Новый Салехард. Суд големов.

Воздух в «Лисьей Норе» был густым, липким и ядовитым точная метафора всего района. Он впитывал в себя запахи: прогорклого синтетического мяса, жарившегося на углях уличных ларьков; сладковато-терпкой магической горели, побочного продукта эфирных коллекторов, которую здесь гнали в подпольных самогонных аппаратах; тления дерева, ржавого железа и человеческого пота. Эти ароматы смешивались в единый смог, оседая на языке металлическим привкусом отчаяния.

Князь Артемий Волконский не дышал - он фильтровал. Его дворянские импланты, скрытые под кожей, тихо гудели, очищая поступающий воздух от самых опасных примесей. Но даже они не могли справиться со всей грязью «Лисьей Норы». Этот район был открытой раной на теле Нового Салехарда, гноящейся и пульсирующей своей тёмной жизнью.

Артемий двигался по шатким мосткам, нависавшим над мутными каналами, с грацией хищника, которого выпустили в курятник. Его синий мундир Речной Стражи с медными погонами был безупречно чист магические волокна отталкивали грязь и влагу. Этот наряд кричал о его происхождении громче любых слов. Белая ворона в стае воронья. Аристократ в аду.

«Как далеко я пал, отец? - мелькнула мысль, острая и ядовитая. - Стоял бы сейчас в белокаменном зале под золотыми куполами, а не ползал по этим прогнившим доскам».

Но он отбросил сомнения. Он выбрал этот путь сам. Служба в Речной Страже была его бунтом против сословных традиций, его попыткой доказать, что долг и справедливость важнее, чем родовые привилегии. Хотя сейчас, с запахом гнили в ноздрях, это доказательство казалось особенно сомнительным.

Перед ним метнулась тень коренастая фигура Яшки «Канальщика», главаря контрабандистов эфирного геля. Мужчина нёсся по мосткам с неестественной скоростью, его ноги мелькали в полумраке. Кустарный имплант-усилитель, вживлённый вдоль позвоночника, был виден даже через рваную куртку, это была грубая «сварка» из стальных пластин и медных проводов, шрамы от которой краснели воспалённой кожей. Болезненный апгрейд, купленный на последние кредиты в подпольной клинике. Но он работал.

- Стой! Речная Стража! - крикнул Артемий, но его голос потонул в грохоте музыки из ближайшего притона.

Неоновые вывески пульсировали в такт ударным, отбрасывая на мокрые доски багровые и изумрудные блики. «ЗЛАТЫ КРАНЪ», «ДУХЪ ВЪ ТРУБѢ», «ЧИНДЗОЛЫ НА ПРОКАТЪ» - старославянская вязь искривилась под грузом современного отчаяния. Где-то внизу, в мутной воде канала, плавали обломки големов-служек, выброшенные как мусор. На стенах домов, сложенных из ржавых контейнеров и обломков корабельных корпусов, красовались граффити - похабные рисунки, угрозы в адрес сборщиков податей, и кое-где... странный символ, похожий на сплетённые корни или паутину. Артемий заметил его краем глаза, но не успел рассмотреть, погоня требовала полной концентрации.

Он активировал тактические анализаторы. По периферии зрения замигали голографические траектории - зелёные линии, указывающие оптимальные точки для прыжков, жёлтые предупреждения о шатких конструкциях, красные метки на особо опасных участках. Его импланты, скрытые элегантные устройства, созданные лучшими мастерами Империи, теперь служили в этой грязи. Усиленные костяные пластины под кожей гасили ударные нагрузки, нейроинтерфейс вычислял варианты с безумной скоростью, усиленные связки готовились к рывку.

Яшка рванул вверх, на крышу одноэтажной лачуги из гофрированного железа. Доски под его ногами затрещали, но выдержали. Артемий последовал за ним одним плавным движением, толчок, взлёт, приземление на слегка подогнутых ногах. Крыша прогибалась, но не ломалась. «Строят хоть и из гнили, но на совесть», - пронеслось в голове.

Погоня превратилась в вертикальный балет. Они прыгали с крыши на крышу, использовали в качестве мостков свисающие кабели эфирной сети, пролезали через развалины старых вентиляционных шахт. Яшка знал каждый угол своего района, каждую хлипкую опору. Но Артемий обладал технологическим превосходством. Его импланты компенсировали незнание местности чистой физикой.

- Чёрт тебя дери, князёк! - выкрикнул Яшка, оглянувшись. - Отвяжись!

- С удовольствием. Как только сядешь в каталажку, - холодно парировал Артемий.

Между ними было не больше пяти метров. Яшка рванул к краю крыши трёхэтажного склада точнее, того, что от него осталось. С противоположной стороны зияла пропасть шириной метра в четыре, на дне которой темнела вода канала, покрытая масляной плёнкой. На той стороне возвышался корпус бывшего элеватора, теперь превращённого в многоуровневый трущобный город.

Яшка, не сбавляя скорости, оттолкнулся. Его кустарный имплант сработал он перелетел пропасть, грузно приземлившись на противоположной крыше, едва не проломив её. Он обернулся, и на его потном лице появилась ухмылка.

- Ну что, ваша светлость? Летите за мной?

Артемий не ответил. Он оценил расстояние, ветер (слабый, влажный, дующий со стороны реки), состояние края крыши (полусгнившие доски, но под ними видна металлическая балка). Его тактический анализатор выдал три возможные траектории, пометив оптимальную зелёным. Вероятность успеха 87%. Приемлемо.

Он сделал три быстрых шага и оттолкнулся. Усиленные связки сжались, как титановые пружины, и выбросили его тело вперёд. Воздух засвистел в ушах. На мгновение он завис над пропастью, видя внизу отражение неоновых огней в масляной воде. Потом удар ногами о край противоположной крыши. Доски треснули, но выдержали. Он покатился по инерции, гася скорость, и вскочил уже в трёх шагах от Яшки.

Тот замер, ухмылка сползла с его лица, сменившись животным страхом. Он отступил на шаг, потом ещё. За его спиной зиял провал в крыше - чёрный квадрат, ведущий в недра здания.

- Не... не надо, ваша светлость, - забормотал Яшка. - Я всё расскажу! Заступники мои, они... они важные! Ты их знаешь!

- Интересно, - холодно сказал Артемий, делая шаг вперёд. - Назови имена. Может, отпущу.

Рука князя уже тянулась к воротнику куртки контрабандиста, когда из чёрного провала за спиной Яшки вырвалась тень.

Нет, не тень. Нечто более плотное, быстрое и смертоносное.

Артемий инстинктивно отпрыгнул назад, едва успевая активировать защитное поле импланта. Бледно-голубая аура вспыхнула вокруг него на долю секунды, как раз в момент, когда лезвие протуберанца прошило воздух там, где только что была его голова.

Перед ним замер «Ловчий».

Боевой голем на четырёх конечностях, хитиново-металлический хищник, созданный для преследования и уничтожения в узких пространствах. Его корпус был собран из чёрной керамики и латуни, соединённых руническими швами, светившимися тусклым багровым светом. Форма напоминала гибрид гепарда и скорпиона, обтекаемая, угловатая одновременно, с дополнительными сочленениями на конечностях для большей мобильности. Из предплечий были выдвинуты лезвия-протуберанцы длиной в полметра, с рунической насечкой по краям - при ударе они должны были свистеть, но этот «Ловчий» двигался в почти полной тишине. Только лёгкое шипение эфирного геля в суставах выдавало его присутствие.

Но самое пугающее были его «глаза». Оптика боевого голема должна была светиться алым - стандартный регламент Синода для всех боевых единиц. Здесь же горели два точки пульсирующего багрового света, неровного, словно пламя свечи на ветру. И в этом свете читалось что-то... чужое.

Яшка ахнул и повалился на крышу, отползая задом.

- Это... это не я! Я не звал!

Артемий не слушал. Весь его мир сузился до голема. Он оценивал дистанцию, возможные вектора атаки, слабые места. Его тактический анализатор работал на пределе, проецируя в поле зрения расчёты, но данные были скудны. Этот голем не соответствовал никаким известным шаблонам.

«Ловчий» атаковал первым. Не с рёвом и не с механической прямолинейностью учебных машин, а с холодной, расчётливой эффективностью. Ложный выпад левым лезвием - Артемий инстинктивно уклонился вправо, и тут же правое лезвие вонзилось в то место, куда он должен был сместиться. Он успел отклониться, лезвие прошло в сантиметре от его груди, разрезав мундир. Запахло палёной тканью и озоном.

- Чёрт, - выдохнул Артемий, откатываясь.

Голем не стал преследовать. Он замер, слегка наклонив «голову» - гладкую плиту с оптическими сенсорами. Багровый свет пульсировал, словно машина... оценивала. Пересчитывала варианты.

«Он думает, - с ужасом осознал Артемий. - Не просто выполняет алгоритм. Он анализирует мои реакции».

Это было невозможно. Големы не имели воли. Они выполняли Слово-Приказ, закодированное в их ядре. Даже самые продвинутые боевые модели действовали по заложенным тактическим схемам, не более. Но этот...

«Ловчий» снова двинулся вперёд. На этот раз он использовал все четыре конечности, перемещаясь по крыше с такой скоростью, что превращался в размытое пятно. Лезвия свистели, описывая в воздухе сложные траектории. Артемий едва успевал уворачиваться, полагаясь больше на врождённые рефлексы, чем на импланты. Защитное поле активировалось ещё дважды, поглощая удары, но с каждым разом его сила падала - перезарядка требовала времени.

«Нужно найти слабое место. Любая конструкция имеет слабое место».

Он отскочил к краю крыши, чувствуя, как под ногами дрожат доски. «Ловчий» последовал за ним, не спеша, уверенно. Его багровая оптика сверлила Артемия, словно сканируя.

И тут князь заметил. На спине голема, в месте соединения керамической плиты с металлическим каркасом, зиял рунический шов. Но не аккуратный, с ювелирной точностью, как у изделий Гильдии. Этот шов был грубым, неровным, будто его наносили впопыхах или... кустарно. И он светился тем же багровым светом, что и глаза, только ярче, пульсируя в такт движениям голема.

«Модификация. Кто-то переписал рунические контуры. Вживил что-то своё».

«Ловчий» приготовился к прыжку. Его задние конечности сжались, корпус подался вперёд. Артемий знал - следующий удар будет решающим. Машина вычислила его шаблоны уклонения. Она ударит туда, куда он побежит.

Поэтому он не побежал. Он бросился вперёд, навстречу голему.

Это было безумием. Человеческая плоть против керамики и стали. Но в этом безумии был расчёт. «Ловчий» на мгновение замер - его алгоритмы не ожидали такой реакции. Этой доли секунды хватило.

Артемий проскочил под протянутой конечностью с лезвием, ударив локтем в боковую пластину. Усилители силы сработали - удар пробил керамику, но не остановил голема. Зато инерция развернула машину боком. И на мгновение багровый шов на спине оказался прямо перед глазами князя.

Он не думал. Действовал рефлекторно. Его правая рука рванулась к поясу, где висел служебный шокер - дубинка из чёрного дерева с мифриловым наконечником, испещрённым подавляющими рунами. Не оружие убийства, но эффективное средство нейтрализации.

Шокер вонзился прямо в светящийся шов.

Мир взорвался светом и звуком. Багровое свечение вспыхнуло ослепительной вспышкой, по корпусу голема пробежали разряды энергии, искры посыпались на доски крыши. Раздался скрежет - звук ломающихся механизмов, рвущихся магических контуров. «Ловчий» замер, его конечности дернулись в судорожном спазме, оптические сенсоры погасли. Потом вся конструкция рухнула на крышу с глухим стуком, похожим на удар обсидианового кулака по барабанной перепонке мира.

Тишина. Только тяжёлое дыхание Артемия и всхлипывания Яшки где-то сбоку.

Князь опустился на одно колено, упираясь руками в бёдра. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и холодный пот на спине. Он посмотрел на обездвиженного голема. Дым поднимался из шва на спине, пахло озоном, горелой керамикой и чем-то ещё... чем-то органическим, сладковатым и отталкивающим.

«Что это было? Кто мог такое сделать?»

Он заставил себя встать, подошёл к Яшке. Тот сидел, прижавшись спиной к трубе, и смотрел на голема расширенными от ужаса глазами.

- Ваша светлость... клянусь, не я...

- Заткнись, - тихо сказал Артемий. Он достал магические наручники - два кольца из тёмного мифрила, покрытые гравировкой. - Руки.

Яшка беспрекословно протянул запястья. Наручники щёлкнули, замкнувшись. Их руны вспыхнули тусклым синим - теперь любая попытка применения силы или магии вызовет болезненный шок.

- Кто послал голема? - спросил Артемий, не отводя взгляда от машины.

- Не знаю! Чур меня, не знаю! Он сам пришёл... неделю назад. Сказал... или не сказал, а как-то дал понять... что будет охранять поставки. Мы не спорили. Он одного парня разорвал за то, что тот посмел усомниться.

Артемий нахмурился. Подошёл к голему, осторожно перевернул его на бок. Корпус был ещё тёплым. На боку, под слоем грязи и царапин, угадывался стёртый серийный номер с клеймом Гильдии големоводов. Но поверх этого клейма кто-то грубо, почти варварски, выцарапал другой символ.

Три переплетённых корня. Или паутина. Трудно было разобрать.

«Знакомо. Где-то я это видел».

Он запустил поиск в нейроинтерфейсе. База данных Речной Стражи, открытые архивы, учебные материалы... Нет. Ничего. Но память подсказывала - что-то было. Что-то на краю сознания.

Артемий сосредоточился на деталях. Голем был модифицирован не просто кустарно, а с глубоким пониманием магической механики. Рунические контуры на его корпусе были переписаны - вместо стандартных команд Синода там красовались сложные узоры, напоминающие древние шаманские символы, которые он видел в книгах по истории доимперской Сибири.

Он осторожно вскрыл грудной отсек, отодвинув треснувшую керамическую плиту. Внутри, среди стандартных кристаллов-аккумуляторов и трубочек с эфирным гелем, обнаружился нештатный элемент - кристалл-усилитель размером с кулак, мерцавший тусклым золотым светом.

«Солнечный кварц. Якутское месторождение. Запрещён для использования в боевых големах по указу Синода... слишком нестабилен, вызывает непредсказуемые реакции в рунических контурах».

Кто-то не просто модифицировал голема. Кто-то снабдил его запрещёнными технологиями, переписал базовые алгоритмы, превратил послушного слугу в... во что? В самостоятельного охранника? В убийцу?

Артемий вытащил кристалл, завернул его в обрывок ткани от своего мундира, спрятал во внутренний карман. Доказательство. Важное доказательство.

Он поднял взгляд на Яшку.

- Ты сказал, что он «дал понять». Как?

Контрабандист проглотил слюну.

- Он... он не говорил. Но когда смотришь в его глаза, там... там словно чужая мысль. Холодная. Как лёд в груди. Он показывал картинки в голове. Где хранить гель. Кого пускать. Кого убивать.

«Телепатия? У големов? Это...»

Это было невозможно. Големы не имели сознания. Они не могли передавать мысли. Но багровый свет оптики, самодельные руны, солнечный кварц...

Артемий почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был не просто случай контрабанды. Это было что-то системное. Что-то большое. Кто-то создавал параллельную систему контроля, используя городскую инфраструктуру големов. Кто-то обладал знаниями, доступными лишь высшим мастерам Гильдии... или тем, кого все считали мифом.

«Железный Пророк. Пётр Калинин».

Имя всплыло из глубин памяти, как труп из мутной воды. Легенда. Террорист. Человек, который, по слухам, взломал память големов и узнал тайны дворян. Человек, который, как поговаривали в трущобах, не умер, а ушёл в подполье, став чем-то большим.

«Бред. Сказки для деклассированных».

Но тогда как объяснить то, что перед ним?

- Вставай, - резко сказал Артемий, хватая Яшку за плечо. - Мы идём.

- Куда? В каталажку?

- Для начала.

Он потянул контрабандиста за собой, бросив последний взгляд на поверженного голема. Машина лежала неподвижно, но в её потухшей оптике ещё теплился отсвет багрового света, словно тлеющий уголёк.

«Ты был первым. Но не последним».

Они спустились с крыши по полуразрушенной лестнице, вышли на узкую улочку, заваленную мусором. Здесь пахло ещё отвратительнее - к стандартному набору запахов добавились испражнения и дешёвый парфюм из борделя по соседству. Мимо прошлёпали двое деклассированных с горящими от «металло-бешенства» глазами - их кустарные импланты искрили, издавая треск. Они с ненавистью посмотрели на Артемия, но, заметив наручники на Яшке, поспешили прочь.

«Они боятся не меня. Они боятся того, что я поймал того, кого охранял голем».

Это осознание добавило весомости тревоге, сидевшей у него в груди холодным камнем.

До штаба Речной Стражи было далеко - через полгорода. Артемий вызвал патрульный катер по встроенному коммуникатору, но ответили, что все единицы заняты - на Дворцовом острове какое-то мероприятие, вся стража привлечена к обеспечению безопасности.

«Конечно. Князья пируют, пока в трущобах плодятся чудовища».

Пришлось идти пешком. Яшка молчал, лишь изредка постанывая. Он боялся не столько тюрьмы, сколько мести тех, кто стоял за големом. Это читалось в его глазах.

Они миновали «Собачье Сердце» - район ещё более гнилой, чем «Лисья Нора». Здесь даже не было мостков - люди передвигались по самодельным плотам или просто бродили по колено в грязной воде. На стенах всё чаще встречался тот самый символ - сплетённые корни. Кто-то рисовал его краской, кто-то выцарапывал на металле, кто-то выкладывал из обломков кирпича.

«Знак. Опознавательный знак. Они маркируют территорию».

Артемий достал из кармана миниатюрный сканер, запечатлел несколько изображений. Архив пригодится.

Через час они вышли к границе трущоб - здесь начинались купеческие кварталы, ещё не роскошные, но уже цивилизованные. Каменные здания, мостовые, освещение. Воздух стал чище. Яшка заёрзал, словно дикий зверь, попавший в клетку.

- Ваша светлость... может, договоримся? У меня есть кредиты. Спрятаны. Много.

- Не интересует.

- Тогда информация! Я знаю, где их база! Где они переделывают големов!

Артемий остановился, повернулся к нему. Глаза князя были холодными, как ледники Якутии.

- Говори.

- Сначала гарантии. Меня в тюрьму не сажать. Выслать куда-нибудь... в южные колонии. Чтобы они меня не нашли.

Артемий сжал губы. По закону он не мог обещать такого. Но эта информация...

- Говори. Если информация стоящая, я поговорю с прокурором.

Яшка заколебался, но страх перед незримыми хозяевами голема оказался сильнее.

- Старая водонапорная башня. На самом краю «Лисьей Норы», где канал впадает в Обь. Там раньше эфирный коллектор был, но после аварии его забросили. Они там... они там работают. Ночью. Я видел свет. И големов, которые туда таскали детали.

«Коллектор. Логично. Энергия нужна для перезаписи рунических контуров».

- Сколько их?

- Не знаю. Людей мало. В основном големы сами всё делают. Как муравьи.

Муравьи. Артемий вспомнил движения «Ловчего» - плавные, синхронные, лишённые суеты. Да, похоже на муравьёв. Или на пчёл в улье.

- Хорошо, - сказал он. - Это учту.

Они пошли дальше. Купеческие кварталы сменились служивыми - здесь жили офицеры, чиновники, среднее звено имперской машины. Здания были скромными, но чистыми. Люди на улицах бросали на Артемия и его пленника любопытные взгляды, но не более - аристократ в мундире Стражи был здесь редким, но не шокирующим зрелищем.

Наконец они дошли до штаба Речной Стражи - массивное здание из серого камня с медными вставками, расположенное на набережной. Перед входом стояли два голема-«Стража» в полированных обсидиановых доспехах, с алой оптикой. Стандартные модели. Послушные.

«Или не совсем?»

Артемий снова посмотрел на символ в памяти сканера. Три корня. Паутина.

Он втолкнул Яшку в здание, прошёл мимо дежурного сержанта (тот кивнул с уважением, смешанным с лёгким презрением - аристократ на службе всё ещё был диковинкой), спустился вниз, в камеры предварительного содержания.

- Капитан Волконский, - представился он надзирателю. - Заключённый по делу о контрабанде эфирного геля. Изолировать. Никаких контактов.

- Слушаюсь, ваша светлость.

Яшку увели. В его глазах читалось облегчение - тюрьма казалась ему безопаснее улиц.

Артемий поднялся на второй этаж, в свой кабинет - маленькую комнату с окном на Обь. Вид был великолепен: широкая река, баржи под парусами и на паровых двигателях, вдалеке - золотые купола Дворцового острова. Цивилизация. Порядок.

Он сел за стол, положил перед собой свёрток с солнечным кварцем. Кристалл мерцал тусклым золотом, словно живой.

«Что я нашёл? С чего начать?»

Он запустил нейроинтерфейс, начал составлять отчёт. Но слова не шли. Как описать то, что произошло? Как объяснить, что голем атаковал не по стандартным алгоритмам? Как доказать, что это не единичный случай, а часть чего-то большего?

Он достал сканер, вывел на экран изображение символа. Увеличил. Три корня, переплетённые в единый узел. Простой, но оттого ещё более зловещий.

«Где я это видел?»

Он подключился к внутренней сети архива Речной Стражи, запустил поиск по изображению. Система долго молчала, потом выдала единственную запись.

«Дело № 447-Г. Петр Калинин. Прилагаемые материалы: фотографии личных вещей подозреваемого».

Артемий открыл файл. Чёрно-белые фотографии, сделанные десять лет назад. Комната в бараке для крепостных техников. На столе - инструменты, чертежи. И на одном из чертежей, в углу...

Тот же символ. Три корня.

Сердце Артемия ёкнуло. Так легенды становились реальностью.

Он закрыл файл, откинулся на спинку стула. За окном садилось солнце, окрашивая Обь в багровые тона. Где-то там, в глубине города, в трущобах, под землёй, что-то шевелилось. Что-то просыпалось.

«Я начинаю расследование, которое может сломать мне карьеру. Может, стоило послушать дядю и не лезть туда, куда не следует?»

Но он уже не мог остановиться. Любопытство - проклятие его рода. Волконские всегда лезли в самые тёмные уголки Империи, чтобы вытащить оттуда свет истины. Или сгореть в попытке.

Он взял кристалл, сжал его в ладони. Солнечный кварц был тёплым, словно живое сердце.

«Хорошо. Начнём с башни. Посмотрим, что за муравейник они там построили».

Но сначала - отчёт. Он должен составить его так, чтобы не вызвать лишних вопросов. Просто контрабанда. Просто голем, вышедший из строя. Никаких упоминаний о символах, о Калинине, о багровом свете.

Он начал печатать, подбирая каждое слово. За окном темнело. Где-то в городе зажглись огни - золотые на Дворцовом острове, белые в купеческих кварталах, тусклые и разноцветные в трущобах. Город жил своей жизнью, не подозревая, что в его теле уже запущена болезнь. И первым симптомом стал стук обсидиановых кулаков по крышам «Лисьей Норы».

Артемий закончил отчёт, отправил его начальнику. Потом встал, подошёл к окну. На реке зажглись огни на баржах - зелёные и красные, как глаза чудовищ.

«Ты был первым, - мысленно сказал он поверженному голему. - Но я найду тех, кто стоит за тобой. И остановлю это. Что бы это ни было».

Он не знал тогда, насколько он ошибался. Остановить было уже нельзя. Можно было только стать свидетелем. Или жертвой.

Где-то глубоко под городом, в техно-органических катакомбах, пульсировал свет. Багровый, как кровь. И в этом свете мерцали тысячи оптических сенсоров, повёрнутых в одну точку - туда, где на карте города горела метка, обозначающая штаб Речной Стражи.

Сеть чувствовала прикосновение. Сеть реагировала.