — понимающе улыбнулись мне, — но позвольте вас навестить.

Сердце дрогнуло в предвкушении.

Пожала плечами. Пусть навещает. Я не против. Но только не сегодня. Сегодня у меня траур по отношениям.

Он попрощался и вышел в темноту, чтобы через мгновение исчезнуть в заметающей снежной круговерти.

Браслет его высочества подействовал на меня отрезвляющей таблеткой. Жизнь окунулась в привычную серую хмарь. Навалились тоска. Я перебралась обратно на водительское сидение. Со злости отметила, что оно ещё хранит тепло мужского тела. А мне сегодня спать одной. Запретила себе думать о некоторых кудрявых, которые сначала под колеса бросаются, а потом исчезают…

У него царство, королевство, трон, подданные. Невеста, небось, с детства определена. А у меня?

У меня полная машина еды. Мне лишь тридцать. И всё в моей жизни будет хорошо. Обязательно будет, потому что я сама всё построю.

Тронула педаль газа, и мы с ласточкой уверенно покатили домой без всяких чудес.

— Лиза, с наступающим! — тепло улыбнулась я соседке, которая выгуливала свою дочку в коляске около подъезда. Присела на корточки, опустив пакеты прямо в грязный снег.

— Привет, малышка!

На меня глянули глаза потустороннего существа. Девочка старательно промычала что-то приветственное, протянула ко мне ручку в смешных варежках в виде кроликов, и я осторожно, словно она была хрустальная, дотронулась до нее своими пальцами.

Лизина дочка страдала аутизмом. Врачи давали грустные прогнозы, не надеясь даже, что девочка заговорит. Когда в год выяснилось, что у дочери неизлечимая болезнь, из семьи ушел отец. И Лиза одна тащила ребёнка-инвалида, успевая ещё из дома работать.

Родители мужа внучку не приняли, сказав, что не их это ребёнок, потому что в их прекрасной и умнейшей семье не мог родиться ребёнок-идиот.

Старенькая мать Лизы жила со своим старшим сыном, сама едва в состоянии ухаживать за собой. Так что помогать Лизе было особо некому, и помогали ей мы, соседи.

— Конфетку ей можно? — спросила я у молодой женщины.

— Сегодня всё можно, — махнула она рукой, улыбаясь, и я отчётливо поняла, что дома у них денег на конфеты нет. Достала из пакета одну, самую красивую, завёрнутую в чёрно-красную упаковку. Зажала в кулаке и от всего сердца, так что нагрелся браслет на запястье, пожелала здоровья этому маленькому существу, ни в чем не виноватому, за то, что он родился иным, чем остальные.

Протянула ребёнку, и Наденька вцепилась в неё, словно та была главным сокровищем в жизни.

— А тебе мандаринка, — я с улыбкой протянула девушку мандаринку.

В неё я тоже добавила немножко желания найти того, кто оценит такую прекрасную женщину, глянет в душу, а не на внешность, и не испугается принять в сердце чужого малыша.

— Спасибо, Светочка.

И я в которой раз отметила, какая у нее светлая улыбка, и какие идиоты мужчины, которые ее не замечают.

— Ты иди, Свет. Пакеты, смотри, испачкала. Скоро уже Новый год, готовить надо. А мы еще погуляем. Погода-то какая… — и она подняла голову, подставляя лицо падающим сверху резным снежинкам.

Я закивала, чувствуя, как сердце сжимается, а глаза щиплют от слёз. Подхватила свои ненужные пакеты и побрела в пустую квартиру. Мне предстоял не Новый год, а похоронный вечер собственных надежд и сшивание разбитого сердца.

Я успела принять душ, решить, что на горячее приготовлю самое быстрое, что было под рукой. Запеку макароны с солёной форелью, добавлю туда помидорки черри, моцареллы, натру пармезана, кину какой-нибудь зеленушки, и будет у меня прекрасное горячее для меня так, как я это люблю. И не нужно подстраиваться под очередного мужика, которому обязательно хочется мяса.

Подарок бывшему запихнула подальше. Сначала хотела выкинуть, но хозяйственность взяла верх, и я убрала его в дальний угол шкафа.

Салаты уже ждали своего часа в холодильнике. Там же лежало шампанское, в морозилке была клубника. Что ещё нужно одинокой женщине?

Звонок в дверь застал меня за высыпанием макарон в форму.

Кого может принести в такое время? А если? Вряд ли. Не будем наивной дурочкой. Он принц. Пусть и какой-то там Мурландии. У него наверняка куча дел и обязанностей. Он же наследный. Какое ему дело до девицы из другого мира?

За дверью обнаружился Дед Мороз. Обычный такой, в синем халате, колпаке и с длинной белой бородой. И, конечно же, с посохом.

— Вы к кому? — спросила я, точно зная, что не ко мне. Детей у меня в квартире нет.

— Светлана Сергеевна Морозова? — уточнили из-за двери приятным мужским голосом.

— Да? — с удивлением отозвалась я.

— Тогда к вам, — обрадовался мужчина, словно он пол Питера прошёл пешком и, наконец-то, до меня добрался.

Мои мозги все-таки немножко помутились от сегодняшнего, иначе с чего я открыла ему дверь и сказала:

— Знаете, я в Деда Мороза уже лет пятнадцать не верю.

— Понимаю, — кивнул тот.

— Но я пришёл именно к вам, — проникновенно добавил он, ухитряясь протиснуться каким-то образом в коридор и заставить меня отступить. Ещё и дверь за собой закрыл. И как только раздался щелчок захлопнувшийся замка, как вся его добрая морозность с него слетела, точно мишура с ёлки.

— Магический контроль! — объявил он, протягивая вверх правую руку. На ладони вспыхнули скрещенные символы, какие-то знаки с неизвестным мне зверем.

Я, честно, не вглядывалась, пытаясь соотнести жесткий ледяной взгляд с белой бородой и халатом, украшенным снежинками.

— Вы обвиняетесь в нарушении кодекса о невмешательстве в жизнь людей, в применении коррекции в судьбу третьего уровня жителя немагического мира. Прошу, следуйте за мной.

И вот это «следуйте за мной» ударило словно обухом топора.

— Вы с ума сошли? — спросила, понимая, что сейчас я готова уже поверить в кого угодно, даже в Деда Мороза. Но передо мной стоял какой-то там контроль.

— Дозоров пересмотрели? — спросила с нарастающей злостью. — Какой кодекс? Какие нарушения? Если вы про Надежду, которая…

И тут я осеклась, понимая, что не уверена, вылечила ли я ее. Но контроль-то уже здесь.

— Она поправится? — спросила с замиранием сердца.

Мужчина посмотрел на меня как на сумасшедшую — признание без раскаяния — потом осознал степень моей невменяемости и подтвердил:

— Поправится, а её мать найдет себе мужа, что лишь усугубляет вашу вину, — прокурорским тоном известил он меня.

— Да насрать, — сказала я честно. За спиной словно крылья раскрылись. Главное, Лиза будет счастлива, а ей маленькая Надежда начнет смотреть на мир осмысленным взглядом. Через несколько лет она пойдет в нормальную школу, вырастет, найдет себе мужа, заведет собственных детей…

И мне стало так хорошо — аж ноги ослабли, и я оперлась о стену коридора, чтобы не сползти по ней вниз.

— Вы что, пили? — почти испуганно, уточнил лже-Дед Мороз.

— Не успела, — доложил я, и тут он что-то сделал. Мир дрогнул, в грудь ударила теплая волна. У меня в голове загудело. Во рту появился привкус крови. Перед глазами поплыло. И виски сдавило такой болью, что я застонала, стиснув зубы.

Браслет, прикидывавшийся до этого украшением, внезапно ожил. Сорвался с моей руки, броском кобры достиг парня и вцепился ему прямо в шею, ухитрившись проскользнуть под бородой. Контролевец захрипел, повалился на пол, сбив в падении пуфик. Попытался отодрать от себя убийственное украшение, но браслет сдавил его горло так, что парень сравнялся цветом лица с бородой, дернулся и затих, а наступающий Новый год разом приобрел черты хоррора.

Голову сразу отпустило, я шмыгнула носом, вытерла потёкшую из него кровь и без всякого сожаления посмотрела на валяющегося на полу Деда Мороза. Потом всё-таки присела на корточки, проверила, что жив и отправилась за верёвкой.

Не знаю, что я совершила в этом году, раз ко мне пришёл такой Дед Мороз. Наверное, что-то отвратительное.

Очнулся он, когда моя будущая запеканка уже стояла в духовке, распространяя по кухне потрясающие ароматы. На столе стояли салаты, а я намазывала на подрумяненный багет красную икру.

Очнувшись, контролевец дернулся, пытаясь освободиться, но тут же посинел лицом и покорно замер, со связанными за спиной руками. Бороду я с него сняла, колпак тоже. Халат распахнулся сам в процессе транспортировки, и под ним у парня обнаружилась футболка с надписью «Я твой зайчик».

Я чуть не уронила его со стула, узрев её. Едва успела поймать на бедро, чтобы парень не саданулся головой о стол. Голову мне было не жаль, а вот любимую чашку, стоявшую на столе, очень.

К слову «Зайчик» был блондином, еще и с ярко-голубыми глазами, широкими плечами и изящной ямочкой на подбородке. В любом клубе за таким очередь из дам выстроилась бы… Но мои мысли в отношении его были далеки от эротических…

К его чести, он не стал возмущаться и кидаться обвинениями: «Да вы знаете, кто я такой? Да вы понимаете, что делаете? Да к вам сейчас вломится контроль полным составом!».

Вместо этого спросил:

— Откуда у вас шарландская вещь?

— Подарили, — пожала я плечами, мысленно простив принцу снобизм его окружения. Отработал. Если бы не эта штучка, была бы я сейчас застенках неизвестного мне контроля. И это тридцать первого декабря! Вдвойне обидно.

— Вы понимаете, что я всё равно должен буду вас арестовать? — поинтересовался он, глядя голодным взглядом на бутерброды. Я с раздражением зачерпнула побольше игры, и слой на хлебе стал угрожающе толстым, готовый вот-вот сползти на тарелку.

— А вы понимаете, что не этично это позволять страдать ребёнку? Вы же ходите к своим врачам, лечите зубы, например, и не считаете это нарушением. Так вот и здесь я… Просто вылечила.

— Это вмешательство, — твердо произнес он.

— С ваших слов вмешательства, с моих добрые пожелания. И мы еще посмотрим, сбудутся они или нет, — отрезала я и надкусила бутерброд с икрой.

— Вкусно пахнет, — с намеком произнес контролевец. — Кстати, меня Станислав зовут.

— Вас что, не кормят, Станислав из контроля? — уточнила я с насмешкой, совершенно не желая кормить того, кто под меня собирается арестовать.

— Не успел поесть, — честно признался он и глянул тоскливым взглядом собаки, которую бросили на обочине и забыли покормить. Все вкупе с халатом Деда Мороза и надписью на футболке «Я твой зайчик» тронули-таки мое сердце. Да и новогодняя ночь, опять же, нужно быть доброй даже к тем, кто желает тебе навредить.

— Может, развяжете? — спросил он, глядя, как я подхожу к нему с бутербродом наперевес.

— И не подумаю.

И в это время в окно постучали.

Секундочку, у меня девятый этаж.

— Это к вам, — спокойно, словно у меня не окно, а дверь, известил меня Зайка-Дед Мороз. Я посмотрела на него, как на идиота. Он на меня, как на Фому неверующий.

— К вам, к вам! — заверил Стас, улыбаясь.

Я заподозрила, что контроль всё-таки явился его спасать. Отодвинула штору, но за окном лишь метался в лихом танце снегопад.

Открыла створку, и на подоконник вместе с порывом метели внесло настоящую крохотную фею с крылышками, одетую в блестящее полупрозрачное платье. В руках она сжимала трубочку с фиолетовой печатью.

— Светлана Сергеевна Морозова? — вопросительно пропищала гостья.

Я, ошалев, кивнула.

— Вам приглашение, — сказало существо, сунув мне в руки трубочку и, облетев, устремилось к столу.

— Вы смотрите за ней, Светлана Сергеевна, — предупредила парень. — Феи даром, что маленькие, но прожорливые, полстола съесть могут.

— Сам ты прожорливый, — возмутилась фея и, приземлившись на стол, скромно шаркнула ножкой: — Конфетку можно?

Кто не даст конфетку фее? Я, честно, не представляла такого человека, поэтому молча сняла с полки вазочку, пододвинула к ней и сказала выбирать любую. Гостья выбрала трюфель, обхватила его тоненькими ручонками, посмотрела на меня неожиданно суровым взглядом и предупредила:

— Не опаздывайте, завтра у вас первый учебный день.

Крылышки дрогнули, она сорвалась с места и вылетела сверкающей искоркой в окно. Некоторое время я стояла в полном оцепенении, не обращая внимания на колючие порывы ветра, залетающие из окна.

— Светочка, окно закройте, — попросил Станислав, зябко ёжась. Я очнулась, закрыла окно, посмотрела на свернутую в трубочку бумагу. Но та и не думала исчезать, подтверждая то, что фея действительно была.

— Для вас я всегда Светлана Сергеевна. Что это? — махнула посланием, на которой фиолетовым пятном выделялась восковая печать.

— Думаю, кто-то внёс вас в список рождённых волшебниц, — тоном знатока известил меня Станислав. Вывел руки из-за спины. Дотянулся до стола, ухватил бутерброд с икрой, другой рукой подцепил мисочку с салатом, начав есть оттуда ложкой.

— Как вам не стыдно? — возмутилась я, отбирая. Достала тарелку, плюхнула на нее хорошую порцию салата, добавила еще пару бутербродов, хлеб, помидорок и отдала все это Деду Морозу, который, как подозревала, давно успел развязаться.

— Что не так с этим списком? — спросила я с подозрением.

— Всё так, — ответил Стас, прожевав. Ел парень так, словно его в контроле неделю не кормили. — Это означает, что магические школы будут предлагать вам к ним поступить. Советую идти к нам. Хорошие условия, отличные учителя, общежитие, бассейн есть.

И он замолчал, давая мне возможность оценить информацию.

Я села на стул, потом не выдержала, встала, открыла холодильник, достала оттуда шампанское, открыла, налила в бокал, выпила залпом, прислушалась к себе, налила второй.

Я подозревала, кто внёс меня в список волшебниц. Тот самый благодетель, которого я не додавила на дороге.

— Советую выбрать до завтра. Завтра у вас начнётся первый учебный день, — известил меня контролевец.

— Завтра у меня первое января, — известила его я.

— И сколько длится учёба? — спросила, понимая, что, наверное, в чем-то парень прав. Вряд ли получится отвертеться от полученной силы. А с ней я сейчас словно обезьяна с гранатой.

— По-разному. У кого-то десять лет уходит, а кто-то и за два года первую ступень проходит.

Понятно. За десять дней точно не ложимся. А живу я одна, зарабатываю тоже сама. Накопления имеются, но их точно не хватит на пару лет отсутствия заработка. И кто будет оплачивать квартиру? Так что школу я могу себе позвонить, если только выходным.

В гостиной с шумом распахнулась балконная дверь, кто-то шагнул в комнату и с диким грохотом рухнул вместе со стоявшей около балкона елкой на пол. Контролевец ухитрился опередить меня и влететь в гостиную первым.

Зажегся свет.

— Зак! — воскликнул он со злостью, и я поняла, что валяющийся на полу в обнимку с елкой Дед Мороз был ему знаком.

Зато теперь у меня в квартире было аж целых два Деда Мороза: один в синем, второй в красном. Даже не знаю, к чему такой дедопад. Может, к замужеству?

— Я же просил меня подождать, — раздраженно прошипел Стас Заку.

— Вас долго не было. Я беспокоился, — ответил тот, отпихивая от себя елку и пытаясь выпутаться из мишуры.

— Послала судьба напарника, — простонал Станислав. Протянул руку, помогая второму Деду Морозу подняться. — Смотри, что ты с елкой учудил!

— Да нормально все, — кинулся тот поправлять погнутые ветки и поднимать игрушки с мишурой. — Ни одной не разбилось. А вы эту уже арестовали? Допросили? Можно забирать?

— Я сейчас тебя самого заберу, — рыкнул на него Станислав.

— Старший, мы же получили сигнал, какие могут быть сомнения, — и он с недоумением покосился в мою сторону.

— Могут. Ты инструкцию изучал? Параграф 72, подпункт 3.

— Не может быть, — перевёл на меня округлившийся взгляд второй Дед Мороз.

Тут он заметил украшение своего напарника. Взгляд разом обрел стальную твердость, и я ощутила, как на меня надвигается что-то нехорошее. Ощутила не только я. Бывший браслет внезапно разделился на две части, повторив бросок кобры на шею второго Деда Мороза. Тот рухнул на колени, захрипел.

— Дурак, — процедил Стас.

— Молодой еще, стажёр, — извиняясь, добавил он.

— Светочка, а можно нам что-нибудь целительного и с успокоительным? — с намёком попросил он.

Почему бы и нет? Мне самой требуется успокоительного.

— Не дергайся, — стажеру досталась воспитательная затрещина, — и перестань думать о том, чтобы ей навредить. Артефакт на эмоции реагирует. Где только костюм достал?! Ах, с каким-то мужиком поменялся? А ему свою куртку отдал? Решил замаскироваться? Придурок!

Усадила Дед Морозов за стол, достала коньяк, разлила и тут как раз подоспело горячее.

— Светочка, милая, — голосом Станислава можно было усластить любую горечь, — может, вы снимете с нас это?

Он указал на ошейник.

— Во-первых, я вам не доверяю, — призналась я, оглядывая ставшей тесной от обилия Дедов Морозов кухню, — а во-вторых, сами сказали, вещь шарланская, мне не подчиняется. Обращайтесь в Шарландию, там вам ее снимут.

Деда Морозы разом приуныли. Наш разговор прервал звонок в дверь, и я пошла открывать. В коридоре стояла Лиза с совершенно диким выражением лица.

— Светочка, ты представляешь, моя Наденька вдруг заговорила, попросила ёлку зажечь. Я как стояла, так и упала.

И я простила этому вечеру всё. Улыбнулась, сдерживая подступившие к глазам слезы.

— Просто чудо, Лизочка. Я так за вас рада!

— Я позвонила нашему лечащему врачу. Он не поверил, так я видео отправила. Сказал, что прямо к нам сейчас и приедет. Посмотреть хочет.

— Так он с вами Новый год будет встречать, — обрадовалась я.

— Подожди секунду, — кинулась к холодильнику, хваля себя за то, что всегда готовила салаты с запасом. Пусть в интернете это называют тазикоманией, лишним никогда не бывает.

Со словами «Мужика кормить надо, даже если он врач и приедет просто посмотреть девочку» я всучила Лизе две миски салата. Проводила соседку, перекрестив ее спину. Закрыла дверь, чувствуя, как колотится в груди сердце. Вытерла слезы уголком рукава. Вот, честно, после такого можно и под арест.

И тут в балконную дверь вежливо постучали.

Я клятвенно пообещала себе в новом году обязательно застеклить балкон, а то шастают и шастают.

В сугробе на моем балконе стоял его высочество. На серебристом, отороченном мехом, костюме Деда Мороза искрился, поблескивая, снег. Черные кудри неканонично выбивались из-под колпака. Бороды не было, но тут она явно портила бы картину.

— С Новым годом, Светлана Сергеевна, — произнес шарландский Дед Мороз с мягкой улыбкой, вручая мне совершенно невообразимую ель из хрусталя, на ветках которой были развешаны с десяток украшений: колец, подвесок, браслетов.

— Не знал, что вам нравится, подобрал разные, — произнес он, смущаясь.

А я стояла, прижимая к груди подарок и ощущая, как стало сухо во рту, как бешено колотится сердце, а взгляд не в силах оторваться от стоявшего передо мной мужчины.

Моё новогоднее чудо, пришедшее лично меня поздравить.

— У вас гости? — вдруг напрягся Орни.

Я кивнула.

Мои Деды Морозы при виде третьего повскакивали со стульев и склонились в поклоне. — Так-так, — неодобрительно проговорил его высочество, проходя по кухне до окна и обратно.

Подцепил трубочку, развернул хмыкнул, сжал в кулаке, разжал и стряхнул пепел на пол.

— Мы потом выберем школу, но эта тебе не подходит, если только ты не желаешь учиться темным заклинаниям и проклятиям.

Я замотала головой. Нет, хочу помогать людям, а не убивать.

— При всем моем уважении, — возмутился старший из контролевцев.

— Молчать, — рявкнул принц. — К вам у меня много вопросов. Контроль должен был сначала разобраться с обстоятельствами, а не причинять вред.

— Мы не причиняли, — запротестовал младший.

— Тогда бы не сидели сейчас в моей охранке.

Морозы приуныли, переглянулись.

— Наша вина, — честно признал Стас. — Можете подать жалобу.

Судя по тому, как скривилось лицо его высочества, жалобы в этой организации были не эффективны, но от ошейников он их избавил, вернув браслет на мою руку.

Еще раз принеся извинения, контролевцы откланялись, оставив после себя пару бутербродов и треть салатов.

А Орни вдруг шагнул ко мне, поймал руку, поднес к губам и глядя, словно в самое сердце, проникновенно сказал:

— Светлана Сергеевна, Светочка, Светлиночка моя, позволишь завоевать твое сердце? Мое ты уже завоевала сегодня. Не могу тебя выкинуть из головы. Да и моя сила тебя приняла. Еще тогда, когда я пыталась не дать упасть твоей повозке.

Я глянула на шампанское, которым собиралась запивать разрыв отношений с бывшим. Припомнила данное себе сегодня обещание: никаких отношений, пока козлов за сто метров узнавать не будут.

Потом посмотрела на моего Деда Мороза. Личного. И спросила:

— Голодный?

Он кивнул.

А я поняла, что высочеством он будет у себя, а у меня в квартире просто любимым человеком.

Мы чудно встретили Новый год, и моя запеканка была удостоена высших похвал. Под вино разговор тек легко, словно мы знаем друг друга уже много лет. Его высочество рассказывал о себе, о детстве, много шутил. И Шарландия из неизвестного королевства становилась близкой и почти родной. Я делилась своими воспоминаниями.

Орни убедил меня, что учиться все равно придется. И что все расходы он берет на себя, раз уж виноват в пробуждении моего дара. Я упросила его позволить внести Землю в список разрешений на излечения, которые доступны другим магическим мирам, раз уж теперь я здесь волшебница. Он заверил, что сделают всё возможное для этого.

Расстались мы часа в два ночи. За ним прислали знакомую мне пушистую молнию, и его высочество с извинениями откланялся. Я отпустила легко, хоть мне было и хорошо с ним, но пока еще он не был моим.

Все время, пока мыла посуду и убирала со стола, не могла выкинуть его из головы. Кожу до сих пор жгло там, где он коснулся меня, обнимая на прощание.

— Всегда тебе мало, — попеняла я себе. Приручи сначала, а потом жалей, что отпустила.

Долго не могла заснуть, ворочалась и с радостью подскочила, когда раздался стук в балконную дверь. Впустила, так не успевшего переодеться, его высочество. Он обдал меня холодом морозной ночи, прижал к себе, прошелся рукой по волосам и спросил:

— Можно?

Я кивнула, подставляя губы под поцелуй.

— Не могу отпустить свою невесту, — прошептал он, склоняясь ко мне. Сердце сладостно екнуло.

Эту волшебную ночь я все-таки встретила не одна.

Дорогие мои, сердечно и от всех души поздравляю вас с Новым годом! Головокружительных вам успехов, крепкого здоровья, мудрости, любви и поддержки. Пусть в вашем сердце всегда живет капелька радости и надежда на чудо!