Ну, вот Вы и умерли

- Вот Вы и умерли, Валентин Петрович, - раздался низкий хриплый голос. - В вашем краешке этого гнилого мира, вроде, так принято обращаться?

На металлическом столе, накрытый белой простыней по грудь, лежал полный широкоплечий мужчина лет сорока. Череп его был гладко выбрит, а лицо украшали роскошные густые усы, разведенные по сторонам.

Тяжелые веки его неспешно скользнули вверх. Валентин Петрович силился понять, где он? Не все ли еще во сне? И что это был за голос?

В комнате царил полумрак.

- Слышите меня, Валентин Петрович? – раздался тот же голос.

- Да! – ответил он несколько взволновано, но было видно, что он пытается держать себя в руках.

- Вы слышали, что я сказал до этого?

- Да, но я не понял. Какая-то шутка? Розыгрыш? Я в заложниках?

- Не то, и не другое, - сообщил голос, - просто Вы умерли.

- Бред! – возмутился Валентин Петрович. – Вот он я. Мыслю – значит существую.

- Ожидаемо, - ответил голос, - от человека с Вашим образованием. Хотите, расскажу?

- Пожалуйста, - ухмыльнулся Валентин Петрович, - правда, многие обо мне знают.

- И про Вашу ненависть к отцу?

Валентин Петрович побледнел:

- Нет, пожалуй, нет.

- Преступник, слабак, глупец, инфант? Список можно продолжать? – голос злорадствовал.

- Довольно.

- Ну, хорошо, Валентин Петрович. Вы умерли! Уж поверьте.

- Изволю не поверить.

- Ну, да и ладно, - сообщил голос, - это Вы определите для себя после. Как там говорили в вашем мирке? Суд, совещаясь на месте, определил…

По спине Валентина Петровича пробежали мурашки. Ему стало не по себе, а голос продолжал:

- Положим, что Вы таки умерли. И у Вас два варианта. Исчезнуть, - послышался щелчок пальцами, - или получить шанс на жизнь, что бы Вы выбрали?

- Жизнь! – не колеблясь и секунды, вскрикнул Валентин Петрович.

- Хорошо. – ответил голос. – Я объясню Вам условия, после Вы можете передумать. И так. Слушайте внимательно. Есть некоторые люди, которые в скором времени совершат ошибку. Эта ошибка станет фатальной и лишит их будущего. Вы сможете попробовать сыграть иначе, чем они. Если хоть в одном случае из нескольких Вы достигнете успеха – жизнь будет Ваша. Если Вы провалитесь везде – исчезните.

- Я… Не понял сути. – начал в недоумении Валентин Петрович. – Я, либо исчезну так, либо в попытке. В чем подвох.

- Ааа, простите, - смущено произнес голос, - подвох в том, что каждую неудачу Вы ощутите на своей шкуре. Вот Вы, например, сделали фатальную ошибку и умерли от тромба во сне. Довольно безболезненно. Не всем так везет. Вы могли попасть в аварию и получить… Как там в протоколах? Травматическую ампутацию?

Валентин Петрович поморщился, вспоминая какие фото могут прилагаться к таким протоколам.

- Или, - продолжил голос, - Вас могут долго пытать, отрезая один палец за другим. Одно ухо и второе, кончик носа и… Кое-что еще.

- Я понял, - Валентин Петрович сглотнул. – Сколько раз я могу так умереть?

- Хотите точное число?

- Весьма.

- Хорошо, я назову его, но за свою цену.

- Какую?

- Ну… - голос будто замялся, - давайте так. Попыток будет четыре. Но, в случае Вашего успеха Вы будете жить не более десяти лет, по рукам?

Валентин Петрович задумался. По два с половиной года на попытку. Мучительные смерти, может и легкие, гарантии нет или небытие сейчас. С другой стороны, быть может это розыгрыш…

- Не розыгрыш. – сообщил голос, словно прочел мысли Валентина Петровича. – Направление мысли верное. Рискнете или пшик, конец?

- Рискну, - решился Валентин Петрович.

- Тогда начнем! – сказал голос с ноткой радости.

***

Валентин Петрович открыл глаза и обнаружил себя в прокуренной комнате за столом автоматической рулетки. По периметру зала стояли игровые автоматы, а вокруг сновали молоденькие барышни с подносами, наполненными пивом и легкими закусками: «Я – игрок, - подумал про себя Валентин Петрович», - он глянул на табло с суммой денег на виртуальном счете. Около сотни тысяч. Солидно.

Разглядывая зал, Валентин Петрович вспоминал свои студенческие годы. Нет, сам он не играл, но частенько бывал в подобных местах со своим ближайшим приятелем. Он, к сожалению, стал игроком.

Валентин Петрович задумался, что же он за персона? Несчастный игроман? Бедняк, мечтающий поднять легкие деньги? Отчаявшийся человек? Зеркал в зале не было, и Валентин Петрович не мог понять, каков его внешний вид, логика ему подсказывала, что он в чужом теле. Взглянув на руки, похлопав себя по животу, Валентин Петрович в этом убедился. Судя по одежде, он был не богат.

Так что же толкнуло беднягу на игру и, каким образом ему удастся исправить ошибку? Приличная сумма на счете ничего не говорила, он мог ее выиграть. В кармане старенькой куртки он нашел дешевый мобильник. В это время к нему подошла официантка и спросила, желает ли он чего? Валентин Петрович отрицательно качнул головой.

Телефон. Возможно, что-то получится выудить из него. Пробежав по смс-сообщениям, Валентин Петрович наткнулся на одно следующего содержания: «Ну че, когда?», - перешел в исходящие, последнее гласило: «Сегодня все будет».

Простая задачка, вероятно, этот бедолага, в чьем теле сидел Валентин Петрович, оказался должником. Хм, возможно, это стоило ему жизни. Прекратить играть? Быть может, этих денег хватит или рискнуть? Вопрос неоднозначный. Интересно, что сделал тот, другой и возможно ли переиграть судьбу или какие бы ставки не делал Валентин Петрович, исход один?

Риск. Этого он не любил. Предсказуемость, вот где Валентин Петрович чувствовал себя как рыба в воде. Импровизация, да. Но непредсказуемость – нет, это не то.

Валентин Петрович колебался, не зная как поступить. За это время он пропустил несколько ставок: «Я могу ставить по тысяче на цифру или по 250 на четыре, есть варианты и со ставкой в 500 на две. Черное или красное – с минимальным выигрышем. Ставки на трети, ставки на половину цифр», - в памяти всплыли игры с его приятелем.

И Валентин Петрович рискнул. Шарик уже мчал по кругу, а он делал первую ставку на четыре цифры: 14, 15, 17, 18 – ушла первая тысяча.

Серебристый озорник терял темп, вот-вот, и он упадет! Запрыгал, словно атлет на беге с препятствиями, с частым перестуком, будто барабанная дробь и…

Ставка не вышла: «Девяносто девять», - напряженно сказал себе Валентин Петрович, делая ставку на красное в две тысячи. В этот раз удача улыбнулась ему и он вышел в плюс на одну тысячу. Был бы он сейчас студентом, то снял деньги, отдал половину приятелю и ушел бы пить пиво. Но, видимо, так закончить игру не выйдет. Валентин Петрович вспотел, подозвал официантку и попросил бокал пенного. Следующая ставка на четыре цифры: 28, 29, 31, 32.

Напряженно Валентин Петрович наблюдал, как шарик делает свой забег по цифрам и… Бинго! 29 сыграла – выигрыш: 2 250 рублей. Чуть больше, если бы он ставил на цвета: «Рискну и поставлю на четыре в разнобой, - прошептал он, отпивая из бокала, - чтобы выбрать? Хм, возможно так делал и бедолага, выберу дату своего рождения».

Ставки были сделаны. Ставок больше нет: 12, зеро, 6, 19.

Пот проступил на лбу Валентина Петровича, левый глаз задергался, губы что-то шептали, будто уговаривали шарик попасть на заветное число…

Валентин Петрович облегченно выдохнул, а после расхохотался. Сыграла цифра шесть и он поднял еще тридцать три тысячи. Половинить их смысла не было. Что предпринять? Валентин Петрович думал: «Олл-ин черное», - решился он, стукнув себя кулаком по колену. Мурашки пробежали по его спине, почувствовался озноб. Это был тот риск, за которым могло быть море страдания… А победа? А что давала победа?

Тук-тук-тук-тук. Прыгал шарик… Черное!

Валентин Петрович выдохнул и позвал крупье, чтобы тот снял деньги. Двести семьдесят тысяч пятьсот рублей. Валентин Петрович закрыл глаза…

***

Когда Валентин Петрович открыл глаза вновь, он понял, что очутился в той самой комнате, на том самом металлическом столе.

- Мои поздравления! – весело произнес голос. – Вы смогли поправить судьбу одного бедолаги.

- Но… Что произошло? – поинтересовался Валентин Петрович. – Какова была его судьба, и что стало с ним дальше?

- Я слышал Ваши мысли, - отвечал голос, - они верны лишь отчасти. То сообщение, что Вы видели, было от его брата. Их мать тяжело больна, и на очередную операцию им требовалась круглая сумма денег. Они заложили все, что можно. Заняли у всех, у кого можно, но им не хватало сотни тысяч. Если бы Вы не выиграли нужной суммы, а у Вас вышло чуть более, то на утро «Ваш» брат пошел бы на дерзкий разбой. Удача не улыбалась ему, а смерть поджидала за поворотом. Мать их, не получив лечения, скончалась бы, а наш герой – игрок, не справившись с двойной утратой закончил бы свою жизнь довольно тривиально. Замерз бы в сугробе. Пьяный и всеми покинутый.

Валентин Петрович слушал это нехитрое повествование, и оторопь брала его от понимания и непонимания судеб людей.

- Вы готовы к новой истории? – спросил голос.

- Да, - прохрипел Валентин Петрович и закашлялся.

***

- Давай, Танк, сделай это, Танк! – слышал возгласы восторженной публики Валентин Петрович еще до того, как раскрыл глаза.

Перед взором его расстилался необъятный город, славный мегаполис, который можно было узнать по широкой как море реке, грандиозному мосту, связывающему его артерии и величественному зданию, касающегося небес. На другом таком же, словно выношенным одной матерью в одно время с братом, стоял Валентин Петрович. В руках он сжимал балансир, а перед ним басовой струной колебался трос, протянутый от крыши одного небоскреба к другому.

- Ну же, Танк! Это мировой рекорд! Мы верим в тебя! – кричала толпа позади. Было совершенно ясно, чего они ждали от Валентина Петровича. Он вспомнил, что слышал когда-то о фильме, который обыгрывался как раз вокруг такого трюка. Но страховочного троса нигде не было, не было и следов каких-либо спасательных сетей. Батут же в этом дела вряд ли помог бы.

Перед Валентином Петровичем встала сложная задача. Во-первых, он размышлял, на что годится его тело? Стоит ли ему рассчитывать на себя или навыки Танка тоже с ним? Во-вторых, вопрос ошибки. Очевидным было, что упади он вниз, эта неудача будет фатальной. Обнадеживало только то, что смерть, судя по всему, будет крайне быстрой.

А, если он откажется? Вечный позор? Моральное унижение? Что будет двигать Танком после? Быть может, он захочет доказать всем свою крутость и потерпит неудачу?

Была еще и третья сторона, о которой Валентин Петрович помнил. Как бы он не поступил сейчас, а свою часть контракта он исполнил. Жить он будет, пусть и десять лет.

Валентин Петрович обернулся, посмотрел на подбадривающих его девушек и парней, там были и репортеры, и с добродушной улыбкой попросил монетку. Ему протянули один доллар. Решка – и похода не будет; орел – и он ступит на эту опасную нить, соединившую двух близнецов, два великих и печально известных сейчас здания.

Все что происходит вокруг, стало забавлять Валентина Петровича. Происходившее с ним, напоминало игру. Это было так не похоже на реальность, смерть была так далека, что он решил довериться случаю. Бросок…

Выпала решка. Валентин Петрович расхохотался, но что-то нервно облегченное было в этом смехе.

- Не сегодня, парни, - произнес он. Публика стихла.

- Но почему? – спросил один из репортеров, - Вы плохо себя чувствуете?

- Просто я боюсь высоты, - сказал Валентин Петрович, улыбнувшись.

Толпа взревела дружным смехом, такой блестящей шутки они давно не слышали. Все знали, что чего-чего, а высоты Танк не боится.

В глазах Валентина Петровича потемнело, а секундой спустя, он очнулся на том же столе в знакомом месте.

***

- Не боитесь, что судьба сыграет с Вами злую шутку? – поинтересовался голос. – В прошлый раз Вы положились на нее, она Вас выручила. Удача, на удивление, не подвела Вас и в этот раз. Думаете, так может продолжаться вечно?

- А какая, собственно, разница. Я не могу прекратить испытания, но цель-то я уже достиг.

- Хм. И то верно, но не думаете ли Вы, что каждый Ваш поступок имеет последствия?

- Например? – спросил Валентин Петрович.

- Например, что излишняя осторожность станет фишкой Вашего характера. Проще говоря, Вы станете трусом.

- И все же, я победил.

- Победили, - согласился голос. – Пройди Вы сейчас, если бы это закончилось успехом, Танк погиб бы спустя пару лет, решив, что ему ничто нипочем. Он упал бы с высоты четвертого этажа и разбился. Ваше решение помогло ему иначе смотреть на жизнь. Вы привили ему свою осторожность… Готовы продолжить?

- Да, - уверено ответил Валентин Петрович.

***

В этот раз Валентин Петрович очутился в зале, судя по всему, загородного дома. Он сидел в кресле с сигарой в руках и стаканом скотча на небольшом круглом столике. Свет в зале был приглушен. На небольшом подиуме стояла миловидная брюнетка, которой едва исполнилось восемнадцать:

- Что мне делать? – дрожащим голосом спросила она. Валентин Петрович задумался. Все это походило на некий кастинг, но кем он был? Режиссером? Автором фильмов для взрослых? Владельцем нелегальных услуг?

- А что ты делала обычно? – поинтересовался Валентин Петрович.

- Ну, мой опыт скромен, - начала было девушка, по ее манере общения было видно, что это не деревенская глупышка.

- Откуда ты? – прервал ее Валентин Петрович.

- Рязань. – ответила она.

- Бывал там. Расскажи про свой скромный опыт.

- Я никогда не делала это за деньги. У меня было пару партнеров с четырнадцати лет.

- Ясно, ну удиви меня. – развел руками Валентин Петрович.

- Можно музыку? – спросила она. Валентин Петрович кивнул.

Под пошлое сопровождение девушка начала медленный эротический танец. Получалось у нее весьма неумело. Нервно и дергано. То, чем она занималась сейчас, было ей явно противоестественно, даже противно. И страшно. Валентин Петрович сделал жест, означающий тайм-аут. Музыка стихла, а девушка стояла столбом.

- Мне нужна эта работа! – вскрикнула она. Валентин Петрович указал на свободное кресло, та села рядом.

- Как тебя зовут? – спросил Валентин Петрович нарочито мягким, сочувственным тоном.

- Маша, - ответила девушка.

- Зачем же тебе эта работа, Маша? – поинтересовался он. По ходу своей работы Валентин Петрович слышал множество грустных историй. Часто решение того или иного человека диктовалось комплексом следовавших ранее случаев. Оно не было нелогичным, хоть порой и ошибочным. Встречались и профессиональные плакальщики. За годы практики он умел выявлять таких весьма быстро. Машу к ним отнести было нельзя. – Так зачем? И почему эта? – повторил Валентин Петрович свой вопрос.

- Болезнь близкого. Наверное, как и у многих что-то подобное.

- Далеко не у всех, - грустно ответил Валентин Петрович.

- Здесь я могу заработать большие деньги за короткое время. Может, что-то авансом.

- А ты не боишься оказаться в… Скажем так, подневольном состоянии? – Маша испугано отшатнулась, но после, уставившись в пол, сказала:

- О вас хорошие отзывы. Есть кое-кто из знакомых.

- Ясно.

Валентин Петрович не хотел, чтобы эта девушка была вовлечена в столь похабное предприятие. Нельзя сказать, что Маша нравилась ему как женщина, скорее он чувствовал к ней что-то отцовское. Но, однако, перед ним, как и раньше, стоял выбор. И была загадка, что именно погубило этого господина с сигарой в руках и дорогим скотчем в бокале? Взял он эту девушку к себе, но ему отомстили родственники? Или, как желал Валентин Петрович, тот ее прогнал, а партнеры, почуяв слабину, от него избавились. Быть может, девушка сама больна и через это погубила? Или испортившись, совсем сломавшись, она с ним покончила, обчистив до нитки?

Задав себе все эти вопросы, Валентин Петрович смиренно решил. Будь оно как будет. У него есть свое понятие чести, стоявшее выше страха испытаний, страха мучений. Рассуждал бы он так же перед ликом смерти? Сказать было сложно.

- Какая сумма тебе нужна? – спросил Валентин Петрович.

- Два миллиона, - ответила Маша. Валентин Петрович кивнул и жестом позвал кого-то из темноты. Он сам не знал кого, но кто-то же включал и выключал музыку, в общем, кто-то ему служил.

Из полумрака вышла рыжеволосая женщина сорока лет в откровенном платье.

- У нас есть два миллиона? – спросил Валентин Петрович. Левая бровь дамы поползла вверх, но она кивнула, не проронив и слова. – Мне нужно, чтобы ты перевела эти деньги на счет этой девушки, - сказал Валентин Петрович, указав на Машу. Дама кивнула вновь и удалилась. – Ты не будешь тут работать, - произнес Валентин Петрович, - и обещай, что не будешь пробовать вновь. Деньги ты получишь.

Маша не находилась, что сказать, будто кто-то украл ее голос. Едва опомнившись, она разрыдалась, то ли от счастья, то ли от нервного напряжения. Валентин Петрович успокоил девушку и стоически перенес все эти ненужные слова благодарности.

- Я делаю это для себя, не для тебя. – тихо сказал он. Маша, словно действительно что-то понимает, кивнула.

Когда девушка ушла, Валентин Петрович снова позвал кого-то из темноты. Явилась та же дама:

- Перенимай дело, - сказал он. Дама выглядела крайне шокированной.

- Но почему? – спросила она.

- Я знал ее отца, - слукавил Валентин Петрович, - видишь, раньше бы я и глазом не моргнул. Стал сентиментальным. Это плохо для бизнеса.

- Ты заберешь свою долю? – спросила дама.

- Нет, считай, что уже забрал.

- Но она больше…

- Мне хватит, - перебил Валентин Петрович. В глазах его снова потемнело, и он понял, что и это испытание закончилось.

***

- Три из трех, - ухмыльнулся голос, - а вот скажите, какого это ломать карьеры людей? Их устремления? – Валентин Петрович улыбнулся и развел руками, ничего не сказав. – Шутка заключается в том, - продолжил голос, - что в этой истории фатальную ошибку допустил не этот господин, а девушка. Вы ее исправили, одолжив ей будущее. Но не пугает ли Вас цена, ведь, где прибыло, откуда-то убыло. Вы лишили бизнеса совершенно незнакомого человека. Нет, ему это не навредит как-то сильно. Он даже продолжит вполне себе счастливую жизнь и, мало того, найдет себя в другом деле, но готовы ли Вы платить за подобный размен.

Валентин Петрович улыбнулся. Чуть раньше он бы напрягся, может даже испугался. Мысль о расплате была бы для него крайне неприятной. Но теперь, он будто что-то узнал, в чем-то прозрел:

- По сути, - начал он, - мне нечего терять. У меня ничего нет, все уже отнято. Эта игра за десять лет жизни – фикция. Она не имеет смысла. Буду жить я или умру – не столь важно.

- Пессимистично, - заметил голос.

- Спокойно, - возразил Валентин Петрович.

- Вы будете жить. И внесете свою плату.

- Хорошо.

- Готовы к следующему?

- Извольте.

***

В сознание Валентин Петрович пришел у входа в просторный зал, исполненный в шоколадно-золотом цвете. Напротив него висел замысловатый круглый герб, который он не мог разобрать. Прямо перед ним расположился необычной формы стол – вытянутый овал, срезанный с одного стороны. За столом сидели люди, чьи имена ему были знакомы, коих часто он видел по телевизору, они подобострастно, выражая наигранное восхищение, уставились на Валентина Петровича. По расположению сидящих он понял, что сидеть ему во главе стола.

Первой взяла слово пятидесятилетняя подтянутая дама с хитро уложенными русыми волосами, она была опытным политиком:

- Наш совет, - начала она, - все мы, констатируем, что невозможно терпеть сложившуюся обстановку. Над нами смеются! – возмутилась она. – Мы им не абы кто! Если они надеются на западных коллег, на протекцию, то они ошибаются. Я считаю, что этому пора положить конец.

Следующим взял слово гладко выбритый старик в белоснежном мундире:

- Мое ведомство давно приглядывает за этой шоблой. Возбуждено большое количество дел, но мы не можем их успешно закончить. Нам явно мешают. А эти выкрики об оружии… Это Casusbelli. Я предлагаю им воспользоваться.

Ему вторил жабоподобный бизнесмен:

- Мы теряем деньги. Мы теряем уважение и власть! Я за вторжение, господин президент.

Другие собравшиеся имели схожее мнение. Валентин Петрович внимательно обвел их взглядом, тяжело вздохнул:

- И что же вы от меня хотите? – спросил он.

- Как же? Вы, ведь, верховный! Вам решать, - сказал подтянутая дама, - окончательное решение – Ваше.

- Положим, я откажусь? Запрещу? – спросил Валентин Петрович. Вмешался старик:

- Ну и зачем? Ну, насколько это даст отсрочку и как ухудшит положение? На год? На два? А там выборы! Всякое быть может, - прищурился он.

- Да и до выборов может быть всякое, - вставил свое жабоподобный.

Валентин Петрович понимал, о чем речь. И понимал, как ему не хотелось сказать «Да». Три из четырех – приходило ему в голову. Так или иначе, все закончится.

И Валентин Петрович сделал свой выбор. И все закончилось.

Первого марта было сообщено, что не стало любимого всеми вождя. По всей стране объявили траур.

А уже первого апреля все шло своим чередом.

***

- Что ж Вы так, Валентин Петрович? – ухмыльнулся голос, - Вам же было понятно, что это ничего не решит.

- Было, - согласился Валентин Петрович.

- Так что же?

- Иначе не мог. Видел, что будет, как будет. Видел, что под видом борьбы с нацизмом, в стране взращивают фашизм. Вот и не мог иначе.

- А что? Скажите, Валентин Петрович, - поинтересовался голос, - только тогда это началось?

- Нет… Разумеется нет, но стало более выпуклым, более ярким, будто собаки сорвались с поводка.

- Любопытно. И что же Вы будете делать в этом мире, Валентин Петрович?

- Не знаю… Буду жить, а там будет видно.

- Расскажу Вам о подвохе, Валентин Петрович, - сказал голос, - планировалось, что каждый Ваш эпизод оставит след. Эпизод с игрой лишил бы Вас голоса, стали бы немы. Эпизод с небоскребами наградил бы Вас паническими атаками, мучившими Вас до конца дней. Но третий эпизод, на наш взгляд, все перечеркнул. Мы решили избавить Вас от этих неприятностей. Но с четвертым Вы нас удивили. Скажи Вы «Да» и провели бы последние месяцы за решеткой, как военный преступник. Но то были бы последние. А теперь, десять лет жизни в статусе иностранного агента. С проблемами по работе, личной жизни, переездами и прочим. Такого ли Вы себе хотели?

- Да пусть так. Главное, что я пытался. Совесть чиста.

- Совесть… Не у всех есть. Ладно. Кое-кто из наших будет приглядывать за Вами. Жить будет не просто, но, быть может, Вам чертовски повезет. Ищите удачи, Валентин Петрович и прощайте!