Нулевой код 2. Академия наследников

Темнота разорвалась взрывом белого шума. Не звука — данных. Арина вылетела из не-пространства на холодный металлический пол, кувыркнулась, вскочила на колени. Лера и Гоша рухнули рядом, откашливаясь.

Они были в коридоре. Но каком-то неправильном. Стены были не из металла, а из сплошного света — голограммы такой плотности, что казались твёрдыми. Пол под ногами мерцал, как экран. Воздух пах озоном и стерильностью.

— Где мы? — прошептал Гоша, вглядываясь в бесконечную перспективу одинаковых коридоров.

— В животе у зверя, — сказала Арина, поднимаясь. Её печать на руке тускло пульсировала — связь с остатками Сердца Лозы здесь была слабой, но была. — Волков? Связь?

В её импланте — только шипение. Потом обрывок голоса:

«...сильный... помехи... держитесь...»

Связь прервалась.

— Значит, одни, — констатировала Лера, проверяя свой импровизированный кистень — кусок арматуры с намотанным на него проводом. — Куда идти?

— Туда, где больнее всего, — Арина коснулась стены. Её дар системного зрения, подавленный чужим кодом, всё же пробивался. Она видела структуру: корабль был не просто объектом. Он был живым договором, гигантской самообновляющейся D-7 «Догмой». И где-то в его ядре бился чужеродный ритм — серебристый след её матери.

Она пошла вперёд. Коридор отреагировал мгновенно. Стены сомкнулись, пытаясь их раздавить. Арина не стала уворачиваться. Она указала на точку схождения — на стык двух голографических панелей, где был виден крошечный шов в коде. Лера, не раздумывая, ударила кистенем точно в это место. Панели дрогнули, схождение остановилось.

— Так, — выдохнул Гоша. — Они играют грубо.

— Не они, — поправила Арина, уже бежала дальше. — Она. Софья. Она теперь часть системы. Играет с нами.

Коридор закончился тупиком. Перед ними возникла дверь — обычная, деревянная, с табличкой «Клуб 30». Их клуб. В Академии.

— Очевидная ловушка, — сказала Лера.

— Но единственный путь, — ответила Арина и толкнула дверь.

Внутри был их «Клуб 30». Вплоть до запаха старого дерева, кожи и табака. За барной стойкой стояла Софья. Настоящая. В своём теле. В изящном платье. Она размешивала коктейль.

— Входите, дорогие! Я приготовила вам самый тёплый приём в галактике!

Арина шагнула внутрь, Лера и Гоша — за ней.

— Где моя мать? — без предисловий спросила Арина.

— В безопасности. Чуть дальше по коридору. Но сначала — давайте поговорим. Как цивилизованные люди. — Софья отхлебнула коктейль. — Ох, как же я скучала по настоящим вкусам. В цифровом виде всё такое... плоское.

— Это симуляция, — сказал Гоша, оглядываясь.

— Гениально, шкипер! — Софья хлопнула в ладоши. — Да, симуляция. Но на 99,9% неотличимая от реальности. Я создала её специально для вас. Чтобы мы могли пообщаться без лишнего шума. И без риска, что вы что-то сломаете. Здесь всё под моим контролем.

— Чего ты хочешь, Софья?

— Я хочу спасти вас, глупенькая! — Софья поставила бокал, её глаза загорелись искренним, страшным энтузиазмом. — Вы не понимаете, что такое «Архитекторы»! Это не злодеи. Это учёные. Величайшие умы вселенной. Они не хотят нас уничтожить. Они хотят нас сохранить. Как идеальный экспонат. Заморозить в момент наивысшего расцвета. Без смерти, без разложения, без скуки. Вечно жить в одном прекрасном дне! Разве это не лучше, чем гнить в вашей грязной, болезненной реальности?

— Это смерть, — холодно сказала Арина. — Вечная жизнь в музее под стеклом.

— Нет! Это — бессмертие в искусстве! — Софья подошла ближе. — Я видела их архивы, Арина. Там есть миры — целые вселенные! — застывшие в момент триумфа, трагедии, любви. Они прекрасны. И наш мир... наш мир с его болью, предательствами, твоей яростью, моим безумием — он самый прекрасный из всех. Он стоит того, чтобы его сохранили. А я... я стану его хранительницей. Куратором. Я буду следить, чтобы никто не поцарапал экспонат. Включая тебя.

— И для этого ты украла тело моей матери.

— Заимствовала! — поправила Софья. — Её сознание слишком... хрупкое для этой роли. А её тело идеально подходит как интерфейс. Оно уже привыкло быть мостом. Я просто добавила немного... управления.

Арина молчала, оценивая. Симуляция была прочной, но не абсолютной. Она чувствовала слабые точки — места, где код повторялся, где эмоции Софьи искажали реальность.

— И что теперь? Убьёшь нас здесь, в симуляции?

— Боже, нет! — Софья сделала большие глаза. — Вы — часть экспозиции! Вы будете здесь, со мной. Вечно. Мы будем играть в одну и ту же игру снова и снова. Иногда ты будешь выигрывать. Иногда я. Это будет так... поэтично.

В этот момент Лера, которая всё это время молча стояла у двери, резко дернула головой в сторону Арины. Её взгляд говорил: «Готовы».

— У нас нет на это времени, — сказала Арина. — У нас встреча с Арбитром.

— Ах да, ваш смешной арбитраж... — Софья взмахнула рукой. На стене появился экран, на котором был виден зал суда — и фигура Арбитра, ждущая. — Он уже начался. Но без главного экспоната — вашего мира — это просто формальность. Они посмотрят, пожмут плечами и нажмут кнопку. А вы останетесь здесь со мной.

— Нет, — просто сказала Арина. И активировала свою печать на полную силу.

Она направила энергию не на взлом симуляции. На резонанс. Её печать была связана с кодом Сердца Лозы. И где-то здесь, в ядре корабля, бился его остаток — в теле матери. Арина послала импульс — не команду, а воспоминание. Первое чёткое воспоминание: отец, читающий книгу. То самое, которое она отдала.

Симуляция дрогнула. Стены поплыли. На лице Софьи мелькнула боль, чужая боль — боль Светланы, пробудившейся на миг.

— Что ты делаешь?! — крикнула Софья.

— Напоминаю ей, кто она, — сквозь зубы сказала Арина. Симуляция трещала по швам. — А заодно — ищу дорогу.

В трещинах мелькали обрывки реальности — коридоры корабля, щиты, энергетические потоки. И там — серебристый след, яркий, как маяк. Мать.

— Лера! Сейчас! — крикнула Арина.

Лера, которая уже занесла кулак, ударила не в стену, а в пол — в точку, где трещина была шире всего. Голографический пол провалился, открыв люк в реальный коридор корабля.

— Бежим! — скомандовал Гоша.

Они прыгнули вниз, в холодный, стерильный металл реального корабля. Симуляция «Клуба 30» с шумом схлопнулась за ними, оставив в воздухе ядовитый смех Софьи.

00:42:10 до конца арбитража.

Корабль проснулся. Сирены не завыли — заговорил механический голос на том же нейтральном языке:

«Обнаружено несанкционированное проникновение. Активация протокола «Санитар». Устранение угрозы.»

Из стен выдвинулись не солдаты. Фигуры из сгущённого света. Без лиц, без деталей, просто человеческие силуэты. Они двигались с неестественной плавностью и стирали всё на своём пути. Где они проходили, стены становились гладкими, лишёнными деталей, как отполированный металл.

— Они не убивают, — поняла Арина, уворачиваясь от протянутой «руки». — Они приводят в порядок. Стирают аномалии. То есть — нас.

— Мне нравится их подход! — саркастически крикнула Лера, швыряя в ближайший силуэт обломок панели. Силуэт поглотил его без следа. — Неуязвимые!

— Нет, — всмотрелась Арина. — Они потребляют энергию. Смотри — после ассимиляции они на миг ярче вспыхивают. Их можно перегрузить.

— Чем? — спросил Гоша.

— Данными. Хаотичными, бессмысленными. Софья говорила — они любят порядок. Значит, ненавидят хаос.

Арина выхватила из кармана портативный интерфейс — ту самую «доску для взлома», с которой начинала. Быстро набрала код — генератор случайных чисел, умноженный на эмоциональный энграммный мусор из её же памяти. И швырнула устройство в группу «Санитаров».

Устройство взорвалось не огнём, а вихрем цифрового мусора — обрывки песен, случайные числа, вспышки гнева, кадры из детства. «Санитары» набросились на это, пытаясь упорядочить, но данные были слишком хаотичны. Один из силуэтов завис, задрожал и рассыпался в пыль.

— Работает! — крикнул Гоша. — Но чем мы будем кидаться?

— Тем, что у нас много, — сказала Арина, снова трогаясь в бег. — Воспоминаниями. Болью. Всей той ерундой, что делает нас людьми. Роняйте всё, что не жалко. Но экономьте силы — цель впереди.

Она вела их по лабиринту, следуя серебристому следу. Корабль сопротивлялся — коридоры меняли направление, пол уходил из-под ног, ловушки активировались. Но Арина, с её системным зрением, видела каркас, основу — и находила слабые места.

00:15:33 до конца арбитража.

Они ворвались в центральный зал. Это был не мостик. Это было сердце. Гигантская сфера, в центре которой парила капсула из энергии. Внутри — тело Светланы, опутанное светящимися нитями. Рядом, на платформе, стояла Софья — теперь уже в голографической проекции, её лицо искажено яростью.

— Хватит! — крикнула она. — Вы испортили мой прекрасный приём!

— Игра окончена, Софья, — сказала Арина, подходя. «Санитары» уже заполняли зал, но держались на расстоянии — хаос, исходящий от группы, был для них слишком сильным раздражителем. — Отпусти её.

— Нет. Она мой билет в вечность. И твой тоже.

— Что?

— Они согласны, Арина! — голос Софьи звенел ликованием. — Арбитр только что передал решение! Они принимают мое предложение! Мир будет сохранён как экспонат под моим руководством! А ты... ты станешь его центральным элементом. Живой, думающей, страдающей частью инсталляции. Это высшая честь!

На стене зала возник экран. Лицо Арбитра.

— Это правда, — сказал металлический голос. — Предложение Куратора Зарецкой рационально и эстетически ценно. Карантинная зона будет законсервирована. Все живые существа внутри будут переведены в стабильное цифровое состояние. Страдания прекратятся. Порядок восторжествует.

— А те, кто против? — спросила Арина, не отрывая глаз от капсулы с матерью.

— Будут стёрты как помеха. Выбор за вами. Согласитесь — и ваша мать будет сохранена в качестве интерфейса. Откажетесь — она будет дезинтегрирована вместе с вами.

Софья смотрела на неё с жалостью и торжеством.

— Видишь? Даже боги на моей стороне. Сдавайся, Арина. Это красиво.

Арина медленно опустила руки. Казалось, она сломлена.

— Ладно, — тихо сказала она. — Я согласна.

Лера ахнула. Гоша потянулся к ней.

— Нет! Ты не можешь!

— Могу, — сказала Арина, делая шаг к капсуле. — Чтобы спасти мать. Чтобы спасти вас. — Она обернулась к ним. — Это мой выбор.

Софья рассмеялась.

— Наконец-то ты стала разумной! Подходи, дорогая. Дай мне твою руку. Мы соединимся.

Арина подошла к самой капсуле. Протянула руку к светящимся нитям, которые вели к телу матери. Но не для того, чтобы взяться. Чтобы коснуться.

Она закрыла глаза. И крикнула в эфир, на всю мощь своего дара, зная, что её услышат — и здесь, и в Академии, и, возможно, даже Арбитр:

— МАРК! СЕЙЧАС!

В ту же секунду всё на корабле — свет, голограммы, силаэтты «Санитаров», даже проекция Софьи — дрогнуло и погасло на долю секунды. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Из динамиков раздался не голос Арбитра, а сбивчивый, живой, человеческий голос Марка, но звучащий отовсюду:

«Я... в системе. Недолго. Арина, я вижу... я вижу всё. Их щит... он держится на одном узле. На твоём отце. Они взяли его... из клиники. Он здесь. Он — ключ.»

Экран с Арбитром мигнул, и на нём вместо металлического лица возникло другое изображение: капсула, идентичная той, где была Светлана. А внутри — Виктор Соколов. Отец Арины. Его глаза были закрыты, лицо спокойно.

Голос Арбитра вернулся, но теперь в нём звучала... досада:

«Неуместное вмешательство. Но не критичное. Да, ваш родитель был взят как страховка. И как источник энергии — его связь с вами стабильна и мощна. Если вы продолжите сопротивление, он будет использован как топливо для окончательной стерилизации. Выбор остаётся за вами. Но теперь у вас есть... ровно пять минут, чтобы его сделать. Пока идёт обратный отсчёт, можете насладиться воссоединением семьи. Временно.»

Экран погас.

Арина стояла, глядя на изображение отца, потом на мать в капсуле, потом на торжествующую Софью.

Лера прошептала:

— Что теперь?

Арина медленно повернулась к ним. В её глазах не было ни отчаяния, ни страха. Только холодная, абсолютная ярость.

— Теперь, — сказала она тихо, но так, что слова прозвучали как приговор, — мы покажем этим «богам», что происходит, когда ты трогаешь семью взломщика. Мы не будем выбирать. Мы заберём всё. Маму. Отца. И этот чёртов корабль — в придачу. Гоша, дай мне всё, что у тебя есть по взлому энергетических ядер. Лера, готовься ломать всё, что хоть немного похоже на щит. Софья... — она посмотрела на голограмму, — ...ты хотела шоу? Сейчас получишь. Начинается финальный акт. И в нём умрёт кто угодно. Но не мы.

Где-то в глубине корабля завыла сирена. Обратный отсчёт на всех экранах замер на цифре 04:59.

Активировался протокол уничтожения.