Новый год по-Белозёрски

НОВЫЙ ГОД ПО-БЕЛОЗЁРСКИ

Падал снег… как сто, как тысячу лет назад. Белоснежные хлопья бесшумно опускались на стылую землю.

Игнат и Сеня, сидя в оконном проёме недавно родившегося дома, меланхолично посасывали сухие мышиные хвостики и, запивали деликатес талой водой от свежевыпавших снежинок, падающих к ним прямо на языки.

Для домовых такое лакомство – это всё равно, что для людей таранка, своего рода средство для медитации. А что ещё делать, если люди закрыли дачный сезон в ноябре и остывший летний дом замело белыми метелями.

Скучно и одиноко без людей. Дом притих, провалившись в долгую спячку до самой весны, в надежде, что может хозяин хоть на минутку, когда заглянет, забежит и потревожит его сон. Да только если и появится, то быстро бросит какую-нибудь железяку на веранду и был таков. А дом будет снова грустить о жильцах, утешаясь тревожной дрёмой. Кривоногие домовые не в счёт, они часть дома, как нога или рука для человека, пока имеются, их даже не замечаешь.

– А до Нового года совсем ничего осталось, – оживился немного Сеня, блеснув в темноте черными глазами.

– Аккурат неделя, – нехотя поддержал разговор Игнат.

Сейчас для него всё было влом, даже беседы.

– Как отмечать праздник, Игнатушка, станем? – не унимался друган по зимовке.

– Как? Как? Радуйся, что мы хоть вдвоём в этом холодном доме, некоторым повезло меньше, они вообще одни одинёшеньки.

– Вот! Вот! Наконец-то ты понял, что-вместе-то веселее, а ведь весной чуть было ухо мне не отгрыз

– Ладно! Каюсь! Кто старое помянет, тому глаз вон!

Беседа оживилась.

– У меня есть предложение, – Игнат отложил в сторону лакомство.

– Слушаю внимательно, – Сеня навострил уши, что локаторы.

– А пошли в деревню Белозёрово в гости к Маньке. Она живёт в настоящем деревенском доме, и я слышал у неё собирается изысканное общество со всей округи. И нам делать почти ничего не нужно. Люди украсят избу, накроют стол вкусностями, заведут музыку, веселись, не хочу! А если кто Маньке понравится, то она даже даст за титьку подержаться. Правда такое случалось очень редко, гордая эта Манька, но гостям на праздники всегда рада, ибо душа у домовицы нежная.

– Ну, ты даёшь, Игнат! Ты что мне предлагаешь, ползти на пузе под снегом полтора километра, только, чтобы Маньку за титьку потрогать?

– Это ты, Сеня, размечтался! Потрогать, если сильно повезёт, а так повеселиться на халяву. Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Не в компании же тощих мышей, им сейчас не до праздников. Ладно, не будь бякой-букой, доползём, как-нибудь. Кошки вот передвигаются, и мы сможем. Главное до шоссе добраться, а там его чистят, потихоньку по обочине дойдём.

– Хорошо, – сдался Сеня, – а в подарок, что Маньке понесём? С пустыми руками в гости не ходят.

– А чё, тута думать? Мышиных хвостиков и понесём. Ты вот свой ещё не начал толком, ну и парочку ещё под домом найдём. Жалко, что мыши не ящерки, хвосты отбрасывают только в мышеловках. Спасибо дяде Мише, по дому расставил капканов для серых бестий. У нас ещё есть целая неделя, чтобы обрыскать весь подпол. За дело!

Домовые взбодрились и с энтузиазмом принялись обследовать каждый миллиметр земляного пола. И как-то сразу стало тепло и весело. Новогоднее настроение пришло и в этот, занесённый снегом, дом.

***

В поисках угощения, время пролетело быстро. Тридцать первого декабря в восемь часов вечера, два друга прямо с крыльца нырнули в сугроб и погребли, что есть мочи, навстречу приключениям.

Охота, она же пуще неволи. Преодолев снежные заслоны, пятьсот метров шоссе, ровно в полдвенадцатого друзья стояли перед дверью, добротного бревенчатого дома.

Игнат по-кошачьи поскребся, дверь приоткрылась, и они сквозь небольшую щель протиснулись в сени.

– Иван, захлопни дверь, ветром открыло, – раздался веселый женский голос.

– Сейчас, сейчас, Настенька!

Мужчина задвинул засов, достал из-за сундука бутылку водки и быстро отхлебнул несколько глотков, довольно крякнул и поставил заначку на место.

Домовые подсуетились и между ног хозяина проскочили прямо в горницу. Изба была нарядно украшена и пахла вкусными пирогами. В углу красовалась лесная красавица, вся в игрушках и сверкающих гирляндах, стол накрыт, гости в сборе, Новый год на подходе.

Но у людей свой праздник, а у домовых свой. Навстречу товарищам вышла распрекрасная Маня, на тельце её было надето платьице из белого тюля, сквозь который просвечивались две маленьких грудки, на тоненьких ножках красные башмачки из натуральной кожи, на аккуратной головке в волосах, цвета спелой пшеницы, сверкал кокошник из серебристой фольги, ни дать, ни взять королевишна.

– Здравствуй, Маня! Мир твоему дому! А это Сеня.

Игнат на правах старого знакомого представил своего друга.

Сеня вынул из-за пазухи три сухих мышиных хвостика и протянул красавице.

– С Новым годом, Маня! С новым счастьем!

– Проходите, гости дорогие.

Она проводила их за елку, где дожидались праздника ещё пять смелых домовых, не побоявшихся зимней стужи и голодных собак. И угощение было готово: несколько зеленых горошин, которые уронила хозяйка при приготовлении оливье, кубики отварной картошки, колбасы и соленых огурцов. Маня взяла в сенях ровно столько еды, сколько понадобится для их маленького стола. И даже был пирожок с мясом, который стащил кот Барсик и спрятал за ёлку, а потом забыл, так как объелся мяса, которым угощала его хозяйка, при разборе холодца.

Домовые уселись вокруг еды, часы в телевизоре пробили двенадцать, и под громкое человеческое ура пришёл Новый год! Домовые тоже кричали от радости, но их никто не слышал. Праздник есть праздник, начались танцы до упаду.

Люди обнимались, целовались, смеялись и танцевали под весёлые новогодние песни.

Домовые собрались в кружок, взялись за руки и стали водить веселый хоровод. Откуда ни возьмись, появился мордастый Барсик. А что здесь делают эти недочеловеки? Веселятся? Сейчас я им покажу, что такое настоящее веселье! Он разогнался и прыгнул прямо в круг танцующих домовых, потом проскользил на жирных лапах и лбом врезался в ствол елки. Часть игрушек осыпалась.

– Барсик! Ты чего это? Совсем плохой стал! – весело закричала Настя.

– Это он одурел от счастья, – смеялись гости.

Игрушки повесили на место, и веселье продолжилось. Домовые кружились в танце под елкой и только они снова стали в кружок, как оправившийся от удара Барсик снова прыгнул в самую гущу маленьких тел. Он проехался на пузе, со всего маху вмазался мордой в стену, отрикошетил от неё и улетел под стол.

– Ну, это уже слишком!

Рассерженный Сеня прыгнул на стол и когда котяры выходил из-под стола бросил ему на голову тарелку с недоеденными салатами. Кот подскочил, заорал по-звериному, на носу у него повисла горошина, на ушах морковка по-корейски, а вся морда испачкалась майонезом.

Поверженный Барсик убежал за печку вылизывать морду.

– Друзья, прыгайте тише, а то уже тарелки летают, – Иван смеясь собирал с пола рассыпавшуюся еду.

Сеня уловил на себе восхищенный взгляд Мани.

– А кто у нас сегодня герой? – приятно прошепелявила Маня, – а это Сеня у нас сегодня герой!

Она подошла к Сене, взяла его крепкую ручку и положила к себе на грудь.

«Так, вот оно какое счастье, – подумал Сеня неприлично долго задерживая руку на Манькиной горошине, – и пахнет от неё не мышами, как от Игната, а свежеквашенной капустой с лучком и ароматным подсолнечным маслицем. Одно слово – мадам.»

– Хватит! Пора и честь знать! – словно обухом по голове ударили слова Игната. – Собирайся. В гостях хорошо, а дома лучше, нам до восхода солнца нужно вернуться.

Игнат за суетой пытался скрыть зависть, которую сейчас испытывал к Сене, но ему это плохо удавалось. И всё же он совладал с собой, ибо дружба превыше всего, и никакая домовица не сможет её разбить.

Сеня нехотя оторвался от Мани, завязал потуже веревку на поясе и проскользнул с Игнатом на улицу между ног, вышедшего покурить на крыльцо, Ивана.

Сначала домовые шли молча, а потом вдруг стали смеяться.

– Ох, и повезло тебе, Сеня!

– Я и сам не ожидал такого поворота! Спасибо, Игнат, за праздник, такой у меня впервые в жизни.

– Да, какие твои годы, Сеня, всё еще впереди! С Новым годом, дружище!

– С Новым счастьем!