Новости грядущих дней

1.

Я закрыл книгу.

Интересная история, спору нет. Только вот сосредоточиться на ней, у меня решительно не получалось.

Ещё не до конца проснувшись и трясясь в метро, мне было сложно сосредоточиться на сюжете. Постоянно приходилось возвращаться на абзац выше, перечитывать диалоги и вспоминать имена героев. Хронический недосып делал свое дело, будто бы заполняя голову и уши ватой. Голова же, по ощущениям, стала весить килограммов на десять больше и все стремилась опереться на что-нибудь. А там и глаза можно было бы закрыть и…

Решением всех моих проблем, конечно, было бы восстановление человеческого режима дня. Ну, знаете, с пробуждением без будильника, продуктивной работой, продуманным графиком домашних дел и точным временем отхода ко сну. Желательно часов в девять. Но, если так подумать, то после всей этой бытовухи времени на собственную жизнь-то и не останется.

Поэтому все немногочисленные хобби с увлечениями придется откладывать до выходных, экономя чуточку времени на друзей. Правда, с современным образом жизни, все они практически полностью уходят на сон и овощеобразный отдых перед компьютером или за просмотром сериалов.

Это звучит особенно печально, когда со временем начинаешь осознавать, что жизнь конечна. И на смертном одре, вместо того чтобы вспоминать приятные моменты из прошлого, удастся вспомнить лишь бесконечные серые будни, заполненные никому не нужной работой. А при попытке припомнить что-то приятное и достойное ничего не выйдет. Ведь не было этого. А были лишь одинаковые, будто сошедшие с конвейера, серые будни.

Такой судьбы для себя я точно не хотел. Вот и приходилось выкраивать время для жизни, беспощадно укорачивая сон. Снова и снова.

Разумеется, это никогда не приводило ни к чему хорошему. Даже если забыть про проблемы со здоровьем, недосып добавлял огромное количество и других сложностей. Например, именно по его вине в моей голове с самого утра крутилась одна такая знакомая и крайне назойливая мысль,:

«Опоздал. Я опять опоздал».

Она была второй причиной того, что я никак не мог сосредоточиться на книге. И сидела в голове она с того момента, как я, еле продрав глаза, нащупал рядом с кроватью телефон.

Его экран с готовностью загорелся, услужливо показывая время — половину десятого утра. Учитывая, что мой рабочий день начинается в девять, утро обещало быть действительно добрым.

Собравшись и почти срываясь на бег, я в рекордные даже для себя сроки добрался до станции метро. Встретила она меня привычным гамом непрерывно работающего, неимоверно сложного и огромного механизма.

Вокруг сновали люди, своим количеством и перемещением напоминавшие пчелиный рой. Если не вглядываться, то со стороны они больше походили на какую-то огромную, разумную массу, непрерывно колеблющуюся из стороны в сторону.

Пока я спускался по эскалатору вниз, я даже залюбовался этой с виду хаотичной, но на самом деле довольно организованной толпой. Она толкалась, пыталась поскорее втиснуться в прибывающие вагоны, постоянно оглядывалась и иногда даже переговаривалась сама с собой.

А обрывки сотен разговоров и голосов, раздающихся с разных сторон, будто бы соединялись в один общий рев древнего чудовища, каким-то чудом оказавшегося в центре Москвы.

Признаться, меня на мгновенье даже заворожила эта картина, заставив забыть о гигантской проблеме, грозящей обернуться еще несколькими новыми.

Попутчики, лениво стоя на эскалаторе, не сильно горели желанием пропускать меня вперед, поэтому, стараясь аккуратно протискиваться между ними и попутно не свалиться вниз, я в ускоренном режиме спускался на платформу. Поездов долго ждать не приходилось, благо в час пик их интервалы были ничтожными, однако главной задачей было добраться до вагона, окруженного такими же спешащими на работу офисными клерками.

Однако, справившись и с этой задачей, я кое-как протиснулся вперед и успел втиснуться в подошедший состав. И, через несколько станций, даже умудрился достать из кармана книгу, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей о своем незавидном положении.

И только подъезжая к нужной станции я начал постепенно понимать, что чего-то не хватает.

Дело в том, что телефон, лежавший у меня в кармане, всё ещё не издал ни единого звука. Хотя должен был.

Как минимум, от моей начальницы, Ирины Владимировны, просто обязан был поступить звонок. А зная её — даже не один. И в довесок к попыткам дозвониться, в мою сторону должна была лететь куча сообщений с вопросами, куда пропал её ненаглядный работничек и по какой такой, несомненно, важной, причине он отсутствует на рабочем месте?

И её интерес был бы вполне оправдан — как-никак офис нашего банка открывается в строго определенное время, а штат сотрудников и так не полностью укомплектован. И клиентам нужно будет объяснить почему нужное окошко закрыто, а им приходится ожидать.

И тут даже свалить вину на простое расхождение во времени не получится — ведь опоздание шло уже практически на часы. Хотя, по-правде говоря, даже при минимальной задержке такая отговорка мне бы не очень помогла. К сожалению, я слишком хорошо знал характер Ирины Владимировны. И в таких случаях она неизменно говорила что-то вроде:

«Твоя смена начинается в девять ноль-ноль. А это означает, что в это время компьютер уже должен быть включен, документы подготовлены, а ты уже должен разговаривать с первым клиентом».

Сурово? Возможно. Но, справедливости ради, это вроде как моя работа. Мне за это дают деньги. И, соответственно, имеют право требовать соблюдения всех этих вот скучных графиков, противных регламентов, правил и уставов. Как-никак, платят-то мне за весь час полностью…

Я оборвал себя на мысли, поняв, что практически дословно цитирую свою начальницу. Видимо, её постоянные повторения этих слов раз за разом слишком уж сильно въелись в подкорку. Но оно и понятно. Сколько раз меня уже штрафовали в этом месяце за опоздания? Пять? Шесть?

Признаться, я уже и со счета сбился.

Оставалось надеяться, что этот раз не станет роковым и мне не придется посреди месяца искать работу. Это, конечно, дело не столько трудное в мегаполисе, но смена насиженного места сильно ударит по долгоиграющим планам. Да и поиск новой работы — это такая морока!

Что уж говорить про то, что все планы взять маленькую квартирку в ипотеку тоже пойдут прахом. Непрерывный стаж оборвется, придется вновь доказывать доходы, собирать документы, бегать по разным конторам… В общем, жуть.

Очень хотелось верить, что и в этот раз руководство ограничится строгими словами, предупреждениями и, в крайнем случае, штрафом.

Конечно, систематическое нарушение трудового расписания проступок серьезный, но учитывая уже практически полностью пропавшую премию и крошечный оклад, глупо было бы с их стороны увольнять, считай, бесплатного работника. Сколько я получу в этом месяце? Хотя бы на чай с печеньем хватит?

Я тяжело вздохнул и ради интереса разблокировал экран телефона.

Так и есть — отсутствие пропущенных звонков или уведомлений в рабочем чате не было сбоем. Я даже перезагрузил телефон для гарантии. Пусто. Совершенно пусто.

Я сначала попытался списать все на сбой сети. И на то, что в метро плохо ловит телефонная связь — поэтому до меня и не удалось дозвониться.

Но целые четыре палочки уровня связи в углу экрана говорили о том, что эта версия не имеет ничего общего с реальностью. на всякий случай открыв случайный интернет-сайт я подтвердил это — все загрузилось без задержек. Получается, что сеть и вправду была отличной. А отсутствие звонков никак со сбоями не связано

«Забыли что ли про меня? — промелькнула в голове шальная мысль. — Но не все же сразу! Хотя бы кто-то должен был написать, мол, Олег, доброе утро. А ты, собственно, где? Ладно там начальники всякого рода — может у них какое совещание или еще что-то, но почему со мной не связались мои коллеги? Неужели там случилось что-то такое, что и им не до меня?»

Представлять что там такое произошло, что всем стало резко плевать на пропавшего сотрудника не хотелось. Да и не было у меня на это сил. Адреналин, поднявший меня с кровати и донесший прямиком до вагона метро уже спадал на нет, и спать хотелось всё сильнее.

Поэтому я с огромной радостью встретил долгожданный голос диктора из колонок, объявивший о том, что следующая станция — Парк Культуры. Моя остановочка.

Убрав книгу в сумку, я встал и подошел к выходу из вагона. Неприятные мысли продолжали бегать где-то на краю сознания, но я старательно отгонял их прочь, усиленно сосредотачиваясь на предстоящей работе. Что там в планах на сегодня?

Платформа станции встретила меня неожиданной пустотой.

В собственных размышлениях я как-то прозевал тот момент, когда полностью набитый вагон успел опустеть. И если в начале пути он был забит как банка с кильками, то сейчас можно было с трудом найти пару-тройку сонных пассажиров

А уж стоящих в зале людей, я мог сосчитать по пальцам. Конечно, одной руки мне бы не хватило, но было их действительно мало.

Я даже подвис на секунду, пытаясь понять, что за метаморфозы происходят вокруг и куда подевались все мои попутчики, но тут взгляд упал на зажатый в руке телефон и меня будто бы холодной водой облили.

Работа! Я тут, между прочим, опаздываю!

Взлетев по эскалатору и чуть не протаранив турникеты на выходе, я поймал недовольный взгляд сонного охранника. Тот пристально смотрел на меня, стараясь понять, что я такое задумал и почему веду себя так странно. Но, не дождавшись никаких перформансов с моей стороны, просто перевел взгляд обратно на спуск и продолжил глядеть вдаль, размышляя о чем-то своем.

Ну а мне было уже абсолютно всё равно, что там обо мне подумают. Я, чуть ли не взлетая от набранной скорости, вылетел из метро и побежал по такому знакомому маршруту. Скамейка, рекламный плакат, стоянка самокатов... Старательно держа темп и ритм дыхания, я сознательно заглушал в голове все мысли, кроме тех, что связаны с работой.

В тот момент меня волновала только время, за которое я доберусь до офиса и возможные последствия, которые вызовет мой проступок. А еще очень хотелось бы придумать достойную отговорку, которую я буду неловко бубнить себе под нос в этот раз.

Жаль, конечно, что придется появиться в офисе растрепанным и в немного помятом костюме, но куда деваться? Плюнуть на опоздание, махнуть рукой и вальяжно сказав: «Раз уже настолько опоздал, то лишние десять минут погоды не сыграют», пойти в сторону офиса точно не получится. Вариантом это было сомнительным — как минимум, могут появиться большие вопросы, если меня увидят непринужденно идущим на смену. А как максимум, за сэкономленное время может произойти многое. Так что лучше поторопиться.

Да и фраза «Я задержался на час» звучит лучше чем «Я опоздал на два часа». Округление в мою сторону, конечно, было бессовестно наглым, но чего только не сделаешь, чтобы не потерять работу?

Мимо местных кофеен и ресторанов с фастфудом я пробежал быстро. Даже светофор, похоже, решил сжалиться и при моем приближении включил зеленый. Мысленно его поблагодарив, я наконец-то смог разглядеть вход в наш офис. Который, к счастью или сожалению, выглядел абсолютно обыденно.

Всё такая же аккуратная желтая сталинка, кажущаяся довольно высокой по сравнению с соседним двухэтажным домом.

Всё та же вывеска с названием банка над массивными деревянными дверьми.

И все такие же аккуратные дубки напротив.

Только вот парковка. Парковка была пуста.

Я с удивлением для себя обнаружил, что эта аномалия присутствовала не только напротив моего офиса — у соседнего с ним входа караоке-клуба тоже не было автомобилей. И у следующего здания тоже. И дальше по улице машин также не наблюдалось!

Ради интереса я обернулся, дабы осмотреть уже пройденный путь и столкнулся с аналогичной картиной. На парковках практически не было машин!

Нет, конечно же оставить свой транспорт прямо на Садовом кольце — удовольствие не из дешевых. Но, почему-то, раньше это никого не останавливало.

Да что там парковки — сама дорога была пуста! Будто бы все вдруг решили устроить себе выходной и остались дома. А администрация города поддержала такую идею и отменила все городские автобусные маршруты, отправив собственных работников в отпуск.

Ну а таксисты, похоже, решили поддержать этот бедлам и тоже массово проигнорировали возможность заработать.

Это что за диссонанс окраины и центра? Куда подевались все люди?

Мне даже начало в какой-то момент казаться что я каким-то образом попал в постапокалиптический фильм, в котором все люди вымерли, но лежащий на лавочке пьяница меня успокоил. Никогда бы не подумал что буду так рад алкоголику, который решил не терпеть до дома и уснул прямо посреди улицы.

Получается, никуда человеки не пропали. Просто, похоже, сегодня какой-то особенно тихий день. Необычно тихий, но ничего сверхъестественного точно не случилось.

Решив не усложнять себе жизнь новыми вопросами, я подошел к двери и взглянул на экран мобильного телефона. Половина одиннадцатого. Полтора часа, получается? Добрался, считай, в рекордные сроки. Жаль, что это никого уже не впечатлит.

Тяжело вздохнув, я поправил пиджак и кое-как приладил на место растрепавшиеся волосы. Они хоть и были достаточно короткими, но всё же пострадали от такой пробежки, превратившись в некое подобие любимой в народе прически «Взрыв на макаронной фабрике».

Приведение себя в порядок вышло таким себе, но времени на основательную работу точно не было. Да и такой растрепанный вид в целом мог даже пойти на пользу. Кто знает, может Ирина Владимировна сжалится и решит сильно на меня не ругаться, если увидит, как сильно я старался успеть?

С этой мысли мне самому стало смешно. Чтобы она сжалилась и простила? Да ни в жизни!

Я взялся за рукоять двери и потянул её на себя.

Как ни странно, но дверь так и осталась стоять на месте, не шелохнувшись ни на сантиметр.

Решив, что это результат неожиданного волнения и тяжелого утра, я повторил попытку, прилагая значительно больше усилий и чуть ли не потея. Однако, результат не изменился. Дверь всё ещё оставалось закрытой.

— Каши что ли мало ел? - удивленно пробормотал я, глядя на свои руки.

Странно.

Слабости я в них точно не ощущал. Я, конечно, не великий спортсмен, но уж с открытием дверей у меня точно раньше проблем не было. Да и была она раньше довольно податливой. Помнится, иногда, выходя с полными сумками, мне удавалось её открыть даже легким толчком плеча. Но почему теперь, даже практически повиснув на ней, мне не удается даже немного пошевелить створкой? Куда силушка богатырская пропала?

Может, за выходные на нее успели установить какой-нибудь автодоводчик? Или ещё какой-нибудь хитрый механизм? Или, как вариант, она всегда открывалась вовнутрь, а в моей голове из-за раннего подъема и напряженной дороги все перепуталось?

На всякий случай я толкнул дверь от себя. Как и ожидалось, ничего не изменилось. А я, облегченно выдохнув, хотя бы подтвердил что не сумасшедший.

А беглый взгляд на расположение петель подтвердил это — дверь действительно открывалась наружу. Точнее не так. Дверь ВСЁ ЕЩЁ открывается наружу.

— Открывается, только вот что-то не открывается… — задумчиво протянул я, продолжая таращиться на дверь.

Та, продолжая недвижимо стоять на месте, уже начинала меня раздражать.

Решив не сдаваться, я опять подошел поближе и более внимательно осмотрел створки. И уже сейчас, со второй попытки мне всё-таки удалось найти причину таких трудностей с открытием чертовой дверцы.

Оказалось, что она была попросту закрыта!

Это можно было бы легко понять, обрати я сразу внимание на три здоровенных ригеля, торчащих между створок.

И, если загадка с открытием двери оказалась неожиданно решенной, то следом возникает следующий вопрос. А почему, собственно, офис закрыт?

Найти ответ также просто у меня не получилось. Даже каких-то хоть отдаленно реалистичных сценариев придумать не получилось.

Учебная пожарная тревога? Вряд ли, иначе рядом стояли бы все работники, сопровождаемые недовольными высказываниями клиентов. Настоящая пожарная тревога? Тогда был бы виден огонь. И, опять же, работники стояли бы где-то неподалеку.

Ограбление? Но что можно вынести из нашего офиса банка? Мы не являемся его отделением и касс у нас не предусмотрено. Сейф, кончено же, был, но суммы там были копеечные, особенно для центра Москвы. Проще было бы какой-нибудь продуктовый обнести, и то куш был бы больше. Ну и также, вокруг были бы полицейские кордоны, спецназ и куча журналистов.

Тогда что? Совещание «только для своих»? Это, конечно, звучит ближе к истине, но в этом случае со мной бы точно попытались связаться. А звонков и сообщений я всё еще не получил. И рабочий чат молчал, что очень важно.

Я еще раз достал мобильник и проверил. Последнее сообщение в рабочем чате, как и прежде, было получено ещё в пятницу. Никаких срочных сборов не было запланировано.

В задумчивости, я подошел к соседнему с дверью окну и попытался заглянуть внутрь офиса, благо они были расположены невысоко. Однако, за висящими жалюзи зал разглядеть не удалось.

Что, блин, у них там происходит. С ума, что ли, посходили?

Набравшись смелости, я разблокировал телефон и зашел в контакты. Если уж они решили посреди рабочего дня закрыть офис, то должна быть какая-то важная причина этому, логично?

Логично. И лучше всех о таких причинах должен быть осведомлен руководитель. Так что найдя нужный телефон и нажав на вызов, я слушал гудки в ожидании ответа Ирины Владимировны. Опоздание, конечно же, это не изменит, но вот отсутствие попыток решить возникшую проблему точно не пойдет мне на пользу. Просто стоять в ожидании того, как проблема решится сама было глупо. Мало того, что это просто увеличит пропущенное рабочее время, так еще и покажет меня как совсем уж безразличного ко всему лентяя. А уж им я показаться точно не хотел.

После нескольких гудков звонок был переведен на автоответчик, который роботизированным голосом уведомил меня о том, что абонент совсем не абонент и лучше бы вам придумать более полезное занятие, чем донимать важного человека своими звонками. Ну, практически так и сказал, только более официальным тоном и деловым стилем.

Интересные дела.

Как я помню, Ирина Владимировна всегда была на связи. Такая уж доля руководителя — постоянно мониторить чаты и постоянно отвечать на глупые вопросы. В том числе, и на заданные по телефону.

И если раньше она, даже будучи на различных собраниях, находила время на короткий ответ в стиле: «Занята, перезвоню через полчаса», то полное игнорирование звонка вызывало вопросы.

На всякий случай сделав повторный вызов и вновь услышав автоответчик, я с силой долбанул по закрытой двери. Мало того, что опоздал, так теперь и просто попасть на работу не могу!

— А ведь на меня точно попытаются повесить и эти минуты отсутствия…— промелькнула у меня в голове мысль.

И ведь правда! В рабочей программе я не отметился, пропуск на проходной у охранника не отсканировал — значит, считай, отсутствовал. И кого будет волновать что я попросту не мог войти?

А если буду говорить, что вина не моя и просто дверь оказалась закрытой, то мне просто покажут на моих же коллег и скажут: «Но ведь они как-то попали внутрь. Получается, у тебя одного такая проблема?». Нет уж! Не будет такого!

Я с силой еще раз заколотил в двери, параллельно издавать как можно больше шума. В пылу азарта даже пнул дверь ногой, надеясь что это привлечет внимание охранника или кого-то из работников, засевших где-то внутри.

Со скамейки послышался недовольный шум проснувшегося пьяницы, но он меня сейчас волновал в последнюю очередь.

Не прекращая биться в дверь одной рукой, второй я опять разблокировал телефон и открыл рабочий чат. Идея написать в него, одновременно прося о помощи и фиксируя факт наличия проблемы, была отличной.

Набрав на скорую руку текст, я нажал на «Отправить» и начал ждать ответа. Как правило, на сообщения в рабочем чатике все реагировали довольно быстро и на моё сообщение с текстом «Привет, ребят, стою у входа, дверь закрыта плз впустите» среагировали бы быстро.

По-крайней мере, я на это надеялся. В любом случае, теперь у меня есть доказательство того, что я действительно пытался войти. И в моём опоздании теперь виноват не только я, но и гений, который решил закрыть дверь.

Однако, с сообщением было что-то не то.

В его уголке обычно самим мессенджером указывалось время отправки письма, чтобы всем было понятно, во сколько именно оно было отправлено. И сейчас время тоже имелось. Только вот неправильное!

На экране, прямо рядом с моим криком о помощи отображалось время «6:05». При том, что сам телефон показывал совершенно другой результат — «10:35»!

— Сбой у них там какой-то?- недовольно проворчал я, удивленно смотря на экран телефона.

То, что ошибка произошла именно на стороне приложения я был уверен. Как-никак, на моём устройстве была включена синхронизация с общемировым временем. И оно просто не могло сбоить!

«Так что теперь мне нужно просто продолжать долбиться в дверь и..» — додумать эту мысль мне не дали.

С другой стороны двери послышались шаги, копошение и скрежет ключа, вставляемого в замочную скважину.

«Наконец-то дверь откроют!» - заулыбался тогда я. И обрадованно отметил, что успел отправить в чат сообщение о закрытой двери. — «Теперь все смогу свалить на неё. И предъявить сообщение в чате. И со временем можно будет немного приукрасить обстоятельства в свою сторону, сославшись на сбой в мессенджере. Прекрасно! Просто чудестно».

Открывшего мне недовольного охранника я встретил голливудской улыбкой во все тридцать два.

Он моего радостного настроения не оценил и уставившись на меня, с ходу задал вопрос:

— Чего надо?

И ответ на этот вопрос я точно не заготовил. Попросту не ждал такого поворота событий, на мгновение потерявшись.

Самого вышедшего из офиса мужчину я видел практически в первый раз. Мы, конечно, встречались пару раз на проходной, но этим наше знакомство и ограничивалось. Как правило, он со своими коллегами дежурил в маленькой изолированной каморке, откуда изредка выходил на кухню и заваривал кофе. Я, собственно, даже имени его не знал.

Но тот, видимо, тоже припомнил меня и немного успокоился.

Выйдя полностью из дверного проёма и встав прямо передо мной, он выглядел как какой-то богатырь из древних былин. Ну, или это я был настолько низким по сравнению с ним. И, хоть своим практически двухметровым ростом он и заслонял мне практически весь внутренний вид холла, однако самую малость мне разглядеть всё-таки удалось.

В офисе был выключен свет!

Практически весь клиентский зал, который было видно с этого ракурса, был погружен в темноту и освещался исключительно за счет проникающего сквозь жалюзи солнечного света. Голосов и шума оборудования тоже слышно не было.

Это что там такое происходит?

— Че надо? — повторил охранник, вернув меня из размышлений и разглядываний обратно в реальность.

— Работа! Я работать пришел!

Его взгляд нужно было видеть.

— Работать? Сейчас?

Я, не до конца понимая такой реакции, лишь кивнул.

— А чего не ночью пришел?

— Так я не ночью работаю…— растерянно пробормотал я, попутно гоняя в голове варианты ответов и приходя в себя. Наконец, собравшись с мыслями, я продолжил уже куда более увереннее. — Меня зовут Олег. Олег Фролов. Я менеджер отдела корпоративных продаж, работаю тут. Пришел на смену, хоть и немного опоздал. Могу я войти? Или руководителю звонить?

Охранник, похоже, немного опешил от моего резко поменявшегося тона.

— А в какое время начинается рабочий день, раз в такое время ты опоздать успел?

Начиная уставать от этого разговора, я раздраженно сказал:

— В девять утра. А теперь допрос окончен? Я могу войти?

Заслонивший мне вход бугай только растерянно пожал плечами, отходя в сторону и пропуская внутрь здания. Однако сам он никуда не ушел и продолжал смотреть наблюдать, явно чего-то ожидая.

Решив не продолжать этот странный диалог, я вошел в офис, по пути доставая бейджик с пропуском и прислоняя его к считывателю.

Однако, вместо того, чтобы мигнуть зеленым огоньком и разблокировать турникет, устройство лишь пискнуло, моргнуло красным и осталось таковым. Я остановился и повторил попытку войти, в этот раз более плотно прикладывая бейдж. Реакция прибора повторилась, вход так и остался заблокированным.

В растерянности я обернулся на охранника, пытаясь попросить у него помощи, однако заметил, что он всё еще стоит у входной двери и заинтересованно смотрит за моими попытками войти.

Поняв, что я ожидаю от него пояснений, он протянул руку, указывая на считыватель и предложил:

— Ну, попробуй еще раз. Может, получится?

Я попробовал. Не получилось.

Охранник, деланно удивившись, почесал затылок и предположил:

— Ну, может это случилось потому, что сейчас банк не работает и на смену отметиться нельзя?

Вариант был слишком глупый, чтобы его рассматривать. Как в половину одиннадцатого утра офис может не работать?

— А другие варианты? Может, просто пропустите меня и я пойду на рабочее место?

— Нет других вариантов, малой. В воскресенье банк не работает. Тем более в такую рань. Ты что, нанюхался что ли? Если ты под этим-самым, я тем более тебя не пущу. Я полицию вызову с врачами. Им и будешь объяснять, где ты там работать собрался.

Окончательно растерявшись, я потерял свой уверенный запал. Однако, решив сослаться на имеющийся у меня аргумент, достал телефон и показал на время и дату.

— Вот! Сейчас понедельник, а не воскресенье! Причем, уже почти без пятнадцати одиннадцать!

Ответ был неожиданный:

— Так у тебя что-то с телефоном, вот и все. Тебя темнота не смущает? Или… А, забей, подойди лучше вот сюда.

Мужик поманил меня рукой на улицу и показал на здание напротив. Подойдя к нему и посмотрев, куда он указывает, я окончательно перестал понимать, что тут вообще происходит.

Дело в том, что прямо напротив нашего офиса расположено огромное здание новостного издания, на котором висит гигантский экран. И, то ли для рекламы, то ли для удобства простых граждан, на это табло постоянно, круглые сутки выводятся небольшие новости, чередуясь с датой, временем и новостной сводкой.

И поглядев на него, я с неожиданностью для себя увидел то же самое время, которое было указано в мессенджере на сообщении.

«6:15»

2.

— А? — как-то неожиданно для себя потеряв весь словарный запас, выдал я. — Как это, шесть утра?

Тем временем часы сместились в сторону, оставляя место для даты и дня недели, которые добили меня окончательно.

— Восемнадцатое августа? Воскресенье?

Я вопросительно посмотрел на охранника. Тот же, подтверждая озвученную мною информацию, утвердительно кивнул.

Но этого быть не могло! Как минимум, потому что воскресенье было вчера! И весь день я проиграл с друзьями!

Об этом я сообщил охраннику. Тот лишь достав собственный мобильный телефон, показал на время.

Часы на его экране уверенно показывали «6.16». А дата совпадала с той, которая была показана на информационном табло.

Понимая, что ничего не понимаю, я опустошенно облокотился на входную дверь и уставился на охранника. Тот, поняв что конфликт исчерпан и я не собираюсь сломя голову ломиться внутрь, расслабился и достал сигарету.

— Меня Евгений зовут. Женя — представился он, протянув руку. Я пожал её, на секунду оторвавшись от двери.

— Олег.

— Так вот, Олежа. Похоже что-то перемкнуло у тебя. Может, приснилось чего. Может, просто от усталости. Такое бывает, на самом деле. Особенно с возрастом. Но, будь уверен — сегодня именно воскресенье. И уж куда-куда, а на работу тебе сейчас точно не нужно.

— Но ведь так не бывает! Я точно помню, что вчера было воскресенье! И что сегодня с утра точно был понедельник!

— Разве? — зевнул Евгений и поджег сигарету, после чего затянулся. — А я помню что у меня смена с субботы на воскресенье. И, как видишь, я все ещё тут. Никуда не ушел. Ты думаешь, стал бы я тут бесплатно сидеть?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Как и на множество других.

Как это случилось?

Почему это случилось?

А это не опасно? Не будет ли повторного пропуска дня?

И, если он случиться, не сместится ли дата еще сильнее? А что будет со мной?

Все эти мысли кругом и одновременно забегали в голове, да так, что она даже немного заболела. Правда, до конца оставалось непонятным, что меня беспокоит больше — факт того, что меня переместило в прошлое или то, что я это не контролирую.

Саму возможность того, что неожиданно для самого себя я вдруг сошел с ума и напридумывал всякого, я отмёл. Думать о таком не хотелось совершенно. Потому что стоит допустить саму вероятность того, что с твоим сознанием что-то не в порядке — и всё, баста. Само осознание реальности вокруг будет под постоянным сомнением, ведь уже раз оно было скомпрометировано.

Как можно будет доверять своим мыслям и чувствам, если они один раз уже так подвели?

Правильный ответ — никак. В таком случае сомнению придется подвергать абсолютно все вокруг. И собственные мысли, и собственные чувства, и собственные ощущения… А превращаться в параноика, нервно тыкающего палкой все вокруг, дабы убедиться существует ли это в реальности мне точно не хотелось.

Поэтому, усилием воли, мне пришлось заставить себя думать что это не у меня с головой не в порядке. Это что-то с миром вокруг не так.

Я неоднократно смотрел фильмы про застревания в одном дне и перемещения во времени. Помнится, когда-то в детстве, даже несколько раз фантазировал про то, как же весело будет и в реальности попасть в подобную историю. Даже как-то составлял целые списки, где пытался перечислить всё, чем можно будет заняться. Почему-то тогда мне это не казалось чем-то странным и страшным. Подумаешь — просто один и тот же день застрял на повторе. Зато что можно попробовать и узнать!

Однако, сейчас я не испытывал никакой радости. Лишь некое замешательство и растерянность.

Где гарантия, что это не продолжится? Или, что реальность не подкинет мне еще чего-нибудь… Этакого?

— Но ведь путешествий во времени не бывает, ведь так? — осторожно спросил я Евгения.

Тот, тем временем, стоял рядом и курил, задумчиво смотря на экран.

— Не бывает. Точнее, как. Я с уроков физики еще помню, что путешествия возможны. Но только вперед. И только если двигаться со скоростью света. Ну и еще как в том фильме про черную дыру — можно себя немного заморозить, и для кого-то оно будет идти быстрее. Или медленнее. Но, будет идти.

Охранник хрустнул костяшками пальцев и повернулся ко мне, оторвавшись от меланхоличного созерцания новостей.

— Но, это как я понял, совершенно не твой случай.

Я кивнул, хоть и не понимал всё полностью. Но то, что случай точно не мой, было понятно и так. Всё-таки смещение было в прошлое. И ни с какой скоростью света я точно не двигался. А уж сильно тяжелых предметов со мной точно не было.

За исключением груза вины за опоздание, конечно.

Нервно хихикнув своим мыслям, я спросил:

— Но ты-то мне веришь?

— Я? Я уже никому не верю и ничего не жду. Причем уже давно.

— Но для чего тогда ты сейчас выслушиваешь все это? Пошел бы обратно, сидел бы на посту, да смотрел бы телик. Ну или поспал бы.

Евгений ни на секунду не задумавшись, ответил:

— Да скучно мне просто. Сколько можно просто сидеть и чаи гонять? А у тебя тут что-то интересное происходит. Будь ты психованный, я посмотрю что ты учудить успеешь, перед тем как тебя врачи заберут в «кащенко». Да и проконтролирую, чтобы ты никого не покалечил. Ты же это, на работе как-никак, — он ехидно усмехнулся, но, поняв что я не настроен на веселье, посерьезнел. — Ну, а если ты вдруг не сумасшедший и говоришь правду… То хотел бы узнать про это побольше. Другим-то если расскажу — не поверят. Но мне в этом мире еще жить. А история и вправду получится интересная. Можно будет мужикам под водочку рассказать...

Мысль о том, что мои злоключения станут для кого-то просто очередной, малореалистичной байкой меня не сильно устраивала. Даже немного обидела.

Ведь для меня тогда все это происходило по-настоящему. И чего-чего, а уж насмешек и зевак точно не требовалось. На мгновенье мне захотелось накричать на Женю, попросить его быть серьезнее, но…

Но я вдруг понял, что он даже и не собирается мне помогать. Он просто хочет понаблюдать со стороны на психа. А растрепать своим дружкам, что вот этот вот паренек не в себе. И смачно посмеяться, обсуждая что меня могло до такого состояния довести.

Или, чего хуже, может и ещё кому из офиса это рассказать. Ведь кто знает, с кем он там общается. А там и слухи поползут за спиной. И шуточки всякие гаденькие. Травля, одним словом. Так что благодаря Евгению, теперь, скорее всего, все будут считать просто местным дурачком. Клоуном, попросту говоря.

И уж тогда ни о каком карьерном росте или более-менее приемлемой обстановке в коллективе мне точно придется забыть. Ведь какой карьерный рост может быть у психа, который посреди ночи ломится в офис и утверждает, что он переместился во времени? Правильный ответ — никакого. Такого сотрудника по-тихому уволят по какой-нибудь статье и всего делов. Ведь серьезной фирме нужны только серьезные работники. И прощать постоянные опохдания — это одно. А вот держать подле себя ненормального, у которого в любой момент может начаться очередной приступ — это совсем другое.

Так что рассказывать обо всём Жене точно не стоит. Да и вообще кому бы то ни было тоже. Если не засмеют, то правда докторам позвонят. Из благих побуждений. Но обдумать всё происходящее точно стоит. И уж точно не посреди улицы, под заинтересованным взглядом охранника. Хватит с него шоу. Насмотрелся уже.

Я с готовностью действовать оторвался от двери и открыл телефон, запуская приложение с такси. После утреннего происшествия спускаться под землю не хотелось совершенно. Там, в череде подземных коридоров, пропустить очередной скачок, если таковой случится, будет проще простого. А если поехать по поверхности — то можно будет хотя бы понять что что-то происходит.

Контролировать этот процесс, конечно, не получится. Но знать свой приговор всё же лучше, чем жить в неизвестности, верно?

Вызвать такси было делом нехитрым. Благо агрегатор был удобным, хоть и дорогим. Сумму воскресным утром заломили такую, что впору было оплачивать кредиткой, а потом откладывать с зарплаты несколько месяцев, заставляя себя питаться только хлебом и водой. Ну и по праздникам баловать себя макаронами из сетевого магазина.

Но, всё же ситуация была критичная и денег тут жалеть точно не стоило. Поэтому возможности отказаться я себе не оставил намеренно.

Экран телефона радостно загорелся, заказ на автомобиль был подтвержден, а водитель на желтой иномарке обещал приехать через какие-то четыре минуты. Казалось бы, срок — всего ничего. Однако, за это время стоило убедить охранника в своей вменяемости и, желательно, оставить о себе положительное впечатление. Ну, или хотя бы подкинуть ему мысль о возможных причинах такого происшествия. А что лучше всего объясняет неадекватные поступки и странные выходки? Что поймёт мужик рабочего класса в возрасте?

Правильно. Решением проблемы был алкоголь. Навел меня на эту идею всё еще валяющийся на лавочке алкоголик, что-то бормотавший сквозь сон. Вот уж кого с опозданиями точно проблем нет. Если он вообще куда-то спешит, конечно же.

Решив провернуть уловку с алкоголем во время прощания, я дождался пока на светофоре появится нужная мне машина и, сделав пару шагов в сторону парковки, сказал:

— Ладно. Поехал я тогда.

— Угу. Езжай, Олежа. И как приедешь, отдохни обязательно. Так быстрее в себя придешь.

— Конечно. Похоже, перебрал я вчера похоже, вот и напридумывал себе всякого. Сейчас как приеду, просплюсь и буду в норме.

— Да я понял, — понимающе кивнул Евгений, делая вид что поверил придуманной на ходу причине моего недомогания. — Чего-нибудь жирненького поешь обязательно. И водички выпей.

— Ага. Закажу доставку как приеду.

— Ну и нормально. Главное чтобы голова на место встала.

Я протянул руку и получил крепкое рукопожатие в ответ.

«Может, он и неплохой мужик? — промелькнуло у меня в голове. — Но, об этом я узнаю позже. Спустя время и только по реакции коллег. Так что Евгений в списке засранцев записан, но пока карандашиком…»

Махнув на прощание и уже сделав пару шагов к остановившейся машине, я услышал сказанное себе вслед:

— Просто забудь про сегодняшнее утро и все. Воспринимай все как еще один выходной.

Немного запнувшись от такого совета, я сбавил шаг и обернулся на Женю. Тот, смотрел на меня абсолютно серьезно, а в его словах не было никакой насмешки или попытки посмеяться.

Неужели он мне поверил?

Да нет. Вряд ли. Я сам себе-то сейчас не до конца доверяю. Может, правда уснул и перепутал сон с реальностью. Такое ведь бывает? А из-за резкого подъема просто не пришел в себя и…

Решив не пускать одни и те же мысли по кругу, я просто кивнул Жене на прощание и пошел к машине.

Та уже стояла на краю дороги, приглашающе сверкая аварийными сигналами. Проверив её номер и сверив его с информацией в приложении, я открыл дверь и сел сзади, тихо надеясь что таксист не станет докучать мне какими-нибудь житейскими разговорами и даст подумать.

И, как только мы тронулись, я в последний раз посмотрел на Евгения. Тот, докурив, смотрел вслед нашей уезжающей машине, думая о чем-то своем.

А дверь офиса всё ещё оставалась открытой.

Водитель оказался на удивление молчаливым.

Почему-то для меня это оказалось неожиданным — практически каждый раз, когда мне приходилось пользоваться этим сервисом, каждый из таксистов так и норовил завязать пространную беседу обо всём и не о чем.

Кто-то рассказывал о своей жизни, кто-то спрашивал о моей жизни, а кто-то просто давал непрошенные советы.

И все это мне сейчас нужно было едва ли.

За исключением совета, конечно же. Потому что как действовать теперь — я не имел ни малейшего понятия.

Единственное, в чем я был абсолютно точно уверен, так это в том, что я точно не путал дни. И уж точно был не под действием наркотиков или алкоголя. Может, я просто сплю? Это бы объяснило многое.

Я в задумчивости посмотрел за окно, на утреннюю Москва-реку. Та, переливаясь в лучах рассвета, выглядела и вправду как-то по-волшебному. Янтарные отблески раздавались в стороны, а вода, легонько подталкиваемая утренним ветерком, собиралась в хоть и небольшие, но самые настоящие волны.

Смотрелось всё это красиво — даже с моста, который мы в тот момент проезжали.

Мысленно согласившись с тем, что всё происходящее может быть попросту слишком реалистичным и затянувшимся сном, я решил проверить эту гипотезу А нужно было всего-лишь поднять ладони повыше и внимательно их осмотреть.

Почему-то древняя байка о том, что во сне невозможно увидеть собственные руки, меня сильно обнадежила. Однако, как я не старался, ничего не произошло.

Пальцы не превратились в сосиски, руки не размылись и, конечно же, сон не закончился.

Решив попробовать другой способ, я ущипнул себя за щеку, настороженно прислушиваясь к ощущениям. Боль определенно была. А сон не прекратился.

Я, как и раньше, сидел на заднем сиденье автомобиля, едущего куда-то по утренней Москве.

— Вот блин! - в сердцах выпалил я и запрокинул голову.

Жаль, что не получилось проснуться. Версия действительно была хорошей.

Но, похоже, весь наш мир был бы сильно лучше и приятнее, если бы все проблемы можно было бы решить простым пробуждением.

Но, раз не получается закончить этот кошмар, может, хотя бы получится вспомнить, когда всё это началось? Как-никак у всего есть своё начало!

Я сосредоточился на воспоминаниях о сегодняшнем утре. Ничего экстраординарного в нём не было — за исключением уже известных событий. Такая же дорога до работы, такая же станция метро, такой же поезд…

Поезд!

Точно!

Всё началось именно в поезде!

Именно там, ни с того, ни с сего пропали все пассажиры, которыми был битком набит вагон изначально!

Однако, осознав это, я даже немного расстроился.

Получалось, что «сдвиг», — а называть произошедшее со мной я решил именно так, — произошел тогда, когда я был полностью сосредоточен на чтении и мрачных мыслях о будущей взбучке на работе. И, соответственно, вспомнить какие-то детали произошедшего у меня также не получится.

Да я даже примерного места или времени этого «сдвига» не запомнил!

И это было грустно. Знай я хотя бы место или время когда произошло перемещение, то мог хотя бы попытаться вспомнить окружающие события или то, что ему предшествовало.

Может, так удалось бы выявить какие-нибудь закономерности? Или найти что-то, что запустило этот «сдвиг»? Например, особая последовательность действий, слов, погодных условий, или, в конце-концов, магическая комбинация следов от ботинков на полу?

В задумчивости я уставился в окно, провожая взглядом очередную водную гладь, мост и следующий за мостом парк.

С другой стороны, раз мне не удается вспомнить о каких-то необычных явлениях, сопровождающих «сдвиг», то, быть может, их просто не было? Какую-нибудь яркую вспышку, неестественный звук или изменение температуры я бы точно почувствовал.

Да и если верить медиакультуре, путешествия во времени всегда чем-то сопровождаются. И все эти действия явно отличаются от обыденного человеческого поведения. В одном фильме для перемещения приходится разогнаться до восьмидесяти восьми миль в час, в другом раздеться и убрать все неорганические предметы, а в третьем вообще найти в старом заброшенном доме шкаф с потайным входом.

Разумеется, ничего такого не вспомнить мне не удалось. Я просто сидел и читал книгу. Самое, что ни на есть, стандартное поведение для пассажира утреннего метро. Даже недовольное лицо было в наличии.

Единственной более-менее похожей историей было бесконечное застревание в одном и том же дне, но даже там прежде чем переместиться герою требовалось сначала заснуть. И только потом, после пробуждения, вместо светлого «завтра», его встречало уже вкрай надоевшее «Сегодня». Да и то, в одном случае героя спас поцелуй истинной любви, а во втором изучение квантовой физики и несколько связок со взрывчаткой.

Ни на первое, ни на второе у меня не было сил. А взрывы в Москве вообще могут кончиться печально.

Застряну еще в петле времени, находясь в обезьяннике, вот и получится «пожизненное», блин.

Получается, что у меня мало того, что нет никаких маркеров приближающегося «сдвига», так еще и нет никаких гарантий того, что это вдруг не произойдет повторно. Мне, конечно же, в повторение такого верилось слабо — как никак ранее фантастику я наблюдал только в фильмах. Но даже малейшая вероятность таких прыжков почему-то вгоняла в ужас.

Ведь кто знает, насколько отбросит в следующий раз? На месяц? На год? На десятилетия?

Я ведь не настолько старый, чтобы пережить такое смещение. И путешествие на всего каких-то тридцать лет — а с исторической точки зрения это лишь мгновение — и меня уже попросту нет.

Меня тогда даже в планах не было!

А родители ведь и не поймут что с ними произошло такое. Ведь единственным, кто хоть как-то обратил на «сдвиг» внимание был только я. Лишь я один понял что что-то произошло! А для всех остальных этот день попросту выпал из памяти!

Будто бы и не произошло ничего!

И лишь я оставался единственным свидетелем и единоличным испытавшим на себе такой опыт!

Страшная догадка вдруг коснулась уголка сознания.

И мне вдруг стало так холодно, что я даже поежился. И это в августе!

А что если… А что если я не первый?

А вдруг это постоянно происходит? Но все проходит так мягко, что либо пострадавший просто не замечает небольшого «сдвига», либо ему попросту никто не верит, считая чокнутым?

В ужасе я попытался вспомнить хотя бы один случай из своего прошлого, когда время вдруг либо текло слишком уж быстро, либо слишком медленно. И, к своему несчастью, вспомнить мне удалось достаточно много таких эпизодов.

Списать их на такие же аномалии было нельзя — всё-таки восприятие времени вещь довольно субъективная. Но учитывая бессимптомность таких «прыжков», то кто знает, сколько их я уже пережил? Сколько их пережил уже каждый из нас? Сколько людей так уже пропало, отправившись назад на срок больший, чем составляет их жизнь?

В немом крике я схватился за волосы и легонько дернул их на себя, будто бы пытаясь вырвать.

Как ни странно, эта вспышка боли подействовала отрезвляюще и неожиданный приступ паники с неохотой отступил. Я даже украдкой поглядел на водителя, но тот даже не смотрел в мою сторону, лишь глядя за дорогой и тихонько подпевая песне из радио.

Немного обрадовавшись тому, что моя мини-паническая атака осталась без внимания, я уставился в окно, надеясь отвлечься от мрачных мыслей за наблюдением городского пейзажа. И даже не смог понять, в какой именно момент в горле встал ком.

Мост.

Мы опять ехали по мосту. По тому же самому мосту.

То, что водитель решил меня обмануть и накатать несколько дополнительных кругов по городу я не верил. Как минимум, он никуда не заворачивал, ведя точно по прямой. Да и такие кульбиты не одобрялись владельцем агрегатора, через который я сделал заказ.

Увидь такой закрученный путь оператор системы — мигом бы поставил афериста на место. Да и какой смысл пытаться так увеличить маршрут, если конечная стоимость поездки всё равно зафиксирована, давно известна и точно не поменяется?

Ну а дальше по пути никаких рек и быть не должно! Судя по карте, дальше был прямой, как стрела, Ленинский проспект! Только дороги, переходы и развязки, без каких-либо водоемов даже на горизонте!

Да и сложно вообще не узнать Крымский мост через Москва-реку, если видел его хотя бы раз. Он и сам по себе довольно запоминающийся, так тут и окружающие пейзажи добавляют узнаваемости.

На другой стороне реки виднелся парк Горького, слева, со своего ракурса я мог разглядеть Новую Третьяковку, а внизу, как и прежде, сверкала вода.

Это. Точно. Был. Тот. Же. Самый. Мост.

И я ехал по нему уже в третий раз!

Я разблокировал телефон и бросил взгляд на пройденный маршрут. Он подтвердил мои догадки — судя по нему, наша поездка только началась, а водитель никуда не сворачивал.

Да и мост, если верить карте, был первый и единственный на пути.

Получается, сдвиг повторился?

— Подскажите пожалуйста, а это первый мост на нашем пути? — решив еще раз убедиться в том, что это не ошибка, спросил водителя я.

— А?

— Ну, мы другие мосты не проезжали? Этот первый?

— Да. Мыж только отъехали, буквально минуту назад. Какие другие мосты?

— А, да я так. Вырубает просто что-то, думал уснул.

— Понятно. Нет, этот первый.

— Спасибо… — протянул я и глубоко задумался.

Получается, что для водителя действительно все выглядит так, будто бы поездка только началась. Хотя, как по-мне, ехали мы уже минут пятнадцать, если не больше. Правда, как-то подтвердить это вещественно я не мог — телефон продолжал утверждать что проделанный путь был немногим больше километра. Но я был уверен — сбой действительно был!

И если события сегодняшнего утра всё еще можно было списать на обычную усталость и недосып, то теперь я точно был уверен в том, что что-то происходит. И уж точно не внутри моей головы. Теперь факт того, что я не сумасшедший был очевиден — ведь вид реки был абсолютно одинаковым что в первый раз, что в третий!

Или… Или во всем правда виноват просто недосып?

Может быть из-за вечной усталости что-то внутри у меня поломалось и теперь дежавю воспринимается немного иначе? Четче обычного? И именно поэтому мне всё это просто кажется? А все эти события сегодняшнего дня просто следствие какой-то болезни?

Хотелось бы в это верить. Хотя бы для того, чтобы сохранить у себя в голове привычную картину мира. Где всё предсказуемо, где не бывает никаких перемещений во времени, и разного рода аномалии встречаются только в фильмах и книгах.

Потому что два «сдвига», произошедших почти подряд и именно со мной — это уже не случайность. Это закономерность. И то, что произошло уже два раза, вполне может произойти еще. Но вот как это предугадать? Как понять что сейчас что-то произойдет? Ведь в этот раз я был сосредоточен и собран — однако всё равно не заметил момента, когда началась аномалия.

С удивлением я осознал, что уже морально готовлюсь к следующему сбою реальности и уже не столько боюсь его наступления, сколько пытаюсь предугадать момент его появления. И быть готовым к последствиям.

А еще, по-возможности, попытаться его избежать.

Правда, пока ничего конкретного придумать не получалось. Особенно тяжело обстояло дело со способами противостоять «сдвигам». Как я не пыжился, как не напрягал извилины, но ничего конкретного в голову не приходило. Молитвы? Вряд ли они помогут в такой ситуации. Какие-нибудь оккультные обряды или заклинания? Если попробовать, то их, конечно можно найти в интернете. Целый сборник — на все случаи жизни. Но ведь попробуй понять, какие из них настоящие, а какие — просто шутка. Да и попробуй я на людях смешать какое-нибудь варево или нарисовать магические знаки мелком, так заклюют ведь.

В общем, чего-то дельного придумать не получилось.

Я даже пришел к обратной мысли.

Ведь против чего фактически я тут собираюсь бороться? Против времени? Против мироздания? Против реальности?

Что-то слабо вериться, что хотя бы какие-то мои выкрутасы смогли хотя бы на что-то тут повлиять. Это же все равно что пытаться бороться со стихией — бессмысленно. Попробуй я побегать за ветром в поле или попытайся поймать молнию, результат был бы никаким.

То же самое и в моем случае. Управлять временем у меня вряд ли получится. Хотя, если призадуматься, то это вообще ни у кого это не выйдет. И любой «скачок» для всех нас может означать крах всей цивилизации. Ведь что будет, если мы отправимся, скажем, на пару тысячелетий назад? Правильно. Вполне возможно история пойдет совершенно по иному сценарию. И вся культура, и мы сами, можем просто исчезнуть в любой момент!

А судя по тому, как часто и как неконтролируемо происходят «скачки» — произойти всё это может вообще в любой момент.

Все это подвело меня к одной ужасной мысли. Получается, что все мы — и я, и мои родители, и мои друзья, и вообще все люди на земле фактически являлись заложниками этого самого времени — которое в любой момент может решить просто скакнуть вперед и назад, стирая в пыль все, что вообще существует вокруг. И никакой закономерности в самих «скачках» нет. Мы даже подготовиться и попрощаться не успеем. Просто бам — и все. И тебя больше нет.

Даже больше. Тебя никогда и не было!

А если что-то такое произойдет, то ведь ни у кого попросту не будет возможности хоть как-то на это повлиять. Немного отложить, немного отсрочить. Придется просто сидеть принять свою участь и смотреть, как знакомый мир попросту исчезает.

Хотя, это если мне дадут хоть что-то осознать.

Учитывая, что все предыдущие «сдвиги» происходили вообще без какого-то предупреждения, мое существование вообще могло прекратиться в любой момент. И я даже понять этого не смогу.

От таких мыслей стало только как-то тоскливее.

Всё-же не нравилось мне быть заложником обстоятельств, на которые я повлиять не в силах. И которые непосредственно влияют на то жить нам всем, или умереть. А мы просто вверяем им собственные судьбы с надеждой, что ничего не случится.

Решив отвлечься от настолько мрачных мыслей, я прилип взглядом в окно, разглядывая уже привычный городской пейзаж.

Город понемногу начал сбрасывать утреннюю дремоту.

Где-то появлялись городские рабочие, что-то подметая и убирая.

Где-то первые прохожие торопились по своим делам.

А где-то уже встречались и первые машины.

Все было настолько обыденным, что я даже поначалу удивился этой мирной картине.

Как это так они просто живут? Почему они в панике не спасаются? Почему не проявляют даже малейшей обеспокоенности?

Я не сразу понял что для них это утро — всего лишь обычное воскресенье. Никак не отличающееся от десятков и тысяч других. И в их жизни не произошло ничего необычного. Ничего выделяющегося. Ничего… Ненормального.

А единственный человек, знающий что сегодня минимум дважды произошло нечто невероятное — просто сидит и недоуменно смотрит на них сквозь окно автомобиля.

Однако, моё любопытство оправдало себя. Я всё-таки заметил кое-что. То, что видеть скорее всего, мне и не следовало.

Мы в тот момент всё еще ехали по Ленинскому проспекту и проезжали какой-то парк, как вдруг на переходе, совсем рядом с дорогой, я заметил… Голубей. Простых уличных птиц, так часто встречающихся в городах. И таких знакомых каждому их жителю.

Только вот сейчас, вместо того чтобы, как и следует голубям, просто ходить по парку и выискивать что-нибудь съедобное, они просто… Просто зависли в воздухе!

Это нельзя было назвать полётом даже с очень большой натяжкой. Птиц будто бы поставили на паузу в случайный момент. Даже в движении, даже с такого расстояния я мог разглядеть сразу четырех голубей, замерших в пространстве с широко расставленными крыльями.

Правда, что-то мне подсказывало, что их было больше. Сильно больше чем было видно с моего места.

3.

Всю оставшуюся дорогу я неотрывно смотрел в окно, пытаясь заметить новые странности.

Произошедшее с голубями еще раз доказывало то, я не сумасшедший и все это действительно происходит. По-настоящему происходит. Водитель, конечно, внимания на птиц не обратил — но оно и понятно. Ему за дорогой нужно смотреть, а не рассматривать случайные пейзажи на фоне. Да и в тот момент его больше интересовала какая-то довольно глупая песня, игравшая на радио.

Но замеченные мною застывшие голуби также означают, что все эти аномалии происходят не только со мной. Пострадавшими могут быть и другие существа. При этом — не обязательно люди.

Правда, радовало то, что все происходящее — не следствие каких-то только моих ошибок или поступков. Я, конечно, абсолютно не понимал тогда происходящего вокруг, но раз странности происходят не только со мной, то, скорее всего, это означает, что я был не единственным источником таких аномалий. И, следовательно, не их причиной. По-крайней мере, не самой главной её частью. Было бы грустно оказаться ответственным за сбой всего мира. Однако, если «скачки» точно могут происходить и с другими людьми, то получается, они могли происходить и раньше? А я мог просто не осознавать их? Этот вывод, как ни странно, подтверждал то, о чем я думал ещё совсем недавно, проезжая по злополучному мосту.

Интересно, сколько раз я не осознавал таких переносов раньше? И как часто наше время вообще так сдвигается? Только ли оно может сдвигаться?

И какая по счету итерация меня, моей личности сейчас существует? Ведь, если задуматься, что история может повторяться раз за разом, то сколько раз я уже проживал этот момент? Сколько раз вообще время доходило до нынешней точки, а потом откатывалось обратно, если вообще откатывалось? И сколько раз цивилизация рушилась, чтобы потом восстановиться?

С каждым часом становилось только всё больше вопросов. Однако, ответов на них я практически не получал. Да и мог ли я получить их вообще? Кто мне ответит на такие вопросы, если при сдвиге времени пропадают и воспоминания?

А каких-то вещественных доказательств тоже не оставить. Они ведь тоже будут откатываться до своего состояния на момент начала временного прыжка.

Однако, теперь стало ясно что просто «Сдвигом» называть происходящее неправильно. Ведь, как оказалось, время может не только сдвигаться — но и останавливаться.

Как теперь называть все происходящее?

«Будто бы у меня других проблем нет, кроме названия». -невесело усмехнулся я своим мыслям.

Вот как назвать аномалию, не вписывающуюся в окружающую действительность? Девиант? Феномен? Девиация? Патология реальности?

Вычурно все это как-то.

«Пожалуй, назову ка я это пока просто «аномалией»» — заключил я мысленно. — . А там будет видно».

Пока я определялся с названием, автомобиль уже доехал до моего дома. Выйдя из машины и пообещав водителю поставить пять звезд, я почти не удивился, когда заметил на игровой площадке замерших детей.

Они застыли прямо в процессе игры, в момент какого-то разговора. Будто бы кто-то придумал очередную обидную обзывалку и решил её использовать в игре по типу: «Кто первый двинется — тот и редиска!». Ну, точнее, не редиска, а какое-нибудь ругательство, как это любят дети.

Но, признаться, если бы не происходящее раньше, я бы, наверное, даже и внимания не обратил на происходящее. Мало ли почему дети решили резко замереть. Может они просто играют в «Море волнуется раз» или какую-нибудь схожую игру. свалил бы на какой-нибудь новомодный сериал. Ну или очередной тренд в интернете. Однако… Теперь я прекрасно понимал, что с ними происходит. И это было явно недобрым знаком.

И уж точно не просто детской забавой.

Конечно, само по себе происходящее вокруг уже было ненормальным. В идеале уже после первой встреченной аномалии или «сдвига», мне нужно было бы провериться у доктора. А всю окружающую территорию изолировать и привести ученых изучать все эти феномены, если они, конечно же, вообще были настоящими. Но меня же смущал тот факт, что с каждым часом таких вот «аномалий» начало становиться всё больше и больше. Это было странно даже на фоне уже произошедшего.

Решив на всякий случай не подходить ближе, я сфотографировал их издалека чтобы изучить в более тихой обстановке и, поймав неприятный взгляд от старушек, сидящих у подъезда, поспешил в квартиру.

Причина их недовольства была понятна — наверное, они подумали что я какой-то извращенец, раз фотографирую детей. Небось даже прозвище обидное какое-нибудь мне придумают как только я уйду. И кости все перемоют.

Но…

Но скоро они и сами всё поймут. Когда заметят что дети слишком долго не показывают активности. А качели как-то странно висят под углом в девяносто градусов — и это при качающемся на них ребенке.

Ну а пока пусть продолжают думать обо мне как о ненормальном. Мне-то всё равно плевать. Мало ли что там говорят какие-то полусумасшедшие бабки. У меня сейчас есть проблемы и посерьезнее.

Открыв дверь домофона, и проскользнув в подъезд, я практически взлетел на свой третий этаж. К моему удивлению, дом был абсолютно тихим. Будто бы все жильцы решили поиграть в молчанку и старались издвать как можно меньше звуков. Хотя… Не только звуков.

Я не сразу понял что отсутствуют даже запахи. Ведь как обычно выглядит обычный, среднестатистический подъезд? Правильно — следы от обуви на плитке, запах разной еды, попадающий в коридор из неплотно прикрытых дверей, голоса жильцов и бытовой техники. А ко всему этому добавляются еще и другие звуки жизни — слишком громко включенный телевизор, шум канализации, гудение лампочек.

Но сейчас почему-то дом молчал.

Пожав плечами и повозившись немного со входной дверью, ведущей в мою шестнадцатую квартиру, я, наконец, попал ключом в скважину.

Повернув привычные уже два раза и потянув дверь на себя, я увидел…

Я увидел подъезд. Первый этаж, если быть точным. Моего дома.

Узнать это место трудов не составляло совершенно, ведь видел я его достаточно чтобы запомнить. Поэтому, я с легкостью узнал площадку, куда открывалась домофонная дверь.

Я мог видеть это отчетливо — еще мокрый после уборщицы пол отчетливо хранил следы моих туфель, четко отпечатавшихся на бетонных ступенях.

Не до конца понимая, как теперь мне попасть в свой дом, я зашел в дверь и, оказавшись на первом этаже дома, вновь поднялся к своей квартире.

Дверь всё ещё была открыта. А в проеме всё еще виднелся первый этаж.

Решив попробовать ещё раз, я опять зашел в проем, вновь поднялся на третий этаж и опять замер в входа.

Ничего не изменилось. Кроме того, что я немного устал подниматься по ступеням. Но, похоже, придётся прогуляться еще немного.

Войдя в проём, я в этот раз не спеша поднялся к себе на этаж, заодно осматривая другие квартиры и выглядывая в окна. Вокруг не было ничего необычного — за исключением уже известных мне застывших во дворе детишек и портала в собственной квартире. Если забыть про эти небольшие нюансы, то больше аномалий не наблюдалось.

Я вновь замер у своей двери, как и прежде, ведущей на первый этаж.

«Интересно, а захоти я выбраться из дома, то как мне это сделать? Выбить окно и вылезти в форточку?»

Еще один вопрос, к сожалению пока остававшийся без ответа, заключался в масштабе аномалии. Только ли моя дверь вела вниз? Или все квартиры решили искривить пространство и превратить его в бараний рог?

Проверить это пока не было возможности. Как-никак из жильцов в подъезде был только я. Не бабулек же в подъезд звать и просить проверить их квартиры? Так они точно меня каким-нибудь наркоманом заклеймят и добрых дяденек в халатах позовут. Уж чего-чего, а вот этого мне не нужно.

Зато, мне нужно было подтверждение того, что все эти аномалии происходит на самом деле. И теперь я стою прямо перед одной из них. Более того — рядом больше нет никого, кто мог бы косо на меня посмотреть. А еще, пока я пытаюсь её изучить. И сохранить несколько доказательств их существования.

Ведь будь у меня они, я мог бы смело показать из близким и тем самым показать что я не сумасшедший. Распространить в интернете, конечно же не получится — всё обязательно спишут на монтаж и подделку. А комментарий «Снято на Мосфильме» явно будет одним из самых популярных.

Но людям, которые мне доверяли, такое подтверждение я дать точно мог.

А что у нас всегда считалось лучшим доказательством паранормального и необъяснимого? Что первым делом требуют скептики, интернет-пользователи, ученые и зрители на телевидении? Правильно. Первым делом все хотят увидеть видеозапись с чертовщиной. Или НЛО. Или снежным человеком.

Да такую запись, которая сделана на нормальную камеру и с нормальным освещением.

И, благо — все это у меня есть!

Я достал телефон и включил режим видеосъемки. Картинка получилась обалденная. Свет, конечно, был не студийный, но люстра, которую мы с соседом вскладчину купили на нашу половину этажа, отлично освещала мою входную дверь. И, соответственно, портал был отлично виден.

Для наглядности я более дотошно обвел камерой дверные косяки, порожек и саму дверь. А после, прямо со включенной записью, шагнул в дверь. Аномалия не подвела, заботливо отправив меня, как и раньше, на первый этаж.

Обернувшись, я обвел подъезд камерой, и, для лучшей картинки, открыл еще и домофонную дверь. Сделано это было для того, чтобы будущие зрители поняли, что дверь позади меня ведет не обратно на мой третий этаж, а на улицу.

Солнечный свет сразу же ударил мне в лицо, а старушки с лавочки мигом вперились в меня теми же самыми осуждающими взглядами. Но это уже было не важно.

У меня имелось наглядное доказательство того, что аномалии действительно существуют! Жаль, конечно, я не додумался снять застывших голубей или на детской площадки не додумался снять всё на видео, ограничившись ничего особенно не подтверждающей фотографией… Но теперь ошибка исправлена!

На радостях я поднялся к себе на этаж и замер перед дверью.

В этот раз она, хоть и всё ещё была открыта, вела уже прямиком в мою квартиру. Больше первый этаж из неё видно не было.

Но… Почему? Почему аномалия прекратилась? Они так умеют? Что послужило толчком для этого?

Посыпавшиеся как из рога изобилия вопросы чуть не затопили меня целиком. Я же, стараясь угомонить возбужденное сознание, вошел к себе домой и, разувшись, пошел прямиком на кухню.

Выпить холодной воды и успокоиться сейчас мне точно не помешает.

Квартира оставалась ровно такой, какой я её и запомнил утром, судорожно собираясь на работу. Корзина с бельем, так неудачно подвернувшаяся под руку, как и прежде валялась посреди ванной. Недоеденный бутерброд одиноко лежал на грязной тарелке у компьютера, а постельное белье было скомкано и больше напоминало птичье гнездо, чем спальное место взрослого человека.

Наконец-то я дома.

Родные стены, конечно, не гарантировали защиты от аномалий — неожиданный портал во входной двери был тому отличным подтверждением, но они давали хотя бы моральных сил и уверенности в собственных действиях. Как там говорилось? Мой дом — это моя крепость? Вот сейчас и проверим.

Выстоит ли эта крепость против сошедшего с ума мира?

Я достал из холодильника початую бутылку минералки, и, открутив крышку, подошел к окну. Мыслей, которые нужно было обдумать, было просто навалом. А вопросов, которые требуют ответов, ещё больше.

Застывшая на месте детская площадка всё еще не подавала признаков жизни. Мне было это отлично видно, благо окна выходили прямиком во двор. И, к чести родителей, они уже заметили что с их детьми что-то не так.

Например, одна из пострадавших мамочек с ужасом на лице пыталась палкой подтолкнуть зависшего на качелях ребенка. Будто бы висящее в воздухе под прямым углом сиденье вдруг образумится, вспомнит о существовании законов физики и резко продолжит качание, выпустив, наконец, парнишку на свободу.

Но, само собой, помогали эти манипуляции слабо. Ребенок, как и прежде, с застывшей гримасой радости на лице, сидел на качелях и даже не думал куда-то двигаться. Его товарищи по несчастью, замершие посреди какой-то игры, также не отвечали на окрики родителей.

Кто-то уже пытался вызвать полицию, кто-то ходил вокруг, в бессилии пытаясь обратить на себя внимание родной кровинушки… Но в целом подходить ближе родители боялись.

И это правильно. Вряд ли какой дурак вот так вот зайдет в аномалию.

— Они бы хоть болты покидали. Предварительно бинтами их обмотав, чтобы потом проще найти было.

Вспомнив про дураков и аномалии, я резко осекся. А ведь я и есть тот самый дурак, который сломя голову залез в непонятный портал. И даже несколько раз. А если бы меня вместо первого этажа выкинуло куда-нибудь на крышу? Или телепортировало прямо в бетонную стену?

Почему я сразу об этом не подумал?

— Да уж, не быть мне сталкером. — грустно усмехнулся я, оставляя бутылку на окне и разблокировав всё еще зажатый в руке телефон.

Пересмотреть запись со входом в аномалию было нужно. Не только для того, чтобы вновь убедится в здравости своего рассудка и действительности происходящего вокруг, но и для получения ответа на один очень важный вопрос.

Почему аномалия резко исчезла?

Я несколько раз проходил сквозь неё, постоянно оказываясь на первом этаже. Это говорило о том, что её работа повторима, проверяема и относительно стабильна. Но что послужило причиной резкого прекращения её существования? Что отличалось в последний раз?

Вроде бы, всё было как и прежде. За исключением вытянутого телефона, разумеется.

Я просмотрел полученную запись несколько раз, благо длилась она всего сорок две секунды.

Отчетливо было видно все — и лёгкое марево в проеме, и плавное преодоление некой условной «границы», где заканчивалась моя квартира и начинался подъезд, и мой поворот к двери домофона…

Домофон!

Точно!

В последний раз я открыл домофон прежде чем возвращаться к себе на этаж! Это было единственным отличием от прежних попыток.

Только, как это связано с пропажей аномалии в моей двери было абсолютно непонятно. Но факт оставался фактом. Либо телепорт исчез по истечению некого времени, либо после открытия и закрытия двери.

Я усмехнулся.

Почему-то меня жутко повеселила мысль о том, что аномалия пропала после простого открытия и закрытия двери. Это было настолько нелепо, будто бы такой способ придумал какой-то лентяй из третьесортной технической поддержки горячей линии компьютерного сервиса.

— Просто выключите и включите… — задумчиво пробормотал себе под нос я, пытаясь осознать произошедшее.

Будто бы своим открытием и закрытием двери я «перезагрузил» сам дом. И аномалия сама по себе куда-то пропала. Будто бы ошибка на компьютере.

Но, если я был прав и именно открытие входной двери остановило аномалию, то получается, что я всё-таки нащупал способ борьбы с происходящими вокруг сбоями в реальности. Мне очень хотелось в это верить.

Потому что этот факт давал надежду. А нам, людям, находящимся в заложниках у начавшей сбоить реальности, очень сильно не хватало надежды. По крайней мере, не хватало тем, кто уже успел столкнуться с необъяснимым.

Родители внизу уже, похоже, успели попробовать всё что можно и растерянно смотрели на застывших детей. Несколько женщин плакали. Подоспевший мужчина пытался забросить на ребенка петлю, напоминающую лассо.

Вытянуть его за границы аномалии? А где гарантия, что ребенок вдруг оживет? Что если время замерло не для конкретной области, а для конкретный существ в ней? Палка-то например, спокойно перемещалась в ней ранее.

Да и лассо вполне отлично летало, не зависая в пространстве и не левитируя в случайных местах.

В задумчивости, я по привычке зашел в мессенджеры, проверил переписки и заметил что начавшие просыпаться коллеги наконец-то заметили мое утреннее письмо.

Большинство из них недоумевало, как я оказался в офисе, задавая такие одинаковые вопросы:

«Олег, а ты чего там забыл?»

«Какой офис, Фролов! Совсем с дуба рухнул?»

«Дружище, дай поспать! Не поедем мы никуда!»

И еще несколько вариаций подобных писем от коллег. Пришлось опять придумывать нелепые отмазки, оправдываясь неудачной шуткой, которую те не поняли.

Радует только что Ирина Владимировна пока не проснулась и не спрашивала, что за звонки посреди ночи ей приходят.

Придумать объяснение этому я бы сходу не смог. Но нужно будет озаботиться этим как-нибудь. Что-то кажется мне, что такой вопрос будет. И в самое ближайшее время.

Я в задумчивости взял совсем недавно поставленную на подоконник бутылку, чтобы отпить еще немного и чуть не выронил её на пол.

Бутылки оказалось две!

Она была зажата в моей руке, а вторая осталась там же, где и стояла. Отскочив на метр назад и ударившись спиной о кухонный гарнитур, я с ужасом посмотрел на то, что было зажато в моей руке. Бутылка! Ещё одна! В моей руке была идеальная копия той бутылки, что прямо сейчас всё ещё стояла на окне!

В растерянности, я выронил её на пол, начав аккуратно пятится к выходу из кухни, остановившись лишь тогда, когда спиной почувствовал дверной косяк. То, что это была аномалия было очевидно. Но вот какие у нее были масштабы?.

Упавшая бутылка же, послушно ударилась о линолиум и покатилась под стол. Звуки были нормальные, да и упала она вполне натурально… Только вот… Откуда взялась вторая?

Осторожно выверяя каждый шаг и осматривая буквально каждый метр кухонного пространства, я подкрался к окну и резким движением рванул стоявшую бутыль на себя. Та поддалась, ладонь ощутила холодный и упругий пластик, но… Но снова одна бутылка оказалась у меня в руке, а вторая так и осталась стоять на подоконнике, весело сверкая на утреннем солнце. Но в какой момент она разделилась? Я ведь мало того, что глаз с нее не сводил, так еще и рукой держать продолжал!

— Не понял… — удивленно протянул я, глядя на три одинаковые, как братья-близнецы, бутылки.

Бросив на пол уже вторую тару с водой и проследив как она откатилось к своей товарке, я еще раз попытался схватить бутыль с подоконника.

Аномалия повторилась. Одна всё ещё оставалась стоять на окне, а вторая послушно оказалась зажата в руке.

— Вообще не понял. — повторил я, задумчиво разглядывая постепенно формирующийся у меня на полу склад бутылок с водой.

То, что в конце концов аномалии придут и ко мне в дом — я прекрасно понимал. Даже уже принял это для себя как неизбежный факт. А появление нежданных гостей в виде новых «странностей» было лишь вопросом времени. Не сказать, правда, что я был к ним готов — как вообще к такому подготовиться?

Но вот такое вот, лобовое столкновение с новообразованным сбоем реальности в мои планы точно не входило. Вот если бы я заметил её раньше, успел подготовиться, обдумать всё, придумать план действий…

Я себя грубо оборвал, возвращая из размышлений обратно на просторы реального мира. Чертовщина уже происходит, и витать в облаках точно не время.

Однако, не заметить факт безобидности возникшей аномалии я точно не мог. Ведь, по своей сути, бутылка просто делилась. Да, это необычно. Да, это странно. Да, так быть не должно и все это противоречит любым законам физики.

Но это безопасно. По крайней мере, пока.

Если, конечно, я не решу устроить себе тут склад бутилированной воды и меня не завалит ею к чертовой матери. Или, например, не выяснится еще какой-нибудь ранее неизвестный нюанс, который уже как-то может навредить.

Однако, его пока не было. Опасностей я не наблюдал.

Напротив — вода спокойно плескалась в бутылке, не представляя никакой угрозы. Даже весело преломляла лучи утреннего солнца, пуская зайчики по стенам.

Картина, хоть и была ненормальной, всё-таки была умиротворяющей.

Ради проверки, я взял ещё одну бутылку с окна, заставив аномалию создать ещё одну копию многострадальной минералки и на вытянутых руках повернул крышку. Чего я опасался?

Да всё просто — каких нибудь неожиданных последствий. А что если содержащийся внутри газ тоже был умножен, вызвав гигантское давление и спровоцировав взрыв? Или вода начнет бить как из гейзера, ударяя струей в потолок? В целом, произойти могло вообще что угодно.

И аномалия действительно проявила себя. Но, вопреки моим опасениям, совершенно иначе чем я ожидал.

Все бутылки, кроме той, что я держал в руках резко начали пропадать.

При том, пропадать как-то странно. Они, будто на мгновение куда-то исчезали, а потом появлялись вновь. При этом, какого-то внятного интервала мне засечь не удалось. То они пропадали буквально на доли секунд, а иногда лежали столько времени, что я успевал несколько раз вздохнуть.

Не спуская взгляда с бутылок, я достал телефон и уже привычным жестом включил видеокамеру. Аномалия же, попав в кадр видеоискателя, абсолютно никак на него не отреагировала, продолжая активно показывать себя.

Для более красивого кадра я даже заснял все происходящее с нескольких ракурсов и, пока записывал происходящее, заметил что при смене точки обзора, интервалы будто бы немного менялись.

Например, когда в поле зрения камеры попадала ещё и улица, лежащие на полу и поддоконнике бутылки будто бы немного притормаживали, задерживаясь у меня в квартире на более долгий срок. Но, стоило мне отвести взгляд от окна, как мерцание ускорялось.

— Интереееееееесно. — задумчиво протянул я, пародируя одного книжного героя.

Аномалия пропала так же быстро, как появилась.

Буквально в одно мгновение все бутылки кроме той, что чудом оказалась у меня в руке, пропали. Исчезли, вместе с моими пока еще аккуратными мыслями открыть небольшую точку по продаже газировки.

Ради интереса, я поставил единственную оставшуюся у меня бутылку примерно на то же место, где стояла её почившая товарка, и резко поднял, но…

Но ничего не произошло.

Волшебство куда-то пропало. Но вот куда и почему?

«Но это уже второй случай, когда аномалия рассеивается прямо на глазах» — промелькнула у меня в голове мысль. « И, как и в прошлый раз, это произошло тогда, когда я взаимодействую с чем-то.

И, если тогда таким предметом была домофонная дверь, то теперь… Теперь катализатором аномалии была бутылка? Или крышка от неё?

Если задуматься, быть может что и в прошлый раз причина появления портала была дверь подъезда? И именно взаимодействие с ней нейтрализовало аномалию?

Очень интересное наблюдение.

Я был даже горд собой и горел желанием проверить свои догадки. Но где это можно было сделать? Так, чтобы и полезно было, и наглядно?

«Да что тут думать!» — пронеслось у меня в голове. — «Конечно же нужно спасать детей!»

Сколько они под воздействием аномалии? Час? Больше?

Помочь им нужно обязательно. Но как?

— А, плевать, разберемся по ситуации. — махнул рукой я, подходя к окну и оценивая ситуацию с высоты.

4

Двор все полнился людьми. Вокруг детской площадки уже стояли не только мамы попавших в аномалию детей, но и их отцы, которых, похоже, оперативно позвали из дома. На парковке уже стояла карета скорой помощи, а приехавшие врачи вместе с водителем что-то доказывали родным, разводя руками. Я, похоже, даже догадывался что именно.

Но, судя по недовольным лицам собравшихся, ответ врачей их не сильно устраивал. Хотя это можно понять. Это мне было легко поверить в то, что это с реальностью проблемы возникли. Доктора же пытались объяснить все происходящее с научной точки зрения. И, конечно же, подходящего объяснения, всё никак не находилось. Они ведь не видели того, что видел я.

Ну а что мог сказать обычный врач? Что дети столбняком заболели, и поэтому коллективно решили спародировать выставку восковых фигур? Вот и приходилось служителям шприца и офтальмоскопа в растерянности разводить руками.

Однако, к чести родителей, они успели справиться с первым шоком и уже несмелыми движениям иногда подходили к детям, пытались разговаривать с ними, обнимать и даже сдвинуть с места.

Само собой, толка не было никакого.

Даже старушки, которых я видел у входа в подъезд, покинули свои привычные сидячие места и подобрались ближе к происходящему, по-прежнему держась вместе.Для чего только? На помощников они явно не тянули.

Опять свежие сплетни разводить решили что-ли?

Выкинув из головы лишние мысли, я еще раз осмотрел детскую площадку, только теперь более внимательно и настолько тщательно, насколько вообще умел. То, что моя помощь всё ещё нужна было очевидно. Только вот, а как именно можно помочь именно в этом случае? С чего все началось?

Что нужно будет исправить в этом случае, чтобы реальность начала работать правильно?

Что нужно «Выключить и включить»?

Вариантов было, прямо скажем, много. Даже очень.

Может быть, триггером аномалии стал какой-нибудь неправильно отброшенный камешек. А может вообще какая-нибудь песчинка в песочнице.

Хотя, даже это не было гарантией. То, что у меня два раза получилось разобраться с необъяснимым, не гарантирует того, что это получится в третий раз. Тем более, с такой сложной и при таком количестве свидетелей.

Но… А разве я могу оставаться в стороне, когда кто-то нуждается в помощи, а у меня есть возможность помочь? Просто махнуть рукой и надеяться, что они сами разберутся, начав заниматься своими делами, как-то не по-человечески. Да и смогу ли я себе это потом простить?

Конечно же нет.

Хотя бы попытаться что-то сделать я обязан.

— Пусть и выглядеть я буду как ненормальный. — недовольно проворчал я. — И докторам, похоже, отдадут именно меня. А те уже определят оперативно в комнатку с белыми стенами.

И в этот момент, когда я уже отворачивался от окна, мой взгляд упал на окно, по-обычаю открытое летом. Стеклопакет был открыт под таким углом, что на него падал свет с улицы, отражались деревья, соседний дом и облака…

Точнее, раньше отражались.

Теперь же стекло представляло собой какую-то мутную и фальшивую поверхность, игнорировавшую отражения как явление. Я даже специально вытянул руку перед окном и помахал ею под разными углами.

Результата не было никакого. Отражения будто бы исчезли.

Одним движением я повернулся и уставился на вторую половину окна, которая была закрыта. Ситуация с отражениями повторилась. Стекла будто бы решили совсем проигнорировать физику. Они отказывались даже бликовать — сколько я ни крутился, стоящий напротив красный дом не потрудился ни разу отразить свет мне в глаз.

Но… Как это возможно? Еще несколько минут назад бутылке с водой ничего не мешало!

Я в который раз покрутил её в руках, надеясь поймать хотя бы одного солнечного зайчика, но всё было безуспешно. Вода, хоть и была с виду чистой, но почему-то отказывалась преломлять солнечные лучи. Положив многострадальную бутыль обратно в холодильник, я направился в ванную, проверить еще одну догадку. Которая мне сильно не нравилась.

И, к своему ужасу, я оказался прав.

Зеркало тоже не отражало.

Превратившись в бесполезный мутный кусок стекла, оно просто игнорировало любые мои попытки вызвать хотя бы какую-нибудь ответную реакцию. Я и светил в него фонариком, и крутился под разными углами, и пытался протереть тряпочкой — всё безуспешно. Будто кто-то заменил зеркало на отполированный поднос из ближайшей забегаловки. Потому сейчас оно больше всего напоминало именно чистый и отшлифованный кусок железа, чем дорогое зеркало.

Это очередная аномалия? Скорее всего.

В тот момент у меня где-то под ложечкой сильно ёкнуло. Я не сразу понял, в чем дело, но когда еще раз оценил происходящее более внимательно, то понял, что меня смущало.

Размеры.

Меня напрягало то, что затронула она не только бутылку или моё зеркало — но и стекла соседнего дома. Что-то больно масштабно она распространилась. Необычно.

«Во дела, — поймал я себя на мысли тогда. — Необычная аномалия, блин. А давно висящие в воздухе и замершие как истуканы дети стали нормальными?»

Точно! Дети!

Больше не отвлекаясь на всякие мелочи, я вышел из квартиры, спускаясь вниз и попутно бросая короткие взгляды на окна в подъезде. Их было немного, но даже двух пролетов хватило, чтобы я подтвердил существование еще одного сбоя. Эти окна тоже полностью забыли про существование отражения.

«И всё-таки эта аномалия оказалась масштабнее остальных» — пронеслось у меня в голове, когда я, перепрыгивая через несколько лестниц сразу, мчался к выходу..

Мне даже практически удалось выбежать из подъезда. Но тут телефон, всё еще зажатый у меня в руке, резко ожил, уведомляя о входящем вызове надоедливым рингтоном. На экране высветилось имя звонящего, от которого у меня будто бы вибило весь дух.

Ирина Владимировна.

И как мне теперь ей объяснять причину всего этого? Но и пояснить, почему я названивал ей посреди ночи тоже нужно. Но как это сделать, попутно не прослыв сумасшедшим, я откровенно не понимал. А заготовить стройный и продуманный рассказ, с полным объяснением происходящего и отсылками на русских классиков я как-то не успел подготовить. Не рассказывать ведь о перемещениях во времени и об аномалиях.

Не поверит!

Хотя… Хотя может уже и поверит. Если аномалии стали настолько частым и массовым явлением, что наблюдаю их уже не только я, то вполне возможно что она тоже успела столкнуться с чем-то… «Эдаким»? Может и она уже считает себя сумасшедшей, пытаясь как-то объяснить левитирующий тостер или бесконечную воду из кружки?

Тем временем, телефон всё ещё продолжал трезвонить, напоминая что собеседник на той стороне трубки всё ещё настроен на разговор и сильно хочет услышать меня. Вздохнув и решив не придумывать отговорки в очередной раз, я принял звонок и прижал телефон к уху.

— Алло! Доброе утро, Ирина Владимировна!

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

— Да… Правда звонил. Виноват. Запутался в днях недели, вот и думал что опаздываю. Хотел предупредить. Прошу прощения что побеспокоил в выходной. — начал на ходу выдумывать я, припоминая самую реалистичную версию из возможных.

Оправдания, содержащие в себе хотя бы какие-то упоминания аномалий, я пока решил немного приберечь. До более удобного случая, или до того момента, когда Ирина Владимировна сама скажет что-нибудь странное.

К моему удивлению, голос начальницы был спокоен и даже немного дружелюбен. Чего-чего, а уж ноток раздражения я в нем точно не уловил. И это было удивительно! Мало кто останется равнодушным к тому факту, что кто-то названивает тебе посреди сна. Так что спокойствие начальницы меня даже порадовало. Знаете, дарило некую надежду на то, что хотя бы с этой стороны все было нормально, спокойно и без новых проблем

Но вот её ответ меня шокировал. Хотя казалось, что еще сильнее меня сегодня удивить не получится.

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

Я убрал телефон от уха и посмотрел на экран. Вроде не зависло. Устройство без замедлений открыло меню, счетчик длительности звонка исправно работал, а показатели антенны подтверждали практически идеальное качество связи.

Но… Может я ослышался? С перепугу это бывает, наверное.

— Ирина Владимировна, я думал что сегодня рабочий, вот и звонил, — Как можно четче и медленнее повторил я в трубку, надеясь что меня услышат. — Хотел предупредить, что немного задерживаюсь!

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

Голос из трубки звучал также, как и в первый раз. Абсолютно те же тона, та же интонация и слова — будто бы с той стороны к микрофону приложили диктофон и раз за разом включали одну и ту же реплику моей начальницы.

Решив, всё же ответить — может просто с моей стороны какая-то ошибка устройства, я еще раз повторил:

— Я дни перепутал! Думал что опаздываю. Оказалось, что не опаздываю. Прощения прошу что потревожил.

Последнюю фразу я уже кричал. Казалось, что еще немного и начальница услышит меня просто так, самостоятельно. Без необходимости использовать какие-то дополнительные технические устройства.

Однако, это не помогло.

В трубке снова прозвучало уже знакомое:

— Доброе утро, Олег! Увидела твой пропущенный, что случилось? Зачем звонил?

Это начинало пугать. Пробубнив в телефон что-то вроде «Тут связь плохая, потом перезвоню», я сбросил вызов и убрал устройство в карман.

Что-то мне подсказывало, что перезвонить уже не удастся.

Но произошедшее начинало пугать. Хотя… Не столько пугать, сколько полностью отбирать надежду на то, что всё как-то образумится. Но с каждым вот таким вот сбоем, где-то в душе возникало четкое, ясное и очень тяжелое чувство. Понимание того, что как раньше уже не будет. Никогда.

То, что зависание распространяется также и на людей, было понятно еще когда я увидел застывших детей во дворе. Но сейчас это произошло наглядно и практически у меня на глазах. И то, с какой скоростью это произошло, не могло не пугать. Буквально одно мгновение и всё! И вместо человека остался лишь тараторящий одно и то же болванчик. Ведь, она же мне позвонила? Позвонила! И даже успела что-то сказать!

Получается, аномалия настигла её в момент моего ответа?

Я в который раз ужаснулся тому, как быстро это происходит. И как беззвучно.

Вот говоришь ты что-то, что-то делаешь, а тут бум! И ты замер, не в силах что-то сделать.

Интересно, а где она сейчас находится? Просто дома, где кто-то может ей помочь, позаботиться? Или посреди улицы? А если она в квартире одна и теперь обречена на бесконечное повторение одной и той же фразы?

Я не успел услышать какие-то звуки на фоне, поэтому догадаться самому не получалось, и эта неизвестность напрягала.

А еще мне было интересно, осознает ли она себя в момент этой аномалии? Или её мысли тоже застыли? Потому что быть запертом в своем же собственном теле не пожелаешь и врагу. Что и говорить хоть и о строгой, но все же начальнице. Она же всё-таки человек, причем неплохой.

Решив пока не пугать себя такими мыслями, особенно учитывая что ответа сейчас точно не получу, я вышел во двор.

Моё появление осталось без внимания — толпа сгруппировалась вокруг пострадавших, не спуская с них глаз. А еще донимая работника скорой помощи одинаковыми вопросами, ответа на которые он знать никак не мог. Но толпу это не волновало.

— Да не знаю я, что с ними! — крикнул доктор, в бессилии взмахнув руками. — Пульса у них нет! Дыхания у них нет! Но они теплые! И выглядят как живые. Не знаю я что это такое!

При словах, что у них нет дыхания, одна из мамочек упала на землю, похоже потеряв сознание. Толпа немного расступилась, а стоящий рядом мужчина начал поднимать её, пытаясь привести в чувства.

По толпе сразу же прокатились перешептывания людей, сомневающихся в компетенции специалиста и причитающих что нормальные врачи перевелись. А налоги все воруют, оттого никто и не идет работать в больницы.

Уже знакомые мне старухи, ранее сидевшие у подъезда тоже не пропустили возможность понаблюдать за происходящим. Но, как только увидели меня, подходящего к площадке, резко оживились:

— Он! — закричала одна из бабок, жившая, если я правильно помнил, на втором этаже. — Он снимал дитяток! На телефон их к себе фотографировал, ирод паскудный! Извращенец! Подглядывал за ними!

— Да-да, я тоже видела! — подтвердила слова товарки еще одна бабка, квартиры которой я не знал. — Сегодня точно подсматривал за детишками! Точно он виноват! Это из-за него все! Через телефон свои пять жи волны направлял и психотронным оружием облучал! Меня соседи так третий год со свету сживают!

Остальные старухи промолчали, но усердно кивали на каждое оскорбление в мою сторону.

Мужчина, который только-только поднял упавшую женщину, передал её доктору и как-то нехорошо посмотрел на меня. И шагнул навстречу.

И еще.

И ускорился.

Я только на третью секунду заметил, что его кулаки сжаты, а застывшая на лице гримаса не предвещала ничего хорошего.

Бойцом я себя точно назвать не могу. И дрался последний раз еще в начальной школе.

Поэтому, стараясь избежать конфликта, я выставил руки вперед и попытался выдавить из себя что-нибудь хотя бы немного убедительное:

— Они не так поняли! Я заметил как мальчик в воздухе висит и решил друзьям отправить!

Мужчину мои слова не остановили. Он даже не затормозил.

И уже через секунду я валялся на земле, пытаясь не выплюнуть внутренности из живота, который встретился с кулаком. Удар был сильный. Не настолько, конечно, чтобы я вообще потерял сознание, но мне и его хватило.

Спустя несколько секунд последовал новый удар, куда-то в район груди. Только в этот раз, судя по всему, били ногой

А затем еще раз.

И еще.

Я уже практически не чувствовал боли. Да и к ударам уже успел привыкнуть. Даже как-то неосознанно закрывался от них, свернувшись как младенец.

Но вот обида… Она была сильной.

Чувство несправедливости, заполнившее меня тогда, было просто чудовищным. Я ведь не сделал ничего плохого. И не следил за детьми. И уж точно не пытался облучать их какими-то волнами.

Я всего лишь хотел помочь. Разве это плохо?

Но ведь разъяренной толпе этого не объяснить. И уж точно не успокоить этим отца, который видит как его ребенок не дышит.

Его можно было понять. Но от этого боль никуда не исчезала.

Из-за сосредоточенности на своих мыслях, я пропустил тот момент, когда меня перестали бить. Просто в какой-то момент я понял, что мне стало легче дышать, а новые пинки почему-то не скручивают тело в бараний рог.

С трудом приоткрыв глаза, я увидел над собой того самого мужчину, готовящегося к новому пинку.

Судорожно прикрыв лицо и вновь зажмурившись, я подготовился к новому удару, но его не последовало.

Секунда. Следующая. Еще одна.

Прошло столько времени, что я устал ждать удара и аккуратно приоткрыл глаз.

Агрессор всё ещё стоял в той же самой позе, будто бы готовился к новому удару. Но его не было.

Полежав еще немного и более-менее придя в себя, я уже практически был готов встать, как заметил на небе какую-то белую точку.

Внешне она очень напоминала звезду на ночном небе, только сильно больше в размерах — примерно с самолет, заходящий на посадку. Только этот объект… Имел какую-то подозрительно правильную форму.

Он выглядел как белый прямоугольник, зависший в небе!

Решив не испытывать судьбу, и не ждать пока мужик отвиснет, продолжив избиение, я с трудом встал. Тело неимоверно болело, а одежда успела испачкаться — однако стоять и даже ходить я всё ещё мог. А это означало, что мне ничего не сломали. И это было хорошо. Ведь валяться в больнице, пока вокруг происходит такое я уж точно не хотел.

Удивительно, но мне даже нос не разбили!

«Ага, самое время поблагодарить урода, который хоть и избил, но обошелся ласково» — промелькнула в голове мысль, полная желчи.

Кстати, а что с ним?

Мужчина всё еще стоял в той же позе — хоть теперь и был похож на великана, желающего растоптать бедную траву. Вовремя же он завис. Если бы удар продолжился — то прилетел примерно в то место, где лежала моя голова. И тогда только доктора бы мне и помогли.

Кстати о докторах.

Я неожиданно для себя понял, что вокруг стало как-то подозрительно тихо. Причитания толпы куда-то пропали, бурчание бабок я не слышал и даже шум машин от дороги исчез.

Посмотрев на толпу я как-то сразу понял причину внезапной тишины.

Все люди, стоявшие во дворе также замерли в одних и тех же позах.

Наблюдать за всем этим было жутко — будто бы всех людей вокруг разом подменили на восковые фигуры. Скульптуры, которые выглядели максимально реалистично, но были созданы в очень и очень странных позах.

Например, уже известные мне бабки что-то обсуждали и противно хихикали, когда их настигла аномалия. И поэтому застыли они прямо в тех же позах, напоминающих злобных ведьм из старых сказок.

Сомневаюсь, что какой-либо скульптор выбрал бы такие образы для своих работ. Если он, конечно же, не работал на каком-нибудь аттракционе с ужасами.

Оттого они вызывали еще больше неприятных эмоций. Чем дольше я на них смотрел — тем сильнее начинал… Бояться их, что ли? Это ощущение было странным и чем-то напоминало «Зловещую Долину».

Все эти неестественно замершие лица… Пугали.

А еще мне всё не давал покоя точка в небе. Которая выглядела больно неестественно.

Я поднял взгляд и попытался вглядеться в нее.

Она всё ещё оставалась на месте. Высоту сказать было сложно — ведь габаритов замершего так высоко предмета я не знал и сравнивать мне было не с чем. Но то, что этот предмет смотрелся крайне неестественно, было очевидно.

— Что же ты такое…— пробормотал я, пытаясь придумать, как разглядеть загадочный прямоугольник.

Решение, однако, нашлось быстро.

Телефон, уже столько раз приходивший мне сегодня на помощь, имел достаточно мощную камеру, чтобы использовать его как миниатюрный портативный бинокль. Да и качество картинки при приближении сохранял приличное.

Помнится, когда-то с сестрой мы даже через неё разглядывали кратеры на луне, приближая кадр на максимум. И если уж ночью телефон справлялся с такой задачей, то не подведет ведь он меня днем?

Хотя, сегодня я уже ни в чем не был уверен.

Я в очередной раз за день включил режим фотосъемки и поднял телефон на вытянутой руке. Камера автоматически сменила режим съемки на пейзаж, настроила уровень освещения и сфокусировалась — после чего я, наконец, получил хорошее качество изображение.

Еще пара нажатий — и зумм был установлен на максимальное значение.

Изображение на мгновение дрогнуло и рывком приблизило то, что зависло в небе.

Предмет… Или нет?

То, что мне удалось разглядеть, как минимум, шокировало. Если, конечно, не было какой-то неудачной шуткой. Однако… Кто сейчас может шутить? Все люди вокруг уже превратились в живые статуи, застывшие во времени.

Но всё же поверить в увиденное было тяжело.

Я не ошибся, когда окрестил это «прямоугольником». Прямо говоря, оно им и являлось.

В зените небосвода висела ошибка. Буквально.

Прямо на небе высветился прямоугольник с текстом, при прочтении которого я и похолодел.

Внимание! Ошибка!

Симуляция потерпела критическую ошибку! Отсутствует свободная память!

Код ошибки — 150.3.42!

Требуется сброс системы и очистка буфера. Перезагрузка автоматически будет выполнена через: 10^{10^{10^{56}}}} циклов.

Что?

Симуляция?

Какая, к черту, симуляция?

До меня не сразу дошел смысл того, что я прочитал. Почему-то сам факт висящей в воздухе ошибки тоже не очень впечатлил. Точнее, впечатлил, но вот не сразу.

Но как только я немного вдумался в смысл написанного, меня как током ударило. В каком смысле симуляция? Что вообще тут происходит?

Мы не в компьютере!

Мы на Земле!

Мы в реальности!

Все вокруг настоящее! Мир настоящий! Москва настоящая!

Но как только я продолжил эту логическую цепочку немного дальше, я ужаснулся от того, что НА САМОМ ДЕЛЕ означал этот текст.

Нет. Быть того не может. Я не симуляция. Я настоящий!

Обычно спокойный поток сознания, в котором мысли обычно следовали одна за другой, вдруг превратился в горную реку — полноводную, дикую и непредсказуемую.

Эмоции лились через край.

Я не знал, что мне и думать. Что я должен чувствовать, при таком неожиданном открытии? Что обычно чувствуют люди, жизнь которых резко бесповоротно перевернулась и более никогда не будет прежней? Замешательство? Страх? Растерянность?

Наверное, в тот момент я чувствовал какой-то странный коктейль из всего этого. Я не могу быть уверен наверняка — ведь мысли в тот момент сбивались в кучу, не давая сосредоточиться ни на чем. Однако, оставался большой вопрос, ответа на который я не знал.

А могу ли я думать вообще? А что если мое сознание действительно всего лишь программа, лишь имитирующее живое сознание? Ведь, если мое сознание тоже всего лишь программа и симуляция, то оно же должно работать по каким-то правилам, заранее выбранным создателем всего этого.

Но тогда как это проверить?

Я с усилием ущипнул себя за щеку. Не стесняясь, и стараясь причинить настоящую боль.

И она возникла. И вместе с ней даже отбитые совсем недавно ребра усиленно заныли, всё еще продолжали болеть. Чувства, конечно, неприятные, но тогда я был им рад как никогда.

Ведь разве может программа испытывать боль? Что чувствует ярлык, когда его отправляют в корзину? Страх? Боль? Разве может простая симуляция кряхтеть от негодования, бояться и быть в замешательстве?

Нет!

В том то и дело! Программы не испытывают чувств. Они не живые! Они просто строчки кода, который только и умеет, что следовать заложенной в нем цели. И функции у него ограниченные!

А я мог!

Я живой! Я чувствовал себя живым! Я точно был живым!

Я испытывал страх. Я испытывал растерянность. Я любил. Я ненавидел. Я жил жизнь. Настоящую, полную эмоций, переживаний и надежд. И я точно не был искусственным.

Лишь, если…

«Если тебя заранее не запрограммировали испытывать такие чувства» — возникла в голове предательская мысль. «И если существование боли как таковой было предусмотрено правилами этого мира. Например, как ответная реакция организма при при дефекте тела.»

То есть, если программистом при написании кода была предусмотрена такая возможность, то я, как порядочная программа, должен был бы его безукоризненно соблюдать. Следовательно, чувствовать боль.

И думать что это не просто заранее предписанные поведенческие инструкции, а настоящие и искренние чувства. Ведь меня таким запрограммировали. Простейшая инструкция «Если — то». Если программа была повреждена, то она чувствует боль. И кто же ей скажет, что это не естественное, природное ощущение, а лишь заранее предусмотренный сценарий реакции кода на изменения?

И тогда я обязан был бы воспринимать окружающий мир как настоящий, даже не догадываясь, что вокруг лишь иллюзия. Иллюзия реальности.

И чувствовать себя живым, будучи лишь строками кода в непонятно для чего написанной программе. Что я и делал, до появления всех этих ошибок вокруг. Ошибок, которые и показали что с миром вокруг что-то не так.

Не будь их — я бы как и прежде чувствовал себя нормально, проживая жизнь в иллюзии настоящего мира. Но, проживая ли?

А что если меня вообще не существовало до сегодняшнего утра? И все воспоминания, которые мне кажутся настоящими — всего лишь такой же запрограммированный код? Как если бы в абсолютно новую, только что установленную программу, вложили стороннее, чужое сохранение. Тогда она считала бы, что все данные из сохранения принадлежат именно этому компьютеру!

Так настоящие ли мои воспоминания? Принадлежат ли они мне? Или они тоже чужие?

А что если самая первая ошибка, возникшая со мной сегодня утром и был следствием такого «Переноса» сохранения? Например, из одной версии симуляции в другую? Или от одного человека в другого? А легкая смена даты и дня недели — всего лишь издержки такого вот переноса?

Ведь все началось именно с этого сбоя.

А все остальные ошибки мира? Могли ли они быть следствием похожих манипуляций?

Мне вдруг стало как-то дурно.

Я понял, что не могу доказать или даже попытаться проверить, что мои воспоминания — действительно мои. Да и как вообще это сделать? Как можно быть уверенным в том, что они вообще принадлежат именно тебе?

Ведь если пытаться возвращаться к воспоминаниям, то окажется, что невозможно вспомнить всё до мелочей. А наша память представляет собой лишь урывки, лоскуты и крохотные осколки каких-то событий.

И каждый раз каждое воспоминание чуть отличается. Хоть немного, но отличается. И с каждым разом оно становится всё тусклее и тусклее, постепенно превращаясь лишь в обрывок выцветшей фотографии.

Я попытался вспомнить свой первый звонок. Когда же это было? Сколько времени прошло? Но всё это было неважно — ведь ничего конкретного я вспомнить не смог. Только какие-то отрывочные, практически текстовые строки, будто бы вырванные из какой-то книги: «Мне было некомфортно и грустно от того, что я больше не смогу играть с друзьями».

И все.

Ладно, это объяснимо. Как-никак, всё это произошло очень и очень давно. Да и было не таким уж ярким событием.

А первая любовь? Она уж точно принесла мне много эмоций. И воспоминаний. Что-то должно же сохраниться!

Но ситуация опять была прежней. Ничего, кроме мутноватых коротких эпизодов в голову не пришло. Лишь какие-то фрагменты событий, будто бы я смотрел через старое, мутное стекло на старинную фотографию. Да и они сильно напоминали попытки вспомнить только-только прерванный сон. Когда вроде что-то и снилось, а что конкретно — непонятно. И в голове при попытке что-то вспомнить всплывает только несколько пунктов. Помнил эмоции. Вспоминал, что тогда чувствовал себя хорошо, спокойно и счастливо. Но что-то более подробное и наглядное в голове так и не всплыло.

Единственное, чем я мог объяснить такой провал в собственных же воспоминаниях — огромный промежуток времени, прошедший с тех событий. Как-никак даже скалы рушатся с годами.

Но что если попробовать что-то, что по хронологии ближе, чем школьная жизнь? Что если я попытаюсь вспомнить вчерашний день?

Вот чем я занимался вчера?

Ну… Я проснулся. Потом что-то делал. А потом сел за компьютер и не вставал до глубокой ночи.

И все вспоминалось именно так — сухими строчками, скудно описывающими произошедшее. Никаких ярких образов или всплывших в голове картин произошедшего. Всё описывалось будто обрывками затертых газетных статей, не написанных дальше заголовка.

Вот как можно верить памяти, которая не держит даже суток?

Как смириться с тем, что всё то, что было мне дорого, все то, через что я прошел и всё то, что я чувствовал, может запросто оказаться не моим? А как привыкнуть к мысли, что даже я сам не настоящий?

Чем я отличаюсь от игры, запущенной в случайный момент случайным игроком?

Правильно. Ничем.

Как и у персонажа какой-то игры у меня есть какое-то мутное прошлое, описываемое буквально двумя строчками, есть сюжет, строго и линейно ведущий меня куда-то вперед и твердая уверенность в том, что всё вокруг — реальное.

А правду знает только игрок. Тот, кто живет за монитором.

И то, что я каким-то чудом увидел текст ошибки — лишь чудо. Всего лишь случайность.

Ведь если бы не она, то я бы также продолжал жить свою серую и однообразную жизнь. Вставать на работу. Мечтать о будущем. И повторять это. И повторять. И повторять.

Потому как если учитывать стиль моей жизни — то главный герой симуляции точно не я.

Осознавать то, что всё, чем ты жил, все, к чему стремился, всё, что любил и ненавидел — это лишь вымысел, было тяжело. Я, конечно, слышал о том, что мы все можем жить в симуляции, но воспринимал все эти гипотезы просто как догадки из разряда «А что если?». Потому что не думал, что когда-то мне придется проверить их на себе.

Но, вот оно как вышло.

И оставался главный вопрос. А что же теперь делать дальше? Как мне жить в вымышленном мире, будучи вымышленным персонажем? Куда идти? К чему стремиться?

Ведь все мои мечты и достижения могут быть уничтожены банальным нажатием кнопки «Delete» на клавиатуре. Или искажены до безобразия очередной ошибкой. Как, собственно, и мечты любого другого жителя этого мира.

Что мне теперь делать?

Если раньше мною двигали надежды, стремления и желания, то имеют ли они смысл теперь? Для чего всё это? Зачем? Чтобы потом, в какой-то момент меня, как и любую другую программу просто перезапустили, заставив проживать весь путь по-новой? А потом ещё раз. И ещё.

Наверное, так и выглядит ад.

Человек всегда искал утешение в религии, надеясь на вечную жизнь. Искал утешение в детях, желая оставить след в истории и передать что-то в будущее. Стремился создать что-то великое, дабы его запомнили и он не остался ничем. Чтобы его запомнили.

Человек всегда заполнял пустоту в душе какими-то идеями. Стремлениями и желаниями. Тем, что придает ему сил двигаться и идти вперед.

Но какой смысл идти вперед, если этого «вперед» просто нет?

Да и тебя просто нет.

Или ты можешь быть просто искоркой сознания, вспыхнувшей лишь на секунду и думающей, что она живет целую жизнь?

Так и не понявшей, что она не настоящая.

Не выдержав нахлынувших эмоций, я подошел к стоящей у дома лавочки, на которой еще недавно сидели подозрительно смотревшие на меня бабки. Точнее…

Я попытался подойти.

Надо ли говорить, что у меня не получилось?

Мало того, что я не смог сделать шаг — у меня не получилось даже изменить позу! Тело отказывалось подчиняться и замерло в той же самой позе, в которой и стояло — держа на вытянутых руках телефон с включенной камерой и текстом ошибки.

Я попробовал повернуться. Никакого эффекта не было.

Я попробовал опустить руку. Ничего не изменилось.

Я попробовал опустить взгляд. Тело не слушалось.

Я попробовал… Да много чего я пробовал.

Столько времени уже прошло. А я, как замер тогда, так и стою. В ожидании чего-то. В ожидании хотя бы чего-то.

Проходят дни. Проходят года. Проходят десятилетия. Или уже столетия. Кто его знает — ведь единственный источник времени, мой телефон, застыл. Как и всё вокруг. Солнце замерло. Теней тоже не видно. А отсчет в самой ошибке ни разу не сдвинулся. Ни на цифру.

Так и выглядит мой бесконечный ад.

Мгновение за мгновением.

Вечность за вечностью.

А я лишь стою и смотрю на текст ошибки, в ожидании перезапуска. И надеюсь, что когда-нибудь, время пойдёт вновь. Правда, что-то мне кажется, что к тому моменту моё сознание успеет помутиться. А я окончательно потеряю остатки человечности.

Ведь я уже не помню, кто я такой. Не помню, что мне нравится. Не помню, откуда я. И не помню своего лица.

Я уже даже не помню собственного имени.

Но я знаю только одно. Что раз всё, что происходит вокруг — лишь симуляция, то при её повторном запуске я не буду помнить, что всё это происходило. Ведь мне загрузят новые воспоминания. Как обычной программе.

И я буду осознавать себя мамой двоих детей, устающей после долгой работы.

Или, например, ребенком, каждый день ходящим в школу.

Либо усталым мужчиной средних лет, без каких-то целей в жизни, мечтающим лишь быть счастливым.

Я могу быть кем угодно — моё сознание и моя реальность будет зависеть только от того, какой файл с воспоминаниями дадут мне в этот раз. И какую симуляцию запустят вокруг.

Но в одном я уверен точно.

Раз это случилось единожды — то это обязательно повторится. Но вот, в какой момент?