Новый хаос

Время остановилось.

Это случилось буквально. В тот самый миг, когда «Чернокаменная Крепость» уже пробивала последние слои атмосферы, когда её тень накрыла Каср Тирокад целиком, когда защитники внизу уже слышали не вой воздуха, а рёв самой смерти — всё замерло.

Крепость остановилась.

Снаряды, выпущенные секунду назад, повисли в воздухе, их трассеры теперь напоминали светлячков, застывших в янтаре. Клубы дыма перестали расползаться. Капли крови, летящие от разрубленных тел, замерли алыми бусинами в сантиметре от земли. Солдаты с обеих сторон стояли как статуи — кто с занесённым мечом, кто с раскрытым в крике ртом, кто с болтером, прижатым к плечу.

Никто не мог даже моргнуть.

И в этой абсолютной, гробовой тишине ткань реальности прямо над Каср Тирокад начала плавиться.

Сначала это была просто рябь, как марево над раскалённым металлом. Потом воздух пошёл трещинами. Мир лопнул, как пересохшая глина, и из этих трещин хлынул свет — не тот, что рождается звёздами, а тот, что течёт в снах безумцев. Варп изливал себя в реальность.

Разрыв расширился, и из него показалась фигура.

Огромная и Драконоподобная. Но дракон здесь был лишь намёком, лишь отдалённым воспоминанием о том, какой форма вообще должна быть.

Существо, выходящее из варпа, напоминало слепленную из обломков разных тел статую, собранную существом, которое никогда не слышало о симметрии или здравом смысле. Одна передняя лапа, которой оно оперлось о край реальности, выглядела так, будто вот-вот отвалится — плоть на ней была поражена разложением, сквозь гниющую кожу проглядывали кости, но кости эти были неестественно белыми и острыми, заканчиваясь когтями, похожими на птичьи — длинными и загнутыми. Вторая передняя лапа представляла собой полную противоположность — это был протез. Демоническая рука, грубо и будто ради шутки собранная из технологий некронов: чёрный, лишённый отражения металл жил своей жизнью, зелёные искры энергии пробегали по сочленениям, которых не могло быть в природе, а пальцы этой механической конечности слегка подёргивались, будто существо только училось ими пользоваться.

Задние лапы, на удивление, выглядели почти обычно — мощные, звериные, покрытые шерстью там, где она не вытерлась до кожи. Они напоминали лапы какого-то древнего, давно вымершего хищника, который когда-то бродил по мирам, не тронутым человеком. Хвост же был гибридным кошмаром: у основания — мускулистый, покрытый чешуёй, ближе к концу — раздваивающийся, и каждая половина заканчивалась костяным наконечником, напоминающим жало скорпиона, но при этом покрытым чем-то, похожим на перья. Туловище существа было закрыто бронёй. Но это не была броня в привычном понимании. Она выглядела как экзоскелет — чёрный, ребристый, сварганенный из неизвестных сплавов и костяных пластин, которые росли прямо из-под кожи. Одни части этой брони напоминали хитин насекомого, другие — керамит космодесанта, и всё это было перемешано так, что казалось, будто существо несёт на себе обломки сотни разных миров. И несмотря на всю эту тяжеловесность, двигалось оно с грацией змеи — бронированные пластины перетекали одна в другую, тело изгибалось под невозможными углами, и в этом скольжении, в этой текучести было что-то глубоко неправильное, противоречащее самим законам физики. Голова... голова была венцом творения безумия.

Рога. Множество рогов, но не тех, что бывают у животных. Эти напоминали застывшие брызги чёрного стекла — острые осколки обсидиана, воткнутые в череп под самыми разными углами. Никакой гладкости, только грани. Между ними, словно грива, торчали тонкие длинные отростки, похожие на иглы дикобраза или шипы гигантского, разросшегося до небес тернового куста. Но самые жуткие были те, что напоминали сухие, мёртвые ветви дерева, пережившего ядерный пожар — обгоревшие, скрюченные, застывшие в агонии.

Глаз было много. Они открывались в самых неожиданных местах: на плечах, на боках, даже между рогов. Одни — жёлтые, с вертикальным зрачком, другие — полностью чёрные, третьи — горящие варпом. И все они смотрели.

---

На мостике «Мстительного Духа» Аббадон Осквернитель стоял, вцепившись в поручни трона так, что метаболизм космодесантника грозил оставить в металле вмятины.

Он не мог двигаться. Его тело, закованное в терминаторскую броню, подчинялось ему безотказно последние десять тысяч лет. Но сейчас приказы мозга просто не доходили до мышц. Что-то давило на него, на его волю, на саму его сущность.

И он видел это.

Видел, как его план, его величайшая победа, уничтожение Кадии — всё зависло в одной точке. Крепость, его гордость, его оружие непобедимости, висела в небе, как игрушка, застывшая в руках гиганта.

Абадон смотрел на существо. На эту нелепую, собранную из обломков тварь, выползающую из варпа. И внутри него закипало нечто, чего он не испытывал последние десять тысячелетий. Не ярость Кхорна — та была его старым знакомым. Не холодную злобу стратега. Это было что-то иное. Бешенство. Чистое, всепожирающее бешенство от того, что он, Абадон Осквернитель, Расчленитель Миров, наследник Хоруса, стоит здесь, бессильный, и смотрит на то, как какая-то не пойми что ломает его триумф.

— Что... — прохрипел он, с усилием заставляя губы шевелиться. — Что ты такое?

Он не ждал ответа. Он вообще не был уверен, что произнёс это вслух. Сначала Абадон подумал, что это новая игра Тзинча. Или, может быть, очередное извращение Слаанеш, решившей, что уничтожение Кадии — это недостаточно "красиво". Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал: это не они. От существа исходило нечто такое, чего не было ни у одного из Четырёх. Это не была ярость, не была чума, не была жажда наслаждений и не была интрига. Это был просто Хаос. Во всей своей первозданной, неразбавленной, бессмысленной и абсолютной красоте. И Абадон, величайший из служителей Тёмных Богов, впервые за свою бессмертную жизнь почувствовал себя... маленьким.

---

В бесконечных просторах Варпа, в местах, которые не являются местами, Четверо замерли.

Их Великая Игра остановилась на мгновение. Все планы, все интриги, все войны — всё потеряло смысл в ту секунду, когда они почувствовали это.

Кхорн, чей трон из черепов возвышается над бесконечными полями битв, впервые не нашёл в себе силы зарычать. Его топор, Кровопотеря, выпал. Он смотрел сквозь реальность на то, что родилось, и в его глазах, горящих углями, мелькнула тень.

Тень страха.

Тзинч, Великий Заговорщик, чей разум вмещает миллиарды планов одновременно, вдруг обнаружил, что не может просчитать даже одно единственное действие. Его схемы, его пророчества, его знание будущего — всё это оказалось бесполезно против этого. Потому что будущее, в котором существовала эта тварь, было... любым. И никаким одновременно. И впервые в своём существовании Тзинч понял, что значит слово "непредсказуемость" буквально.

Нургл, Дедушка, чьё терпение равно вечности, чьё равнодушие непробиваемо, на мгновение позволил своим садам загнить чуть быстрее. Он не боялся. Он был слишком стар для страха. Но он почувствовал дискомфорт. Нечто такое, что не вписывалось даже в его бесконечный цикл разложения и возрождения. Это "нечто" могло разложить сам распад.

И Слаанеш, Принц Порока, чьи чувства отточены до предела, чьи наслаждения недоступны пониманию смертных... Слаанеш вскрикнула. Не от боли. От неожиданности. Она потянулась к новому существу, чтобы ощутить его, чтобы включить его в свой бесконечный водоворот чувств — и наткнулась на пустоту. На стену. На нечто, что не желало быть частью её экстаза. И это было ново. Это было страшно.

Четверо испугались.

Всего на миг. На долю секунды, которая для богов длится как вечность. Но страх был. Потому что это существо, этот Пятый, сделал то, что ни один из них не мог сделать за миллионы лет существования. Он родился в реальности.

И теперь он стоял на Кадии, смотрел на застывшую крепость Аббадона своими сотней глаз, и на его морде, наполовину скрытой рогами-осколками, медленно проступало выражение...

...детской, чистой, всесокрушающей радости.

Время возвращалось.

Медленно, словно нехотя, словно сама вселенная забыла, как работают часы, и теперь вспоминала это с трудом. Первыми дрогнули пальцы, сжимающие оружие. Потом качнулись головы. Воздух снова потек в легкие — рваными, судорожными глотками.

Люди падали на колени, хватая ртом воздух, хотя не делали ни одного движения последние несколько минут, которые показались вечностью. Культисты Хаоса, только что застывшие в экстазе убийства, теперь хрипели и корчились, не понимая, живы они или уже мертвы. Гвардейцы, замершие с занесенными штыками, пошатнулись и едва не попадали друг на друга.

Двигаться получалось плохо. Словно каждое сустав смазали смолой, словно воздух стал гуще, словно реальность всё еще не доверяла им полностью.

Урсакар Крид стоял на обломках стены Каср Тирокад, и его старые, видавшие всё глаза смотрели на небо.

Рядом тяжело дышал Джарран Келл — его верный знаменосец, огромный мужчина с лицом, изрезанным шрамами, который сейчас опирался на древко знамени Кадии, как на посох. Знамя было изодрано в клочья, но всё ещё держалось. Как и они все.

— Что... что это было? — прохрипел Келл, массируя горло. — Я думал, сердце остановится.

Крид не ответил. Он смотрел.

Туда, где над городом нависала застывшая громада Чернокаменной Крепости. Туда, где зияла рана в реальности, из которой всё ещё сочился варп-свет. И туда, где это существо — этот дракон, собранный из обломков разных тел — начало двигаться.

— Хуже, чем я думал, — тихо сказал Крид, доставая из кармана погасшую сигару и зажимая её в зубах. Он не стал её прикуривать. Просто сжал зубами, как делал всегда перед самым страшным боем. — Ситуация может быть хуже.

— Хуже, чем Чёрный Крестовый поход? — Келл усмехнулся, хотя в усмешке не было веселья. — Хуже, чем крепость, падающая нам на головы?

— Да, — Крид кивнул на существо. — Смотри.

Существо двигалось.

Оно оторвалось от разрыва в пространстве — этой трещины, похожей на сломанный зуб в челюсти реальности — и направилось прямо к Каср Тирокад. Оно летело. Не как демон, не как птица, не как машина. Оно просто перемещалось, изгибая своё змеевидное тело в воздухе с грацией, от которой у нормального человека должен был остановиться мозг.

А потом оно достигло башни.

Не той, где стоял Крид. Но рядом. В каких-то трёхстах метрах. Существо обвилось вокруг уцелевшего шпиля Каср Тирокад подобно гигантскому змею. Его чешуйчато-бронированное тело опоясало строение дважды, трижды, прежде чем голова — та самая уродливая, увенчанная чёрными рогами-осколками голова — приподнялась над уровнем башни и замерла. Пасть открылась.

Крид приготовился к смерти. Он не боялся — он вообще разучился бояться лет сорок назад. Он просто смотрел в лицо гибели, как смотрел всегда — прямо, не отводя взгляда. Револьверы в его руках были подняты, хотя он понимал, что против такого они бесполезны.

Но вместо пламени, вместо варп-энергии, вместо клыков, сжимающих его тело, из открытой пасти показалось нечто иное.

Оно выбралось наружу, цепляясь руками за края драконьей пасти, существо было человекообразным.

Рога — те же самые, что и у дракона, чёрные осколки обсидиана, торчащие из головы под невозможными углами. Телосложение — худое, жилистое, но при этом в нём чувствовалась та же неестественная сила, что и в огромной твари снаружи. Тело покрывала та же броня-экзоскелет, чёрная, ребристая, сращенная с плотью и лицо.

Примечание:

Если вы здесь чтобы написать мне, что это кринж. Пожалуйста не стоит ведь я это и так понимаю.

Настроение сегодня г**** поэтому хотелось немного расслабиться и потратить время зря.