Новый Петербург для мага!

Великий Зал Башни Мрачных Высей казался Борису внезапно тесным, провинциальным и невыразительным. Он, Магократ Всего На Свете (и прилегающих территорий, включая недавно присоединённую Финтроллию), с тоской смотрел в окно на своё разросшееся хозяйство: тут башня, там поселение, тут порт с подлодками, там роща с эльфийками.

— Скучно, — заключил маг, отходя от окна. — Всё это разрозненно. Нет… столичного лоска. Нет величия. Нужна настоящая столица. Нечто грандиозное! Как.питер. Мой родной город.

— Говно он — уныло бросил Ворки — дождь триста дней в году.

— Но какая архитектура! — Борис уже решил.

Иви, чистившая картошку о лезвие топора (так она совмещала домашние хлопоты и поддержание боевой формы), фыркнула:

— Опять тебе чего-то захотелось. Может, хватит? У нас и так неплохо устроились все кто тебе служит.

— Нет, не хватит! — воскликнул Борис. — Я читал в одной старой книге на Земле… там альтернативщики утверждали, что Пётр Первый не построил Петербург, а откопал его! Готовый, под водой! Представляешь?

Воркин, дегустировавший новую партию эля, оторвался от бочонка.

— И что? Ты хочешь копать? Бесы плохие землекопы, я тебе сразу говорю.

— Нет! — глаза Бориса загорелись маниакальным блеском. — Я хочу проверить! Что, если и у нас, под водой, в порту Мрачных Высей, тоже есть древний город?

— Там хуй видели. В порту. С плавниками — отозвалась Иви.

— И как? — Спросил Борис.

— Сожрали. Без соли — проговорила девушка.

— Я в порт — Борис телепортировался.

Сказано — сделано. Борис собрал всю свою магическую мощь, всю ману, накопленную от завоеваний, жертвоприношений и даже от продажи волшебного варенья. Маг вышел на самый высокий утёс над своим портом, поднял посох и начал творить заклинание такой силы, что небо потемнело, а море начало бурлить.

— ПОДНИМАЙСЯ! — проревел он, вкладывая в слово всю свою волю. — ПОКАЖИСЬ МНЕ, ВЕЛИКИЙ ГОРОД!

Магия ударила в воду перед портом. Сначала ничего не происходило. Потом вода начала отступать, обнажая дно. Но это было не просто дно. Это были крыши. Шпили. Купола. Из воды, с оглушительным грохотом, поднимались целые здания, высеченные из белого камня, покрытые вековыми водорослями и ракушками. Мост с загадочными сфинксами, широкие проспекты, величественные соборы. Это был огромный, потрясающий город, скрывавшийся под толщей воды.

— Ебанный рот — радовался Борис — и правда Питер!

Земля содрогалась, когда древний мегаполис поднимался на поверхность, увлекая за собой часть морского дна. Вода отхлынула, а затем вернулась, заполнив каналы и образовав у его подножия новую гавань. Владения Бориса увеличились втрое в одно мгновение.

Когда пыль (и брызги) улеглись, все стояли в оцепенении, глядя на возникшее из пучины чудо.

— Вот это да… — прошептала Иви, впервые за долгое время выронив из рук топор с нанизанной картошкой. — Вот и хуй без соли.

Борис спустился в новый-старый город. Он шёл по мокрым, но идеально сохранившимся гранитным набережным, смотрел на стройные ряды зданий в странном, но узнаваемом стиле, на вознёсшуюся к небу колонну, увенчанную ангелом.

— Боги… — прошептал он, и в его голосе звучало щемящее чувство ностальгии. — Это же… Питер. Тот самый. Только… древний и магический. Как я угадал!

Первыми, кто оценил новое приобретение, стали, разумеется, финтролли. Они приплыли на своих маленьких лодочках и, высадившись, с радостными возгласами разбрелись по городу. И очень скоро их можно было увидеть мирно почивающими в самых неожиданных местах: на ступенях огромного здания с колоннами (Борис мысленно назвал его Эрмитажем), под той самой колонной с ангелом, у подножия какого-то медного всадника на вздыбленной лошади.

— Вспомнил юность, — с улыбкой сказал Борис, наблюдая за одним особенно умиротворённо храпящим финтроллем, обнявшим за основание фонарный столб. — Вот Эрмитаж, вот колонна, вот финн пьяный валяется. Прямо как дома.

Следующими пожаловали девушки-слизни. Глисса и её подруги робко вынырнули из нового канала, который Борис уже окрестил Новой Невой.

— Ой, — сказала Глисса, оглядывая белокаменные громады. — Какая красота! А можно… можно нам тут отложить икру?

— Икру? — удивился Борис. — Вы же, вроде, млекопитающие… желеобразные.

— А у нас так принято! — объяснила Глисса.

И затем Борис и его свита стали свидетелями самого сюрреалистического зрелища в своей жизни. Девушки-слизни аккуратно… отщепляли от своей груди одну полупрозрачную, мерцающую сферу. «Сиська» отделялась без боли и превращалась в идеальную, переливающуюся всеми цветами радуги икринку размером с кулак. Они бережно несли эти икринки и опускали их в прохладные воды Новой Невы.

— Е-мое, какие прелести!

Иви, наблюдая за этим, не удержалась. Она всегда ценила всё мягкое и упругое. Девушка подошла к одной из только что опущенных в воду икринок и осторожно потрогала её.

— Ой, — сказала она, и в её голосе прозвучало несвойственное ей умиление. — Она такая… мягкая. Как пуфик.

Рыцарша стала нежно тискать икринку в воде. И в этот момент один из викингов, неудачно споткнувшись, порезался о острый камень. Из раны брызнула кровь. Капля упала в воду рядом с икринкой, которую мяла Иви.

Икринка вспыхнула нежным светом, и капля… исчезла. А рана на руке викинга моментально затянулась.

Все замерли в изумлении.

— Что это было? — спросил Борис.

Глисса улыбнулась.

— Ой, а мы и забыли сказать! Наша икра — это же вечное зелье регенерации! Пока она в воде, вода приобретает лечебные свойства! А если её трясти… она светится и становится ещё мягче!

Иви смотрела на икринку с новым интересом. Теперь это был не просто пуфик, а стратегический ресурс.

Последними, как водится, обосновались викинги Рагнара и гоблины-матросы с подлодок. Они, обследуя город, наткнулись на огромное здание с высоким шпилем, увенчанным корабликом.

— АДМИРАЛТЕЙСТВО! — с радостью опознали они его и немедленно устроили там штаб-квартиру, которая очень быстро превратилась в таверну «Бриз Нордерьма». Вскоре оттуда понеслись знакомые песни, звон кружек и запах жареной рыбы. Финтролли, почуяв компанию, тут же подтянулись, и вскоре адмиралтейство стало эпицентром веселья, где викинги, гоблины и финтролли дружно набухались в стельку.

Борис стоял на Дворцовой площади своего Нового Петербурга и смотрел на эту картину. Город ожил. По его каналам плавали слизни и откладывали целебную икру, на площадях храпели довольные финтролли, а из адмиралтейства доносились звуки всеобщего братства.

— Ну что, — сказал он, обращаясь к Иви и Воркину. — Теперь у нас есть столица. Осталось назначить мэра.

Иви тут же сделала шаг назад.

— Ни за что. У меня и так дел полно. Тебя спасать, орков организовывать, твои дурацкие проекты прикрывать. Я не хочу разбираться, почему какой-то гоблин утонул в канале, набухавшись в стельку.

— Согласен, — поддержал её Воркин. — Административная работа — это не для нас, босс. Нам бы повоевать, попить эльку…

— Я знаю, кого назначить, — сказал Борис. Он щёлкнул пальцами, и через мгновение перед ними, морщась от дневного света, появился Ирмин Болтун.

— Опять что? — буркнул старый звездочёт. — Я там, знаешь ли, траекторию кометы высчитывал!

— Поздравляю, — улыбнулся Борис. — Ты назначен мэром Нью-Петербурга.

Ирмин оглядел белокаменные громады, храпящих финтроллей, таверну в адмиралтействе и девушек-слизней, нежащихся в канале.

— Ты с ума сошёл? Мне это зачем?

— А ты — человек учёный, — сказал Борис. — У тебя подход системный. Разберёшься. Держи. — Он протянул Ирмину большой ключ от города, который только что материализовал.

Ирмин посмотрел на ключ, потом на город, потом на Бориса. Он тяжко вздохнул.

— Ладно. Но чтобы мне звёздную обсерваторию на самом высоком шпиле! И чтобы эти… — он мрачно ткнул пальцем в сторону адмиралтейства, — не шумели по ночам, когда я наблюдаю!

— Договорились, — кивнул Борис.

Так у Бориса появилась настоящая столица. Нью-Петербург. Город, где высокое искусство соседствовало с вечными попойками, а целебные источники — с весёлым разгильдяйством. Магократия продолжалась. Но теперь у неё был достойный центр. И Борис с удовлетворением думал, что его империя становится не только сильной, но и по-настоящему красивой. Или, по крайней мере, очень, очень интересной.