Новый год, которого не было

«Земля, Земля! Я Марс! Как слышите? Прием!»

«Марс! Это Земля! Что у вас?»

«У нас Новый год!»

«Как Новый год? Конец июля!»

«Марсианский новый год. Разрешите вступить в контакт?»

«Разрешаем. Завтра отчет к восьми утра»

«Есть! Отбой!»

Торжество началось под ослепительным марсианским солнцем, чьи лучи пронзали разреженную атмосферу, окрашивая пустынные пейзажи в оттенки охры и ржавчины. Но истинное действо разворачивалось глубоко под поверхностью планеты, в огромном, просторном зале, лишенном привычных земных атрибутов вроде столов и стульев. Стены, сложенные из причудливо переплетенных пластин разноцветного металла, мерцали и переливались, создавая ощущение сюрреалистического, почти инопланетного великолепия.

Марсиане прибыли без каких-либо маскарадных костюмов, но для землян, оказавшихся здесь впервые, это было сродни попаданию на самый экстравагантный Хэллоуин. Их тела, облаченные в облегающие, функциональные скафандры, казались одновременно инородными и удивительно гармоничными в этом металлическом царстве. Марсиане же, с их тонкими, вытянутыми конечностями и большими, темными глазами, излучали спокойствие и уверенность, которые землян, напротив, немного тревожили.

Праздник проходил в полной тишине, лишенный привычной земной суеты. Ни музыки, ни нарядной елки, ни аромата салатов и звона бокалов с шампанским. Вместо этого, в каждом причудливом «металлоломе», вмонтированном в стены, таились угощения и напитки. Земляне, попробовав предложенное, лишь недоуменно переглядывались. Еда была странной, текстура непривычной, а вкусы – на любителя, как выразился бы кто-то из них.

Марсиане же, казалось, наслаждались каждым моментом. Они вели оживленные беседы, их голоса звучали как мелодичный шепот, проникающий сквозь толщу металла. Многие демонстрировали свои последние изобретения – «навороты», как их окрестили земляне. Вот один марсианин демонстрировал элегантные наглазники, способные приглушить даже самое яркое марсианское солнце. Другой показывал компактный наносник, защищающий от вездесущей песчаной бури. Были и нащитики, оберегающие от экстремальных температур, и напятики, позволяющие безболезненно передвигаться по раскаленному песку. Все эти приспособления, казалось, были не просто аксессуарами, а жизненно важными элементами существования на этой суровой планете.

Кульминацией вечера стало появление в центре зала голографического изображения правителя планеты. В тот же миг марсиане застыли на местах, их тела напряглись в ожидании. Правитель, чье лицо было одновременно величественным и немного пугающим, обратился к присутствующим. Его речь, переведенная на земной язык с помощью специальных устройств, была посвящена планам на новый год. Он говорил о новых открытиях, о расширении колоний, о гармоничном сосуществовании с природой.

После его слов изображение медленно растаяло в воздухе, словно мираж. Гости, словно очнувшись от глубокого сна, начали медленно расходиться, их движения стали более плавными, а взгляды – более рассеянными.

- Торжественная часть закончилась? – спросил капитан у сопровождавшего их экипаж марсианина.

И, услышав утвердительный ответ, потер руки и весело произнес:

- Ну. Понеслась!

Капитан, словно сорвавшийся с цепи пес, рванул к ближайшему «металлолому» с едой. Его глаза сверкали, как два бриллианта в угольной шахте.

- Ну что, братцы-кролики, пожуем морковку! - воскликнул он, хватая нечто, отдаленно напоминающее питательную смесь из водорослей и песка.

Тут и правда началось! Земляне, словно вырвавшись из оков скучного протокола, пустились во все тяжкие. Шутки летели, как кометы сквозь атмосферу, а смех звенел, подобно марсианскому хрусталю. Кто-то пытался станцевать лунную походку, кто-то хватал марсиан за их диковинные «напятики», а кто-то просто хохотал до колик, обнимая металлическую ёлку. Её соорудил капитан из деталей, найденных на борту корабля.

Марсиане, наблюдая за этой вакханалией, поначалу остолбенели. Но постепенно, словно под воздействием инопланетного вируса радости, они начали перенимать земные обычаи. И вот уже марсианский ученый, с надетым на голову «наносником», пытался изобразить Деда Мороза, а марсианский шахтер, обняв капитана, горланил русскую народную песню, слова которой он, конечно, не понимал.

Тот Новый год, которого не было, вошел в анналы марсианской истории как «Ночь Земного Безумия». Он научил марсиан, что праздник — это не только план и протокол, но и спонтанность, радость и безудержное веселье. А землян научил, что даже на далеком Марсе можно найти родственную душу, готовую разделить с тобой и смех, и слезы, и даже невкусную водоросль с песком.

Утром, когда багряное солнце Марса облило ржавые дюны, вчерашние «безумцы» с трудом приходили в себя.

Капитан, потирая вискИ, бормотал:

- Что вчера было – то вчера и сплыло.

Но в глазах его плясали озорные искорки. Марсиане же, уставшие, но счастливые, украдкой улыбались, перебирая в памяти обрывки земных танцев и песен. В воздухе витал дух небывалого единения – словно две цивилизации, как две звезды, столкнулись, чтобы родить новую галактику дружбы.

И с тех пор каждый марсианский Новый год, в память о «Ночи Земного Безумия», начинался с минуты молчания под отчет правителя… а заканчивался всеобщей пляской вокруг металлической елки. Потому что даже на красной планете знают: «Смех – лучшее лекарство, а дружба – лучшее топливо для космических кораблей». И водоросли с песком, оказывается, тоже можно есть, если запивать их хорошим настроением.