Новый формат

Тревожное чувство чего-то забытого вселилось в Бориса и не покидало его последние полчаса. Он в третий раз сверил протоколы задач и отчёта — всё совпадало до мельчайших деталей. Не успокоившись, мастер участка начал обход территории. Канал визуального контроля в точности совпадал с данными камер наблюдения, роботы, сверкая выгравированной на груди буквой R, прилежно вкалывали у конвейера, редкие киборги вежливо приветствовали начальника.

Борис вспомнил, как недавно эти шутники сняли положенные им халаты и нацепили таблички со значками роботов. Трудились они на операциях, до которых автоматы не допускались категорически. Его тогда здорово тряхануло. Хорошо, он догадался запустить канал идентификации, вовремя обнаружил подмену и не начал оттаскивать подчинённых от их рабочих мест.

С тех пор он всегда ходил с параллельно запущенным каналом, который проецировал на сетчатку данные о каждом сотруднике: процент киборгизации, наличие усилителя мозга, соответствие канала обмена информацией производственным задачам, направление мыслительного процесса. Несколько показателей светилось зелёным — это отклонения, которые Борис допускал для не полностью киборгизированных. Красные цифры не горели. Единственный тревожный сигнал поступил от его собственного датчика биологического топлива.

Пришлось идти к ближайшему автомату, доставать из него банку с питательным раствором и вставлять её в нишу, традиционно смонтированную в области желудка. Борис не любил, когда его подчинённые отвлекались от работы для этой процедуры, а теперь вынужденно сам проделал её на глазах у всех.

«Сапожник без сапог, — злился он, — работаю на предприятии, выпускающем антропопозитронный мозг, а сам пользуюсь обычным, биологическим. Поэтому вынужден потреблять эту бурду». Пройти последнюю ступень, отделяющую его от «человека совершенного» с недавних пор стало мечтой всей жизни. Но, во-первых, для этого у него банально не хватало денег, а во-вторых — очень страшила процедура переноса сознания.

Чего только не болтали про обладателей позитронного мозга. Начиная от того, что они теряли все человеческие чувства и превращались в машины, до возможности правительства управлять процессами в искусственных мозгах. Жизнь, как могла, опровергала сплетни — самые известные поэты, художники и музыканты обладали этим достижением современности. Правда, никто из них не ходил на митинги, не протестовал и не выражал недовольства правительством. Но оно и понятно: все они люди обеспеченные — игрушка-то дорогая.

Остальные трансплантаты тоже удовольствие не из дешёвых, но Борис хорошо зарабатывал и успел сменить все органы к моменту их износа, чем гордился. Более половины сотрудников вынужденно находились под куполом предприятия, где для них создавались условия, близкие к старо-естественным. То есть с определённым уровнем содержания кислорода в воздухе, щадящим температурным режимом, пониженным радиационным фоном. Он же в любое время покидал купол без специального разрешения и свободно передвигался по городу.

Необходимость отлучек появлялась часто. Вот и сейчас на связь вышел старый товарищ и категорично потребовал встречи.

— Ты должен увидеть это вблизи, — таинственно сообщил он.

Борис забил в навигатор точку рандеву и отключился от канала обзора окружающей обстановки. Теперь ноги сами вынесут его к нужной станции магнитного поезда, заведут в необходимый вагон и выйдут на требуемой остановке.

Это была вынужденная мера — его старенький усилитель мозга поддерживал одновременный контроль только двух каналов. По одному он следил за обстановкой на участке — рабочий день ещё не закончился — а по второму предался воспоминаниям.

С товарищем, который пригласил его на встречу, они дружили ещё со школы. Тогда натуральными у них были даже зубы, которые ещё не болели. Они вдвоём ухаживали за одной девчонкой, и она никак не могла выбрать между ними. Как хорошо проводили они время. Потом судьба разбросала их по планете, а ещё через небольшой отрезок жизни — всего пятьдесят с немногим лет — отказал аппарат репродуцирования, и всё осталось в невозвратном прошлом. Борису это представлялось ужасно несправедливым — системе, которая отказывает первой, до сих пор не создано замены.

***

Причину, по которой понадобилась личная встреча, Борис понял сразу, как только увидел друга. «Антропопозитронный мозг. У вас недостаточно прав для считывания параметров», — выдал сканер после имени и номера идентификации.

— Ты что, завербовался в Центр инопланетных исследований? — других вариантов покупки такого дорогого трансплантата вечно безденежным приятелем Борис не находил.

— Да. Всего шесть лет и я вольный человек с кучей денег и стопроцентным апгрейдом.

— В рекламе вроде говориться о пяти годах.

— Ну, я ещё кое-чего по мелочи добрал. У них же условие: всё остальное должно быть полностью заменённым.

— Уверен, что вернёшься?

— Может, и останусь на какой-нибудь планете, где понравится. Многие так делают. Минуту!

Однокашник застыл с расфокусированным взглядом. Бориса это не удивило — он интересовался вопросом и знал, что при адаптации сознания в новом мозге возникают периоды, когда требуется подгрузка данных.

— Да чтоб тебя в бесконечный цикл! Эти уроки истории уже достали, — отвис, наконец, товарищ. — Ты знаешь, я никогда ею не интересовался, а теперь такое рассказывают — волосы дыбом. Но слишком уж много пропаганды. Напрягает.

— А блокировка? Нет?

— Не катит. Могут аннулировать контракт. Мозг-то я уже не верну, значит, буду пахать на них, пока не заржавею.

— Не беспокойся, не аннулируют, — Борис всегда подсказывал другу, как избежать неприятностей, — они денег на ветер не бросают. С работой на земле даже роботы справятся, ну или мы, обычные киборги, А на других планетах без антропопозитронных не обойтись.

— Ты думаешь?

Товарищ опять застыл. Борис решил, что снова наступила рекламная пауза, но тот вдруг ожил.

— Слушай, если ты сам всё знаешь, кинь мне свой ключ. Ну, как одобрение на апгрейд. Будто я тебе всё рассказал и ты согласился.

— Так ты вербовщик? — удивился Борис коварности одноклассника. — Но, а если я не хочу? Ошибочка четыре‑ноль‑четыре!

— Да это не важно. Перезапустись, а? Я же тебе не контракт подписывать предлагаю. Потом откажешься, скажешь — передумал. Тебе не трудно, а мне галочка.

— Ладно, кидай документ, я к нему прицеплю.

— Ну, ты баг! — обиделся товарищ, но файл скинул.

— Слушай, — Борис всю дорогу думал, как задать этот вопрос, но так и не сформулировал, что именно его интересует, — а как это — пересадка сознания?

— Да никак. Уснул — проснулся. Только теперь я вижу всё по-другому. Знаю, отчего всё происходит именно так, как произошло и могу предугадать, что будет через несколько секунд. Некоторые, говорят, на минуты вперёд видят. Спасибо за ключ. Извини, мне бежать надо, у меня встречи.

Борис ещё смотрел вслед улетевшему поезду, размышляя над словами товарища, когда от того пришло сообщение: «Чуть не забыл. Машку помнишь? Она тоже в Центре работает».

Еле слышно зашипел сжатый воздух, сдувающий с тела пыль, поднятую магнитоном, а Борису почудился запах травы, весеннего солнца, ручья, на берегу которого они с Машей устроили пикник в тот чудный день. День, закончившийся утром, потому что ночи не было. Вернее — это их не было на планете в эту ночь. Где они летали, не покидая палатки, он уже не помнит, но явно не в нашей галактике.

***

Ностальгические воспоминания прервались сигналом тревоги. Удивление вызывало то, что он был только акустическим, без дублирования по другим каналам. Оглядевшись, Борис увидел странного человека. Необычно в нём смотрелось всё. Неуклюжая фигура, чрезмерно высокий, непрактичная одежда в излишнем объёме. Имелся даже такой архаизм, как волосы.

Беспристрастный сканер выдал: «Уровень киборгизации — ноль процентов. Электронные усилители — нет. Возраст — 64 года. Идентификационный номер — нет. Степень допуска — данные отсутствуют. Разрешённый класс — нет информации. Район регистрации — свободное перемещение. Другие сведения — не имеются. Предположительно — активный член религиозного течения (православия)».

В верхнем правом углу появилась надпись:

Сообщение. Отец — Борис:

— Привет, Борис. Можешь говорить?

Борис ответил:

Сообщение. Борис — Отец:

— Привет, пап. Извини, давно не заезжал к вам.

Нелепый служитель культа кричал и размахивал руками, стараясь привлечь внимание к грязному, полудохлому котёнку, устроившемуся возле самого края перрона. Защитный барьер не давал человеку приблизиться к животному. «В этом нет нужды, — рассудил Борис. — Первый же магнитный поезд расплющит его в мгновение ока, а самоочищающийся пол втянет остатки». Об этом он и сказал священнику, включив давно не использовавшийся акустический канал.

Сообщение. Отец — Борис:

— Это ты перед матерью извиняйся, а мне без разницы будет эта железка рядом или где-то ещё.

Сообщение. Борис — Отец:

— Хорошо. Значит, ты не против того, чтобы я улетел осваивать новые планеты?

— Как вы можете, это же живое существо. Давайте порассуждаем об этом потом. Сейчас нужно спасти его.

На то, чтобы отправить сообщение дежурному о необходимости достать предмет из закрытой зоны, ушло десять миллисекунд. Ещё через пять робот прибыл на место. К этому времени Борис уже направил лазерную указку на котёнка, поэтому сама операция заняла не больше двух секунд.

— Зачем он вам нужен? — спросил Борис, — сканер определил его ценность как нулевую.

Сообщение. Отец — Борис:

— Ты решился на последний шаг? Хочешь заменить мозг и пересадить сознание? Не делай этого, пожалей мать. Ведь после этого ты перестанешь быть человеком и окончательно превратишься в машину.

Сообщение. Борис — Отец:

— Я устал опровергать эти глупости. Память, образ мышления, ассоциативные ряды, мировоззрение — всё сохраняется.

— Много они понимают, ваши сканеры. Есть ценности, которые нельзя просчитать

— Ну почему же. Продвинутые анализаторы определяют художественную и гуманитарную стоимость. У меня, правда, этот режим отключён, но не думаю, что он что-то определил бы.

Сообщение. Отец — Борис:

— Нет, всё меняется. Даже память. Ты станешь по-другому смотреть на мир, по-другому относиться к событиям, в том числе уже произошедшим. Смертность, уязвимость, конечность — вот что придаёт нашей жизни рельеф, делают её насыщенной и человеческой. Без них она становится бесцветной, а люди — бесчувственными долгожителями, забывшими, что значит жить.

Сообщение. Борис — Отец:

— Не хотел тебя расстраивать, но опасностей там хватает. О бесцветности и думать нечего. Это, во-первых. А во-вторых — продолжительность жизни биологического мозга тоже увеличилась в разы. Тебе сейчас сколько лет? А ведь ты ещё даже первую чистку от шлака не делал, то есть ещё два раза по столько проживёшь, как минимум.

— Вот в этом ваша беда. Кроме оценочных представлений, существуют понятия, которыми нельзя поступаться в принципе, невзирая на величину. Как просчитать сострадание? Если не учитывать нематериальные аспекты бытия, то человек становится «проектом» технологий, а не автором своей судьбы.

Слушать возражения священник не собирался. Он прижал к себе котёнка и быстро зашагал прочь, не попрощавшись и даже не поблагодарив.

Сообщение. Отец — Борис:

— Всё равно. Ценность жизни меняется. Раньше это была цена чуда, сотворённого Богом, а станет ценой набора железок и программы. Посмотри вокруг — чем вы отличаетесь друг от друга? Дворник из пластика, начальник хромированный, а министр из титана — вот и всё. Если в дворника закачать программное обеспечение министра, то он легко справится с руководством отраслью.

Сообщение. Борис — Отец:

— Не справится, ресурсов мозга не хватит. У дворников упрощённые модели.

Навигатор выдал маршрут до Центра инопланетных исследований. Принимать важное решение Борис не собирался, изучив только рекламные проспекты и наслушавшись противоречивых мнений сослуживцев. Ему требовалась более точная информация. Для этого он ещё три дня назад послал заявку и получил пропуск в Центр.

Сообщение. Отец — Борис:

— Так можно наделать сколько угодно мозгов министров. Чем они будут отличаться? Кого назначать?

Сообщение. Борис — Отец:

— Сколько угодно не получится, в основе всё равно мозг человека. А вот людей сейчас можно сделать столько, сколько надо. Благодаря обязательному донорству у нас банки яйцеклеток и спермы набиты под завязку. Инкубаторов тоже хватает. Антропопозитронный мозг работает на основе человеческого сознания, опираясь на опыт конкретной личности. Ты же знаешь, что пересаживать сознание людей моложе двадцати пяти лет запрещено.

Добираться пришлось самостоятельно. По неизвестным обстоятельствам никакой транспорт до Центра не ходил, даже такси. Причину Борис понял, когда достиг ворот, за которыми начиналась территория Центра.

Сообщение. Отец — Борис:

— Я этих тонкостей не знаю. Но мать ты сильно расстроишь.

Сообщение. Борис — Отец:

— Ясно. Хорошо, я заеду на днях, объясню ей всё. Думаю, она поймёт.

***

Центр занимал участок площадью не менее тысячи гектаров, полностью закрытый гигантским силовым куполом. Массивное многоэтажное здание располагалось в центре, а вокруг него простирался огромный парк. Борис никогда не видел столько деревьев одновременно. Он не мог понять — зачем они здесь, но всё разъяснил сканер. Большинство растений — это обитатели других планет. Парк же — полигон для тренировки исследователей.

У входа его встретил робот-гид. Обменявшись необходимыми файлами, они вдвоём отправились на экскурсию. По дороге сопровождающий подробно рассказывал об условиях контракта, о миссии исследователей других планет, о задачах человечества и преимуществах антропорозитронного мозга. Всё это сопровождалось демонстрацией натурных макетов, встречающихся по пути, документальными 3D роликами «для служебного пользования» и другими агитками.

Особенно заинтересовала Бориса операционная. Он долго стоял у стеклянной стены, наблюдая за глубоким сканированием живого мозга.

— Это и есть процесс переноса сознания. Он длится двое суток, — прокомментировал гид, — если хотите посмотреть следующий этап, пройдёмте дальше.

Борис увидел, как из соседней операционной вышел человек, которого он полчаса назад встречал в одном из коридоров центра. Слегка покачиваясь, тот двигался не очень уверено.

— Именно замена живого мозга на антропопозитронный с уже перенесённой индивидуальностью, происходит быстро, — продолжил экскурсовод, — если есть усилитель, который установлен почти всем, необходимо только переподключение.

— Не дрейфь, братан, — хлопнул Бориса по плечу незнакомец, — ощущение, как будто стакан джина хватил.

— Его новый мозг ещё не до конца адаптировался, он пока не полностью освоил управление, поэтому такое впечатление, — разъяснил сопровождающий робот, — кстати, новый мозг может имитировать состояние алкогольного или другого опьянения, эйфории и даже сексуального удовлетворения.

— А почему в усилителях не работала эта функция? Ведь это не сложно.

— Не было эффективных систем контроля, способных купировать чрезмерное увлечение этими функциями. В новом мозге действует самоограничение.

— На что ещё установлена аскеза?

— Не беспокойтесь. В связи с особыми задачами, вам будут временно усилены функции дисциплины и ответственности. Всё остальное останется без изменений. Это общая практика, но именно вы её почти не ощутите. Люди вашего возраста в подобном не нуждаются, но они редко обращаются к нам. В основном это нужно для молодёжи, которая хочет быстрее получить апгрейд, не дожидаясь износа своих биологических компонентов.

Экскурсия по центру с захватывающими эпизодами реальных операций высадки на неизведанные планеты, с впечатляющими панорамами новых миров, с вдохновляющими воспоминаниями непосредственных участников событий, длилась ещё два часа. Прикосновения к реальным артефактам, рукопожатия ветеранов сделали своё дело. Борис подписал контракт.

***

Старший хирург Центра пересадки сознания внимательно смотрел на помощницу, переодевающуюся после очередной операции. Обычай снимать и надевать одежду давно потерял утилитарное значение и остался только данью традициям. По необходимости её частично применяли не полностью киборгизированные жители Земли, да ещё бывшие женщины из неистребимой страсти выглядеть не так, как все.

— Мария, — употребил он имя ассистентки вместо кода, желая подчеркнуть неофициальность разговора, — ваши движения замедленные, вы выглядите уставшей. Что-то случилось?

— Нет, нет, — встрепенулась та, изобразив улыбку и повесив халат в шкаф, — просто… — секундная заминка — я знала этого человека до полной киборгизации. Он был моей первой любовью.

Насосы, подающие кислород, необходимый при работе с органикой, смолкли, выполнив свою задачу. Наступившая тишина подчеркнула обычную фразу, превратив её в кощунственную. Впрочем, привычный запах смазки, вернувшийся на смену режущему озоновому, смягчил паузу.

— Мне показалось, — продолжил хирург, — вы поддались химере сочувствия. Это не так?

— Я бы назвала это ностальгией, — зная, что сканер руководителя считывает её эмоции, младший хирург в отчаянье приказала своему мозгу заблокировать память о Борисе. — Хотя… может, мы назначим ему программу обучения для работы на Земле? Например, вербовщиком киборгов для пересадки сознания.

— Вы же знаете, у нас срочный заказ на солдат для Центра инопланетных исследований. Где-то там у них сейчас большие потери. Единственное, что я могу сделать — это порекомендовать его для обучения на командира взвода. Проведёт на Земле лишнюю неделю.

— Отлично, — невозмутимо — блокировка дала свои результаты — ответила Мария, — это будет подарком ему на память о нашей юности.

— Ну вот и хорошо, — старший хирург удовлетворился результатом сканирования мозга своей ассистентки, — а то я стал подумывать о вашей дополнительной оптимизации.

Лёгкая улыбка, ставшая ответом начальнику, направилась также появившейся сменщице и застыла на лице Марии. С ней она вышла из операционной и двинулась по направлению к своему кабинету. Идти пришлось мимо длинного здания из стекла и бетона с бесконечной вереницей одинаковых дверей. Перед каждым стояла шеренга киборгов с пересаженным сознанием, ожидающих проверки, тестирования у специалистов и направления на обучение новой профессии.

В одну из таких встал и FL.R2.85.BO.DN.