Новый год начинается в понедельник

Как-то в середине нулевых довелось мне работать в областной администрации.

Уволившись после конфликта с директором из коммерческой фирмы, в которой на мне было очень много ответственности, рисков и командировок, я с середины весны до конца лета искал работу в аналогичных структурах. Параллельно подрабатывая на «жили-были»: то в фирме у друзей — на сборке и монтаже рекламных конструкций, то грузчиком на железной дороге, то, по просьбе партнёров бывшего шефа, растамаживая их грузы.

Все эти работы для меня были привычными и в целом приносили нормальную зарплату, но хотелось стабильности и каких-либо перспектив. Тем более близилась осень, а за ней — зима, и накрывало непреодолимое желание осесть где-то в тёплом кабинете с минимумом командировок и движений на улице.

Ко мне в голову закралась мысль: «А не пойти ли мне на государеву службу».

Подумано — сделано.

Для начала этот вопрос был обсуждён на семейном совете. Жил я тогда с мамой и своим восьмилетним сыном, бывшая жена уже пятый год устраивала жизнь за рубежом. Мама полностью поддержала данную идею со словами:

— Ну, может, хоть там остепенишься и, наконец, женишься…

И пошла звонить дяде Васе, который как раз работал в кадровом отделе обл. администрации. На что я и рассчитывал, «вынося вопрос на семейный совет».

Откопав в своих коробках дискету 3,5 дюйма с надписью «Резюме», которой было лет восемь, и хранилась она со времён окончания мной физмата нашего университета, я вставил её в свой Pentium 3, прокачанный почти до максимальной частоты — 1,33 ГГц, и открыл единственный хранящийся на ней файл. Внёс пару мест работы из трудовой книжки и отправил информацию на печать.

Струйный принтер Olivetti JP192, в своё время признанный сервисниками «не подлежащим ремонту» в компьютерной фирме, где я работал в 2000 году менеджером по закупкам и продажам, шустро выдал листок формата А4. Этот аппарат, похожий на хлебницу, с разрешения начальства был утащен мной домой и заботливо «оживлён», позволял теперь не бегать за распечатками в компьютерные клубы или точки полиграфии.

Сунув листок в папку, сменив домашние шорты на брюки и надев заботливо поглаженную мамой одну из немногих моих рубашек, я взглянул на бежевый костюм, купленный в начале лета по случаю свадьбы лучшего друга, на которую меня «затянули» дружкой, отмахнулся от мысли одеться покруче, завершил размышления словом «жара», впрыгнул в серые китайские мокасины и вышел из квартиры.

Улица встретила жарой — было ощущение, что конец августа отрывался за всё лето.

*********

К концу ноября наш отдел расширили: набрали трёх «программистов» с зарплатами на уровне госслужащих. Меня же так и оставили в статусе «техперсонала». Я особо не расстроился — это оставляло возможность пофигистически относиться как к работе, так и к требованиям любого, кто считал себя моим начальником: забивать на дежурства в выходные, субботники, сбор денежных средств на непонятные нужды «больных и утопающих» и, конечно, иногда шутить «на грани фола».

Деньги на жизнь семьи я зарабатывал по выходным всё так же: монтажом рекламных конструкций, растаможкой на автопостах и раскредитовкой вагонов на железной дороге. Иногда доходило и до разгрузки вагонов — тоже по выходным, когда можно было хорошо «поднять» либо деньгами, либо товаром. Такое случалось, если был большой объём работы или если из бригады не всех удавалось задействовать.

Бригадир звал меня, зная, что, несмотря на новое место работы, во-первых, я не откажусь, а во-вторых, никакая лишняя информация от меня не «утечёт».

Но, как говорится, «вернёмся к нашим баранам». Двое из новеньких «программировали» в основном в Counter-Strike. Это были два «мажорчика», судя по всему, пристроенные родителями в обл. администрацию для получения стажа с последующим переходом на госслужбу.

Третий был реально повёрнут на теме программирования. Ему шёл двадцать второй год, весной он окончил университет с красным дипломом и был, так сказать, «выхвачен» нашим начальником отдела прямо «с пылу с жару». Он, по-моему, даже для самых обычных действий: дойти до работы или сходить пообедать, в голове писал программы.

Звали его Рустам, или Рустик, или Рустамчик — так мы его называли за вечно удивлённые глаза и наивные бытовые вопросы. Рустик был системным администратором и отвечал за сервер обл. администрации: допиливал программы по документообороту, спускаемые из министерств, под реалии области, а также писал новые — для облегчения и большего комфорта работы наших бездельников-госслужащих.

Одним из «любимых» действий Рустама было сгенерировать пятнадцатизначный пароль на сервер и благополучно забыть его. О том, что пароль утерян, обычно узнавали в тот момент, когда нужно было срочно внести изменения от имени администратора. И тогда наш молодой татарин прикладывал максимум усилий, чтобы взломать собственный пароль.

Приближался конец декабря. В целом на работе стояла тишина: начальник отдела где-то бегал по своим делам, два «Покемона», как я про себя их называл, рубились в стрелялку, Рустам сосредоточенно строчил по клавишам код какой-то очередной проги. В целом, в здании администрации по нашей сфере царило затишье. Мало кто по-настоящему работал — большинство занималось подготовкой к Новому году.

Я сидел на своём месте с лёгкого бодуна, побывав накануне на корпоративе фирмы друзей, раскладывал пасьянс на экране монитора и мечтал, как вечером после работы зайду в «Красный бар» и выпью пару кружек холодного пива. Ничего не предвещало суеты или аврала.

И вдруг дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возник помощник губернатора области Александр Васильевич Лещанов со словами:

— Срочно! Срочно!

(У них у всех всегда было либо «срочно», либо «вчера». И ты обязательно должен был посочувствовать их горю и немедленно выполнить за них поручение в указанный срок, который они давно и успешно просохатили.)

К моему несчастью, я случайно встретился с ним глазами, и он тут же ринулся к моему столу. «Покемоны» и Рустик, занятые своими делами, даже не обратили внимания на его появление в кабинете.

— Евгений, СРОЧНО! — обратился он уже напрямую ко мне и начал объяснять техзадание.

Я приподнял руку от мышки, жестом призывая его остановиться. Василич был всего на два года старше меня, мы частенько с ним курили в туалете на нашем этаже, и я мог позволить себе некую фривольность в общении. Впрочем, я позволял это и с другими — часто с подколами и шутками.

— Александр, вы меня, конечно, извините, — начал я, — но моя задача в зоне моей ответственности — менять картриджи в принтерах тем рукожопам, которые сами с этим справиться не могут, подключать мышки и клавиатуры, поправлять бумагу в тех же принтерах, этим даунитам-хромосомам, которые звонят и орут, что у них принтер сломался. А по поводу остального… — я провёл рукой в сторону «коллег».

Лещанов, поняв, что с меня взять нечего, взглянул на «Покемонов» и перевёл взгляд на Рустама. Рустик, к своему несчастью, в этот момент умудрился поднять наивные глаза и встретиться взглядом с Василичем. Тот тут же почувствовал лёгкую жертву и ринулся к его столу.

— Рустам, срочно нужно сделать карманный календарик для губернатора! — начал уже ему объяснять техзадание, с удовольствием следя, как Рустик записывает основные пункты в блокнот. — Через два часа зайду за результатом.

И убежал. В этом здании большинство работников передвигались бегом, демонстрируя лихую активность.

Молодой татарин защёлкал пальцами по клавиатуре. Я дальше продолжал раскладывать пасьянс. «Покемоны» даже не оторвались от своей игрушки.

Минут через двадцать Рустамчик поднял голову:

— Ребята, а какой день недели первого января следующего года? — спросил он. Видимо, написал программу генерации календарей, и нужны были вводные данные. Вопрос был задан в воздух. Понятно, что можно было просто посмотреть на компьютере, за которым он сидел, но это было слишком простое решение для нашего программиста — и он даже не задумался об этом.

Я, совершенно не раздумывая, ответил с безапелляционной серьёзностью в голосе, чеканя каждое слово, как учитель, объясняющий аксиому:

— Рустам, каждый ребёнок в этом мире уже в садике знает, что любой Новый Год НАЧИНАЕТСЯ в понедельник.

И, обратился к «Покемонам»:

— Алллеее КонтрСтрайк, подтвердите…

Те, хоть и абсолютно не слышали разговора, уверенно закивали.

Для Рустика, как для программиста, всё сложилось в прямую цепочку: первый день года, первый месяц года — значит, первый день недели в эту дату абсолютно логичен. Тем более коллеги по цеху, то есть по кабинету, подтвердили.

Я тут же забыл об этом разговоре, переключившись с пасьянса на эротический покер.

Буквально минут через десять зашуршал цветной принтер, за ним поскрипел ламинатор, прощёлкал резак — и на край стола Рустама легли три ровные пачки календариков на следующий год.

Лещанов заглянул к нам в кабинет чуть больше чем через час, так сказать, проконтролировать выполнение своего задания. Он был очень удивлён, что оно уже выполнено, довольный схватил свежую полиграфическую продукцию и пулей умчался докладывать губернатору, какой он молодец, и демонстрировать свою незаменимость.

На наш кабинет вновь опустились тишина и покой. Пощёлкивали клавиатуры, мерцали мониторы, поскрипывали стулья под «Покемонами», которые елозили на них своими задницами, частично дублируя пируэты, выписываемые управляемыми ими героями в игре.

Орать и переговариваться я их отучил буквально в первый день появления, на языке рабоче-крестьянской молодёжи, объяснив, что с ними будет, если своими криками они будут нарушать установленный режим тишины и усугублять моё похмельное состояние. «Мажоры» на удивление поняли без споров и препирательств. И даже проставились моим любимым Гиннесом — правда, это не мешало время от времени их подкалывать или отправлять вместо себя заменить картридж в принтерах «особо одарённых» пользователей.

Тишина продолжалась недолго. Дверь распахнулась, и на пороге кабинета возник Александр Васильевич Лещанов. Его глаза метали молнии, лицо перекошено, а сам он был похож на разъярённого орка, которого чисто случайно одели в дорогой пиджак, шелковую рубашку и модный галстук.

— Рустаааааааааам… — с порога взревел он.
— Какого «буяяя», сцуууууукааааа! — и ринулся к столу Рустика.

Наш младой татарин, который подобные слова в своей жизни слышал изредка, фоном, и только устроившись на работу в администрации, начал выхватывать в свой адрес от меня — и то далеко не в такой тональности — выпучил на Лещанова наивные голубые глаза.

Александр шмякнул пачки календариков на стол и почти упал грудью на него, стуча кулаком по поверхности, и начал монолог:

— КАКОГО у тебя в календарях ПЕРВОЕ ЯНВАРЯ ПОНЕДЕЛЬНИК…

На лице Рустамчика отразилось полное облегчение. Он набрал в лёгкие воздух и с уверенностью, присущей только программистам, объясняющим логику своей программы и правильность кода, глядя Лещанову прямо в глаза, не оправдываясь, а выделяя каждое слово, гордо произнёс:

— Александр Васильевич, ЛЮБОЙ РЕБЕНОК УЖЕ В ДЕТСКОМ САДИКЕ знает, что НОВЫЙ ГОД НАЧИНАЕТСЯ в ПОНЕДЕЛЬНИК…

Эти слова, сказанные с незыблемой уверенностью, распрямили помощника губернатора и отразились на его лице глубоким шоком. То, над чем он раньше не задумывался, вдруг стало аксиомой, о которой его мозг даже не подозревал.

И Рустам добил его, обратившись к присутствующим в кабинете:

— Ребята, подтвердите…

Василич обвёл глазами кабинет. Меня он не увидел — приступы судорожного смеха уже уложили мою голову на стол, спрятав за большим монитором. Огромным усилием воли я сдерживал звуки, рвущиеся из меня.

Два «Покемона», как китайские болванчики, прокивали своими головами. Лещанов поднял пачки календарей со стола и развернулся к выходу…

В этот момент я испытал ТАКОЕ чувство гордости, которое может испытать только учитель за ученика, превзошедшего своего учителя, или генерал за рядового своей армии, на некоторое время ставшего благодаря подвигу равным ему.

Но предательский смех вырвался из меня, а тело уже открыто затряслось в судорожных конвульсиях.

Лещанов обернулся на звук и увидел меня, трясущегося от смеха. Реальность вернулась в его мир. Он развернулся к столу Рустика и, уже спокойно положив пачки календарей на край, воскликнул:

— РУСТАМ, в этот раз ПЕРВОЕ ЯНВАРЯ ЧЕТВЕРГ, и мы ОТДЫХАЕМ ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ ДНЯ ПОДРЯД. Переделывай… через сорок минут зайду…

И пошёл к выходу, но, обернувшись ко мне, который вытирал слёзы с глаз, добавил:

— Пойдём покурим, шутник.

Мы прошли в туалет — здесь можно было не опасаться ни прослушки, ни случайно залетевшего «высокого начальства».

— Евгений, вы своими шутками так до инфаркта или психушки доведёте, — сказал Лещанов, угощая меня модной сигаретой.

— А что делать, Василич, — ответил я, — с моей зарплатой и должностными обязанностями, дабы самому не слететь с катушек, приходится хоть как-то развлекаться…

— А сколько зарплата, напомни?

Я назвал цифру, получаемую на руки.

— Мдааа… — только и вымолвил Александр, и добавил: — Подумаем… А в целом как дела?

— Да вот, курить бросил…

Лещанов с удивлением посмотрел на меня, делающего очередную затяжку уже практически докуренной сигареты:

— Так ты ж… — начал он.

Я приподнял указательный палец правой руки, останавливая его монолог, сделал глубокую затяжку, вынимая остатки сигареты большим и указательным пальцем, и объявил:

— Хочу — курю…

Тут же продолжил, выпуская дым и по баскетбольному отправляя «бычок» в унитаз:

— А хочу — не курю…

Завершая сценку жестом Леонова «ку» из фильма Кин-Дза-Дза…

Василич заржал, похлопал меня по плечу и выпалил:

— Этому месту будет не хватать тебя.

— Надеюсь, всему зданию, а не только туалету, — саркастическая усмешка пробежала по моему лицу.

Лещанов махнул в мою сторону рукой и тоже усмехнулся:

— Горбатого… — начал он, сделал паузу и продолжил, — судя по всему, тебя не исправит…

Он вышел первым и, не оборачиваясь, отправился по своим делам. Я вернулся в свой кабинет и продолжил играть в свой любимый «похер», как я его называл. «Покемоны» все также елозили на стульях, кивая. Рустам сидел красный и надутый, изредка зыркая в мою сторону с детской обиженкой в глазах.

— Рустик, поверь мне, в этом мире нельзя верить никому… даже самому себе — один вот так же сидел красный как рак, захотел пукнуть… и обосрался, — сказал я.

Рустамчик подпрыгнул на стуле и пулей вылетел из кабинета. Я усмехнулся и пожал плечами, подумав о чём-то своём…

Через полгода мне поступило предложение, от которого я никак не смог бы отказаться. Меня пригласили в открываемый отдел при ЦентрИзберКоме по организации электронных выборов с зарплатой в семь раз выше текущей и должностью главного инженера.

Возможно это Александр Васильевич постарался, но спросить не удалось, к тому времени он уехал в Санкт-Петербург и, поговаривали, ушёл с госслужбы преподавать в университет.

Ну а на новом месте были уже свои приключения, приколы и конечно новые истории.