Новогодняя сказка

Эта тишина и солнца свет

Вдруг сказали «Смерти больше нет»

Просто солнца свет и тишина…

Вдруг сказали «Кончилась война»…

И наступила тишина

Как будто павший лист осенний…

Застыл, и кончилась война

А это выстрел был последний.

Вдруг стало слышно пенье птиц

И речку снова слышно стало

Ветрами смерть смахнуло с лиц

И можно всё начать сначала…

Часть I

В канун две тысячи сотого Нового года у мальчика умирала мама. Доктор сказал, что от болезни нет лекарств, и маме уже нельзя ничем помочь – слишком поздно. Она получила смертельную дозу ядов с вредного производства, на котором работала.

Каждый вечер, вернувшись из школы, мальчик старался побыстрее сделать домашние задания и спешил в спальню, чтобы прижаться к маминой едва тёплой бледной ладони. Ему очень хотелось бы сразу бежать к ней, но он знал, что так уже не сможет уйти и не сделает уроки… Ведь он должен хорошо учиться, он обещал ей…

- Пап, а кто такой Бог? - спросил мальчик у отца, вернувшегося очередным поздним вечером со второй смены работы.

Мужчина устало присел на стул у изголовья кровати, на которой спала его жена. Она почти всегда спала теперь, просыпалась всё реже и ослабевшим голосом сразу просила пить.

- Сынок, от кого ты услышал это имя? - каким-то испуганным полушёпотом спросил он.

- В школе ребята говорили. Они сказали, что он всё видит и знает, и может сделать невозможное… Они соврали, это что-то плохое, да? - мальчик внимательно смотрел блестящими глазами в ожидании ответа.

- Нет, не плохое, но любые боги под строгим запретом, - со вздохом произнёс отец, и его лицо сделалось ещё более грустным. - Ни с кем не говори на эту тему. За такое грозит суровое наказание. И тебе, и мне тоже.

- Но если он всё может, тогда…

- Разве ты не понял?! - отец повысил голос.

- Милый, пожалуйста, не ругай его, - раздался вдруг тихий голос мамы. - Он же ни в чём не виноват.

Её муж и сын тут же забыли обо всём и переключили своё внимание на неё. Ведь у них всё меньше возможностей нормально поговорить с ней, а совсем скоро она и вовсе уйдёт навсегда…

- Нам предстоит серьёзный разговор, - сказал отец после того, как вышел из маминой комнаты. - Надеюсь, ты сможешь понять.

Мальчик кивнул и с самым серьёзным выражением лица ответил:

- Пап, мне целых семь лет, я уже не маленький и обязательно пойму.

- Да, совсем взрослый, - он с улыбкой погладил сына по голове. - Что именно ты слышал о боге от одноклассников?

- Ничего особенного… только, что он всё может и живёт на небе, - честно признался парнишка. - Это правда?

- Сложно объяснить. И да, и нет – зависит от веры. Если ты веришь в него, то правда.

- А ты его видел?

- Я не видел. Но твой дедушка говорил что видел, и не только он один.

- А почему Бог под запретом? - мальчику было очень интересно, он хотел узнать как можно больше подробностей.

- Так решили главные люди в нашей стране, - очень тихо и сухо ответил отец.

- Но он на самом деле всё может? - так же негромко с замиранием сердца спросил сын.

- Не знаю… Надеюсь, что да…

Мужчина отвернулся и вытер ладонью лицо. Высморкавшись в носовой платок, он продолжил:

- Ты можешь попросить у него… всё, что хочешь. Любое желание, но только искреннее и доброе. И он, возможно, сможет помочь.

- Пап, но я же не знаю, как это нужно делать, куда говорить… А почему ты сам его не попросишь? - робко спросил мальчик.

Они оба говорили об одном и том же желании, но не называли его вслух, словно боясь окончательно разрушить их последнюю надежду.

- Я пробовал, но он меня не услышит. - Слеза сорвалась и, скатившись по щеке, застряла в жёсткой щетине на подбородке. Отец смахнул её рукой. - Я не верю, в этом всё дело. А у тебя может получиться… Ты добрый и честный… - Он снова отвернулся. - Дедушка смог бы объяснить лучше, я не умею.

Мальчик быстро подбежал к отцу, прижался к груди и затараторил:

- Я понял и обязательно попрошу его. Я всё время буду просить, постоянно.

- Молодец, сынок, - отец обнял его и поцеловал в щёку. - Уже поздно, тебе пора спать. Только пообещай, что ни с кем, кроме меня и мамы, ты не будешь говорить об этом. Ни с друзьями, ни с учителем – ни с кем. Это очень важно!

- Клянусь, я никому никогда не расскажу.

В ту ночь мальчик не смог уснуть. Он просил Бога сделать так, чтобы его мама не умерла. Взамен мальчик обещал всё, что угодно.

"У меня пока нет ничего ценного, но я отработаю. Я все свои деньги буду тебе отдавать… Хотя деньги тебе не нужны, ведь ты и так всё можешь. Тогда я буду делать всё, что ты скажешь. Помоги, пожалуйста, очень тебя прошу."

Так мальчик говорил с невидимым всесильным существом и изо всех сил старался не плакать. Лежать ему было неудобно, и он зачем-то встал на колени, положив голову на сцепленные в замо́к ладони.

…

Раньше на Новый год у людей было принято наряжать ёлку. Красивое остроконечное дерево с ярко-зелёными мохнатыми лапами в обрамлении разноцветных огоньков и шариков – таким его видел мальчик на картинке из прошлого. Сейчас ёлки никто не наряжает, потому что их просто нет. Редкие деревья, которые растут в окрестностях города, больше похожи на кусты. Приземистые, скрюченные, с острыми шипами вместо листьев – они не украшают, а скорее уродуют и без того унылый пейзаж из полуразрушенных бетонных многоэтажных коробок и вечно дымящих в серое небо высоченных труб. Сотни, тысячи труб многочисленных заводов и шахт, на которых работают почти все жители города.

"Как Бог живёт в таком небе и не задыхается? Если нам здесь сложно дышать, то наверху должно быть почти невозможно," - думал мальчик.

А ещё он слышал, что в новогоднюю ночь раньше случались чудеса. Какой-то дед, имя которого мальчик забыл, дарил детям подарки и исполнял желания. Может быть, это был брат или какой-нибудь другой родственник Бога.

Сегодня 31 декабря – время чудес. Только видимо все чудеса тоже остались в прошлом. Маме не полегчало. Правда, ей пока не стало и хуже, хотя врач сказал, что жить ей осталось совсем немного… Она всё так же лежит практически без движения в полусонном состоянии и иногда поднимается при помощи постоянно дежурящих у её постели мужчин. Мама очень слабая и мертвенно бледная. Видно, что ей больно, но она не жалуется. Она никогда не жаловалась…

Наступила пятая ночь разговоров мальчика с Богом. Когда-то такие разговоры назывались молитвами, но мальчик не мог знать об этом, он просто продолжал верить. Главное, что Бог его слышит – это точно.

Он не признался о своих догадках отцу, чтобы не показаться наивным. И уж тем более не сказал маме – ей сейчас совсем не до этого, не хочется волновать её лишний раз. Ну подумаешь, беспросветное ночное небо, которое даже днём светом не балует, вдруг озарила пробившаяся сквозь чёрные тучи луна. Или внезапно скрипнула и приоткрылась дверь старинного шкафа. Это же случайности. Так могло бы показаться, но подобные случайности стали происходить вчерашней ночью после того, как мальчик делал паузу, чтобы собраться с духом и снова начать просить и обещать. И Бог отвечал ему, что слышит. Но ничего не делал.

- Бог… - снова начал мальчик. - Если ты самый сильный и справедливый в мире, ты не можешь допустить, чтобы моя мама умерла… Она очень хорошая, она самая лучшая и никогда никому не сделала ничего плохого, ты должен это знать. Прости, если я сделал что-то не так, я больше не буду. Накажи меня, только пусть моя мама живёт.

Внезапно комнату на мгновение озарил яркий свет. Мальчик поначалу решил, что это опять луна, но свет не исчез, а лишь приглушился и стал не таким слепящим.

- Проси́те – и дано будет вам, - раздался из-за спины мягкий женский голос, сильно похожий на мамин. Тот самый, каким она говорила, когда была здоро́ва. - Любовь, вера в добро от сердца и чистота души спасли твою мать. Она поправится и будет жить.

Мальчик оцепенел, но не испугался. Он разглядывал странное невесомое нечто, сотканное из множества тончайших серебряных нитей, сплетённых в силуэт. Ослепительная фигура парила в воздухе на небольшом расстоянии от пола и была одета в белое светящееся женское платье. На месте лица сияло яркое пятно – не разглядеть.

- Не удивляйся моему образу и голосу, - опередило его вопрос божественное создание. - Я являюсь в том виде, в каком меня представляют в молитвах.

Мальчик не знал, что сказать. Его охватили благоговейный трепет и дрожь перед таинственным существом, от которого исходило необъяснимое ощущение безграничной силы и спокойствия. Он прошептал:

- Спасибо… А ты не шутишь надо мной? Ты не обманешь?

- Я не умею ни того, ни другого. - Свечение на месте лица приняло более тёплый оттенок. Мальчик понял, что божество так улыбается.

- Извини… Я не знаю, как ты выглядишь, поэтому всё время думал о маме.

- У меня нет постоянного облика. А голос ты слышишь тот, который тебе наиболее приятен. - Это был действительно самый лучший голос из всех возможных.

- Спасибо ещё и за это. Как правильно обращаться к тебе?

- Ты можешь называть меня Юнона. Одно из моих имён, оно лучше всего подходит к образу, который ты видишь.

- Юнона… скажи, как я могу отблагодарить тебя? Я всё сделаю.

- Ты ничего не должен. Уже сделал, и я знаю, что ещё сделаешь.

- Я не понимаю.

- Скоро поймёшь. - Светящийся силуэт начертил рукой крестообразный жест перед его лицом в воздухе, а после начал гаснуть и таять.

- Подожди! - мальчик вскочил на ноги. - Юнона, я могу продолжать говорить с тобой? Это не будет тебя отвлекать? Просто у меня пока больше нет важных вопросов, но мне не хочется расставаться.

Светлая фигура исчезла.

- Конечно можешь, - прозвучал невидимый голос в голове мальчика. - Даже я не в силах прекратить это.

Мальчик выскочил в коридор и осторожно приоткрыл дверь в спальню. Мама спала на боку, он смог рассмотреть выражение безмятежности на её красивом лице и лёгкую блуждающую улыбку, от которой уже успел отвыкнуть.

Впервые за долгое время мальчик смог нормально уснуть с лёгким сердцем и непоколебимой уверенностью в том, что всё будет хорошо.

Часть II

Однако уверенность сильно пошатнулась уже на следующий день.

В новом году мама проснулась здоровой и полной сил. В дом пришло самое настоящее счастье. Мальчик вместе с папой радовались этому чуду, но очень скоро оно омрачилось.

Мальчик содрогался от мысли, что всё было напрасно, это повергало его в состояние безысходности и заставляло рыдать в подушку. Родители разговаривали очень тихо, но он услышал главное: через день маме снова нужно вернуться на работу. В то место, которое её чуть не убило.

Вечером мальчик кричал на весь мир беззвучным криком. Новый и самый близкий друг явился на его зов отчаянья в том же облике.

- Что случилось?

- Прости, что я зря отвлекал тебя. Моя мама всё равно скоро умрёт! - мальчик не выдержал и вновь разрыдался.

Юнона приблизилась и замерла в шаге от мальчишки. Это помогло ему успокоиться и он объяснил, в чём дело.

- Мама должна работать, иначе нашу семью выгонят на улицу. Все должны работать, чтобы защититься от врагов. Пока не вернём себе оружие прошлого – мы в опасности. Однажды враги уже напали, и мы едва выжили. - Мальчик вдруг виновато улыбнулся. - Но ты же и так всё это знаешь.

- А зачем врагам снова нападать на вас? Тебе рассказывали?

- Конечно. У нас есть чёрное золото, есть тепло и электричество, а у варваров с дальней земли ничего нет. Их очень много, и они обязательно захотят отнять это у нас.

- Хочешь, я покажу тебе ваших врагов?

- Да.

- И ты не боишься?

- С тобой мне нечего бояться, - мальчик вытер остатки слёз.

- Ну что же – идём. - Юнона подала ему руку.

Мальчик протянул свою навстречу и коснулся света. В следующее мгновение он взмыл в воздух, как пушинка, и пари́л вместе с Юноной в ночном небе над бескрайним океаном. В полёте она стала рассказывать тихим голосом:

- В прошлом су́ша не была расколота на два далёких острова, как сейчас. Последняя война людей почти уничтожила планету, мне стоило больших усилий сохранить её. Смотри.

Луч света из ладони божества пронзил тёмную водную толщу, озарив океан до самого дна. Там, в глубине, открылось кладбище бесчисленного множества кораблей. Разных размеров, от небольших до огромных махин, расколотых надвое, в окружении обломков летающих стальных птиц смерти – самолётов.

- Точно такие мы и строим, - прошептал мальчик. Его охватило необъяснимое чувство страха перед мёртвыми титанами прошлого. - Что за оружие остановило такую армию?

- То, которое сейчас вынуждена делать твоя мама, - грустно вздохнула Юнона. - Оно способно уничтожить всё живое и неживое, саму жизнь.

- Но зачем делать его? Это же настоящее зло…

- Власть, - прозвучал односложный ответ.

- Запрети это, останови. Ты же можешь.

- Я не могу навязывать свою волю. Люди свободны в выборе, как жить.

- Но разве это жизнь? В страхе?

Божество не ответило.

Ошеломлённый мальчик пытался переосознать то, что уже не раз слышал на уроках в школе. Юнона по сути показала наглядно то же самое, но не навязывала выводов, не учила и не наставляла. Просто он увидел правду, как она есть, в которую больно верить.

Из-за горизонта выглянуло солнце, а следом и земля. Огромный зелёный остров со множеством деревьев, залитый светом. Навстречу им пронеслась стая белых птиц. Мальчик не знал, как их зовут, потому что в его мире жили лишь чёрные вечно горла́нящие вороны.

- Мы на другой стороне земного шара. Здесь сейчас день, - объяснила Юнона.

- Такое синее небо, так много солнца… - мальчик в изумлении открыл рот. - Почему у нас не так?

- Свобода выбора. Местные варвары, как их называют у тебя на родине, не отравляют свой дом.

- А что там такое яркое белое в гора́х? - воскликнул мальчик. Он был так поражён увиденным, что не успел толком обдумать ответ божества.

- Снег.

- Он же серый.

- Нет, совсем нет. Настоящий снег – белый.

- Я хочу потрогать. Можно? Наш снег такой мерзкий, что его нельзя брать в руки. В нём много пепла и заразы.

Они подлетели к вершине горы. Снег оказался колюче холодным, чуть липким, но необыкновенно приятным на ощупь и подтаивал от прикосновения, превращаясь в воду. Удивительно!

- Спустимся рассмотреть, как живут враги-варвары? - спросила Юнона, когда мальчик наигрался со снегом.

- А они не нападут?

- Они нас не видят. Но уверена, если бы и видели, то всё равно не напали.

- Хорошо. Я хочу узнать как можно больше, пока у нас есть время.

Два светлых пятна заскользили вниз по склону и оказались на окраине поля. Неподалёку стоял деревянный дом в окружении деревьев.

- Это же яблоки! Я их только на картинках видел! Пожалуйста, можно одно сорвать?

- Думаю, что можно.

Словами не передать ощущения, которые испытал мальчик, едва прокусив красную тонкую кожуру. Традиционной едой на его половине земли была синтетическая каша. А самым изысканным лакомством считались леденцы с химическим запахом и привкусом, которые не шли ни в какое сравнение с пьянящим ароматом и нежным кисловато-сладким вкусом яблока. Где-то далеко прозвучали резкие раскаты грома.

- Я догадываюсь, что от дождя варвары не прячутся?

- Им незачем прятаться. Здесь дождь не обжигает кожу. Он просто вода с неба, без ядовитой кислоты.

Как только на землю упали первые крупные капли, из дома вприпрыжку выскочила смуглая девочка небольшого роста. На вид она была примерно одинакового возраста с мальчиком.

- Мама, папа, дождь! Какой тёплый! - малышка запрыгала, подставляя лицо и ладошки под падающую с неба воду.

Следом на крыльце появились её родители. Они стояли обнявшись и улыбались, глядя на свою веселящуюся дочку.

- Ну вот ты и посмотрел на ваших врагов. Нам пора, - произнесла Юнона, коснувшись ладонью плеча мальчика.

- Подожди ещё чуть-чуть, пожалуйста, - произнёс он надломленным голосом и очень долго думал, прежде чем продолжить. - Юнона, ведь это ужасно, спаси их.

- Что именно ужасно? Зачем мне их спасать? Они выглядят счастливыми.

- От нас спаси. Если построим те корабли, вернём оружие прошлого… им не выстоять. Мы всё разрушим, всё уничтожим.

- Это не так просто, - голос божества стал едва различимым. - Ты хотел увидеть, и ты увидел.

- Помню, как дедушка говорил, что в нашем мире хорошие люди живут плохо, а плохие – хорошо. Он ошибался… плохие живут плохо… всё честно.

- До последней большой войны отчасти так и было. После неё немногим выжившим осталось лишь выбрать, чего они хотят дальше. И мне пришлось разделить людей по разные стороны планеты, чтобы одни не мешали другим.

- Юнона, разве я плохой? Я не выбирал, чтобы моя мама умирала от отравы, создавая оружие! Она просто не знает! У меня есть друзья, и они тоже не выбирали и ничего не знают! - на эмоциях мальчик забыл, с кем говорит, но старался кричать потише.

- Ты не виноват. Но я не смогу помочь, я не могу вмешиваться.

Мальчишка глубоко дышал, словно ему не хватало воздуха. Сейчас в нём кипело и рождалось то, что делает человека человеком.

- Тогда я им помогу, я всем расскажу! Только… - его порыв вдруг ослаб, - мне никто не поверит. Я слишком маленький, и у меня нет твоей силы.

- Ты даже представить себе не можешь, какая в тебе живёт сила. Я подскажу и поддержу тебя, но ты должен знать… то, что собираешься сделать – убьёт тебя. Тебя объявят предателем, сумасшедшим и показательно казнят, как только станешь достаточно взрослым. И твоим родителям запретят оплакивать сына, их заставят отказаться от тебя. Если не откажутся – казнят и их.

- Но ты же меня не оставишь?

- Я всегда буду рядом, но спасти тебя не смогу. И силой, которой обладаешь, ты не сможешь защитить себя.

- Почему? - искренне удивился он.

- Жестокость не победить жестокостью. Люди сами должны понять. Рано или поздно, но сами.

Они взлетели высоко в небеса, чтобы вернуться обратно. Мальчик прощался с солнечным островом, утопающим в зелени полей и лесов, прощался с мирно живущими здесь людьми и кружащими под облаками птицами. Ему хотелось плакать…

- Если я ничего не сделаю, то будет поздно. Мне не страшно умирать. Это лучше, чем жить так, как живём мы.

…

Вернув мальчика домой, Юнона произнесла на прощание:

- Ты не первый, кто отважился пожертвовать всем ради других, обрекая себя на страдания. Пока на земле есть такие, как ты, не сдамся и я… Благодарю тебя… Сын мой