Нулевой дар. Том 2

«Последний шанс» — место, где можно было найти абсолютно любую работу в нижнем городе и за пределами купола. Место, где человеческая жизнь стоила меньше, чем пачка болтов для арбалета.

Я сидел на жёстком табурете, стараясь не морщиться. Моё нынешнее тело всё ещё не до конца привыкло к местному смраду и обитателям таких заведений. Но Алекс, сидящий внутри этой бледной оболочки, чувствовал себя почти как дома. Почти. Если не считать того факта, что пятьдесят пар глаз смотрели на меня с немым ожиданием, а некоторые с откровенным желанием перерезать глотку.

За моим плечом замерла Лана. Я не видел её лица, но слышал спокойное дыхание. Её рука лежала на рукояти разряженного арбалета. Или заряженного? С этой девицей рядом тяжело расслабиться.

Напротив, за массивным столом, восседал совет ветеранов. Громкое название для сборища головорезов, которые умудрились дожить до седины в этой мясорубке.

— Ну так что, Стержнев? — наконец разорвал тишину Грош.

Орк был огромен. Его серая кожа напоминала старую кирзу, а нижние клыки торчали так, что он постоянно сплёвывал слюну на пол. В то же время Грош был туповат, но обладал авторитетом.

— Что именно? — спокойно переспросил я. — Уточни вопрос.

— Не прикидывайся идиотом, — проворчал Одноглазый Пит, постукивая пальцем по столешнице. — Борислава забрали. Гильдия обезглавлена. Щенки в казармах уже точат ножи, делят территорию. Нам нужен вожак.

— И вы смотрите на меня? — я лишь усмехнулся. — На сына того самого человека, чья стража упаковала вашего бывшего босса?

— Говорят, это ты его свалил, — Грош подался вперёд. — Говорят, «Хитрый Стержнев» переиграл «Эхо». Ты убил короля, значит, тебе и носить корону. Таков закон улиц нижнего города.

В зале повисла тишина. Я почувствовал, как Лана за спиной напряглась. Одно неверное слово, и начнётся резня.

Ситуация патовая. Они предлагали мне власть. В прошлой жизни, будучи наёмником Алексом, я бы, возможно, и рассмотрел такой вариант. Но здесь, в теле Кирилла, это было равносильно самоубийству.

— Давайте рассуждать логически, господа, — я откинулся назад, скрестив руки на груди. — Допустим, я соглашусь. Сяду в это кресло. Что произойдёт дальше?

— Порядок будет, — буркнул орк.

— Нет, Грош. Будет война. Мой отец терпит моё существование только потому, что я не создаю ему проблем публично. Но если его сын официально станет главой одной из крупнейших гильдий в нижнем города… Знаете, что он сделает?

Я обвёл взглядом присутствующих. В их глазах мелькнуло понимание. Они прекрасно знакомы с репутацией великих домов.

— Он не пришлёт стражу, чтобы арестовать меня. Он сожжёт этот квартал дотла вместе со всеми вами, крысами и тараканами, просто чтобы смыть пятно со своей репутации. Магический огонь, големы-ликвидаторы. «Последний шанс» превратится в братскую могилу, а название заиграет новыми красками. Вы этого хотите?

Пит нахмурился, почесывая шрам под повязкой.

— Ты сгущаешь краски, парень.

— Я реалист, Пит. Знаю, как мыслит мой отец. Для него вы — мусор. А я — бракованная вещь. Если вещь начинает вонять, её выбрасывают. Или сжигают, — я выдержал паузу, давая словам впитаться в их пропитые мозги. — Так что нет. Я не сяду в это кресло. Мне жизнь дорога, да и ваши шкуры, как ни странно, тоже. Они мне ещё пригодятся.

Грош ударил кулаком по столу. Кружка с элем подпрыгнула и опрокинулась, заливая дерево пеной.

— Тогда какого черта мы тут сидим?! — рявкнул он. — Если ты отказываешься, то мы сами выберем главного! Я вызываю…

— Сядь, Грош, — голос Ланы прозвучал тихо, но орк сразу осёкся.

Я кивнул напарнице и продолжил:

— Я не сказал, что бросаю Гильдию. Я сказал, что не буду мишенью. Вам нужен лидер? Отлично. Пусть им станет Пит.

Одноглазый Пит поперхнулся и вытаращил на меня свой единственный здоровый глаз.

— Чего?! Я? Да я уже стар, Стержнев! Я хотел уйти на покой, открыть лавку…

— Ты уважаемый ветеран, — перебил я его. — Тебя знают, тебя боятся, но главное — ты предсказуем. Для домов ты просто очередной бандитский главарь, с которым можно договориться или которого можно игнорировать. Ты не вызываешь личной ненависти у аристократии.

Я встал и подошёл к столу. Продолжил тише, чтобы слышала только эта парочка.

— Пит, ты будешь сидеть на троне. Рычать на молодняк, принимать просителей и пить лучшее вино. А я буду стоять в тени. Буду твоим мозгом, твоим кошельком и твоим стратегом.

Я достал из кармана увесистый мешочек с золотыми монетами — остатки моей выручки с прошлых дел и награды за спасение этого жалкого города — и небрежно бросил его на стол. Звон металла подействовал лучше любых аргументов.

— Я беру на себя финансирование, планирование операций и связи с внешним миром. Грош, ты станешь начальником силовиков. Твоя задача, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Пит — лицо Гильдии. Я — её разум.

Ветераны переглянулись. Грош жадно смотрел на мешочек. Пит задумчиво хмыкнул. Схема была простой и понятной. А главное — безопасной. Наёмники любят безопасность, особенно когда она подкреплена золотом.

— «Серый кардинал», значит? — усмехнулся Пит. — А не боишься, что мы возьмём деньги, а тебя прирежем в переулке?

— Попробуйте, — я улыбнулся, взглянув на него с высокомерием. — Только помните: без меня вы — стая шакалов, которая перегрызёт друг друга за неделю. А мной — организация. И ещё… Лана никогда не промахивается.

Девушка за моей спиной щёлкнула взводимым механизмом арбалета. Оба наёмника одновременно дернулись, переглянувшись.

— Ладно. Пит — главный. Ты — казначей. Но если хоть одна монета пропадёт, я лично оторву тебе голову и пришью её к заднице.

— Договорились, — кивнул я. — Очень поэтично, Грош. Тебе стоит писать баллады.

Напряжение спало. Пит потянулся к мешочку с золотом, уже примеряя на себя роль большого босса. Я мысленно выдохнул. Первый раунд остался за мной. Теперь у меня есть ресурс, есть люди, и при этом я не подставил свою шею под топор.

Я уже собирался повернуться и уйти, чтобы глотнуть свежего воздуха — или того, что считалось им в нижнем городе, — как вдруг двери зала содрогнулись от удара.

Все схватились за оружие. Лана мгновенно сместилась, закрыв меня собой. На пороге показался человек. Или то, что от него осталось.

Он был одет в форму курьера гильдии инженеров — серый комбинезон с медными вставками. Но сейчас форму было трудно узнать. Ткань дымилась, словно её облили кислотой. Лицо несчастного представляло собой жуткую маску: кожа пузырилась, изо рта текла светящаяся зеленоватым светом слизь.

Он сделал два шага вперёд, хрипя и хватаясь за горло.

—Помо… — только и успел сказать. А затем рухнул на колени. Повалился лицом вниз, прямо к моим ногам. Запахло жжёным мясом и какой-то химической дрянью, от которой у меня мгновенно заслезились глаза. В зале воцарилась гробовая тишина.

Я осторожно, стараясь не наступить в лужу светящейся слизи, наклонился над телом. Мёртв. Глаза остекленели, но рука намертво сжимала какой-то предмет.

— Не трогай, — резко вставила Лана. — Это может быть заразно.

— Знаю, — я достал из кармана плотный кожаный платок, который использовал для протирки инструментов. — Но любопытство — мой главный порок.

Обернув руку платком, с усилием разжал пальцы мертвеца. В его ладони лежал тяжёлый металлический тубус. На нём горела красная сургучная печать.

Я сразу узнал этот знак. Высший приоритет опасности. Биологическая угроза.

— Что там, Стержнев? — нервно спросил Пит, не решаясь подойти ближе.

Я поднял тубус и осмотрел его.

— Похоже, Пит, наше первое совместное дело будет немного грязнее, чем мы планировали, — мрачно произнёс я.

***

Разогнав любопытных и скрывшись за самым дальним и тёмным столом вместе с Ланой, я открутил крышку тубуса. Внутри скрученный в тугую трубку пергамент с печатями гильдии инженеров.

— Что там? — тихо спросила Лана. Она села напротив меня, не отрывая взгляда от находки.

— Приговор, — буркнул, разворачивая документ. — Или джекпот. Зависит от того, насколько мы безумны.

Я пробежал глазами по строчкам. Текст был написан дёрганым почерком, местами чернила расплылись.

«Сектор Д-4. Критический сбой фильтрации. Бригада „Крот-1“ не выходит на связь 12 часов. Датчики фиксируют выброс токсина класса „Химера“. Угроза прорыва в жилые кварталы нижнего города: 98%. Требуется немедленная зачистка и ручная герметизация».

— Сектор Д-4, — пробормотал я, как закончил с текстом. — Это древние очистные.

— «Химера»? — переспросила Лана.

— Физзл рассказывал. Мерзкая дрянь. Разъедает лёгкие за пару минут, а потом превращает органику в питательный бульон для плесени. Если это прорвётся в вентиляцию, половина «Кишок» вымрет до рассвета. А вторая половина превратится в ходячие грибницы.

Я откинулся на спинку скрипучего дивана. Ситуация паршивая. Инженеры в панике, раз посылают курьеров прямо к наёмникам, минуя официальные каналы и бюрократию. Значит, дело горит. И платить будут щедро.

В этот момент послышался стук каблуков. Я поднял взгляд, а вот Лана даже голову не повернула.

— Не помешаю? — прозвучал низкий, лаконичный голос.

Лана не шелохнулась, но я заметил, как её палец чуть сместился ближе к спусковому крючку. К нам подошла Мира.

Хозяйка подпольного казино «Бархат» выглядела, как всегда, сногсшибательно и вызывающе. Пышное платье с корсетом открывало плечи. На шее сверкало ожерелье с чёрными опалами.

— Мира, — кивнул я, не вставая. — Ты рискуешь испачкать подол. Здесь полы не мыли со времён основания города.

Она мелодично рассмеялась и, проигнорировав замечание, опустилась на диван рядом со мной. Слишком близко. Я почувствовал тепло её тела через тонкую ткань.

— Кирилл Стержнев. Или мне называть тебя «Ваша Светлость»?

— Зови меня просто «тот, у кого нет времени», — сухо ответил, сворачивая свиток с отчётом. — Что тебе нужно, Мира? Ты не спускаешься в подобные места, чтобы просто выпить эля.

Она положила руку мне на предплечье. Её пальцы были унизаны кольцами, маникюр безупречен — длинные, острые коготки, покрытые алым лаком.

— Слухи летают быстро, милый. Говорят, ты теперь большая шишка. Тот, кто убрал безумного Борислава.

— Слухи часто врут.

— Только не мои источники, — она чуть наклонилась ко мне. Вырез платья продемонстрировал впечатляющие перспективы. — Мне нравятся умные мужчины, Кирилл. Сильные мужчины. А ещё больше мне нравятся мужчины, которые умеют считать деньги.

— Я умею считать до десяти. Иногда даже до ста, если напрягусь.

Мира улыбнулась, но взгляд совсем не изменился. Подобные ей знают, чего хотят.

— Мне нужна охрана для нового груза. Очень деликатного. А еще партнёр, который сможет гарантировать, что этот груз не осядет в карманах стражи твоего отца.

Её пальцы слегка сжали мою руку. Это было приглашение. И не только к деловому сотрудничеству. В её взгляде читался откровенный интерес — смесь похоти и расчёта. Она прощупывала меня, искала брешь в броне. Обычный мужчина на моём месте уже пускал бы слюни. Но Алекс внутри лишь фиксировал параметры: красивая женщина, опасный игрок, потенциальный ресурс. Никаких эмоций.

— Я польщён, Мира, — я аккуратно убрал её руку со своего рукава. — Но прямо сейчас занят. У нас тут, знаешь ли, намечается небольшая экологическая катастрофа.

Её улыбка на долю секунды дрогнула. Отказ. Она не привыкла к отказам.

— Ты скучный, Стержнев. Как чужая игрушка, которую нельзя трогать. Неужели тебе не хочется немного тепла? Моё казино и мои личные апартаменты… очень уютные.

— Я предпочитаю грязные улицы нижнего города, — ответил, глядя ей прямо в глаза. — Они помогают сохранить голову ясной. Мы обсудим твоё предложение позже, Мира. Когда закончу с текущими делами.

— Если закончишь, — она резко встала, поправив наряд. Очарование испарилось. — Не заставляй меня ждать слишком долго, Кирилл. Мое терпение стоит дорого.

Она развернулась и вышла, оставив после себя шлейф духов. Лана проводила её взглядом и хмыкнула.

— Улицы нижнего города? Серьёзно?

— Я импровизировал, — пожал я плечами. — К тому же, у нас гости.

Сразу после Миры к нам, спотыкаясь и поджимая ноги, завалился еще один человек. Это был тот самый «сопровождающий», о котором говорилось в записке. Зрелище было комичное и печальное одновременно.

Мсье Жюль — так значилось на его бейдже — был одет в безупречный вечерний смокинг с бабочкой. Но поверх смокинга напялил прозрачный защитный плащ из плотной клеёнки. На ногах у него резиновые галоши. На лице маска, сдвинутая сейчас на лоб, открывая потное, бледное лицо.

— Боги милосердные! — взвизгнул он, озираясь. — Какая антисанитария! Какой смрад! Я буду жаловаться в совет по гигиене!

— Мсье Жюль, я полагаю? — я встал, перегораживая ему путь к отступлению. — Я Кирилл Стержнев. Мы берёмся за работу.

Жюль уставился на меня, нервно теребя в руках платочек.

— Вы? — он смерил меня взглядом. — Но вы… вы же мальчишка! Аристократ! Где бригада орков? Где дворфы с огнемётами? Мне обещали профессионалов!

— Орки пьют, дворфы спят, — усмехнулся я. — А мы — единственные, кто трезв и готов лезть в дерьмо прямо сейчас. Вы хотите спорить или хотите, чтобы Сектор Д-4 перестал фонить?

При упоминании сектора Жюль вздрогнул и уронил платочек.

— Нет-нет! Нельзя терять ни минуты! Давление растёт! Если клапаны сорвёт… о, ужас! Идёмте скорее! У меня есть пропуск к грузовому лифту.

***

Грузовой лифт представлял собой ржавую клетку, подвешенную на цепях, толщиной с мою руку. Мы спускались уже минут пять. Всё это время механизмы жалобно скрипели, а сама конструкция покачивалась.

Жюль стоял в углу, вцепившись в прутья решётки. Его защитный плащ шуршал при каждом движении.

— Вы должны понимать, — тараторил он, пытаясь заглушить страх собственным голосом. — Это уникальная система! Докатаклизменная архитектура! Трубы из сплава, секрет которого утерян! Мы просто не имеем права допустить разрушения…

— Мсье Жюль, — перебил я его, проверяя заряд своего самодельного пистолета, сделанного Физзлом. — Будьте так добры заткнуться.

— Что? Как вы смеете…

— Тихо, — шикнула Лана.

Она стояла у края платформы, наклонив голову набок. Арбалет уже был наготове. Грош, которого мы также взяли с собой вместе с его братом, также глянул на инженера, закатив глаза.

Лифт дёрнулся и замедлил ход. Мы были глубоко. Настолько, что здесь не было даже привычного шума городской канализации: плеска воды, писка крыс, отдалённого гула насосов. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь скрипом нашей клетки. Сначала звук был на грани восприятия. Низкий, вибрирующий гул.

— Это… это просто вентиляция! — нервно хихикнул Жюль. — Тяга воздуха в старых шахтах создаёт резонанс… это физика!

Я посмотрел на Лану. Её лицо показалось мне бледнее обычного. Мы оба слышали одно и то же.

— Нет, Жюль, — медленно проговорил я. — Вентиляция не меняет тональность. И не делает пауз для вдоха.