Нулевой мир 2

Туманный рассвет растекался по улицам Низшего квартала, окрашивая грязные мостовые в бледные оттенки серого. В этом районе Альтара не звучали песни, не смеялись дети, не пахло свежим хлебом. Здесь жили те, кого город предпочёл бы не замечать: беженцы из разорённых земель, бывшие рабы, отверженные маги и… такие, как Кана.

Эльфийка сидела у окна каморки на третьем этаже «Пьяного дрозда» — заведения, где тени были гуще, чем свет, а тайны стоили дороже золота. Ей было сто лет, но тело сохранило облик девочки‑подростка: тонкие черты лица, большие глаза цвета весенней листвы, хрупкие плечи. Бессмертие эльфов — дар и проклятие. Особенно когда приходится торговать тем, что другие считают «молодостью».

Утро без надежд

Кана провела ладонью по запотевшему стеклу. На улице уже толклись ранние клиенты:

толстяк в потрёпанном камзоле — сборщик налогов, ищущий забвения;

юноша с глазами загнанного зверя — беглый подмастерье, проигравший всё в кости;

старуха в чёрном платке — местная ворожея, скупающая чужие секреты.

— Опять пялишься в окно? — хрипло спросила Гретта, хозяйка заведения. Её лицо, изрезанное шрамами, напоминало карту забытых битв. — Клиенты пришли. Иди работай.

Кана молча кивнула. Она знала: спорить бесполезно. В Низшем квартале правила диктовали те, у кого были кулаки, деньги или магия. У неё не было ни того, ни другого, ни третьего.

Память, которую нельзя забыть

Когда‑то она жила в Лесу Вечных Снов — там, где деревья пели, а ручьи рассказывали истории звёзд. Её народ верил: эльфы — хранители равновесия. Но война разрушила всё.

Кана помнила:

как горели кроны древних дубов;

как её сестра, старшая на три луны, закрыла её собой от огненного заклинания;

как она бежала сквозь пепел, прижимая к груди осколок семейного амулета — камень с выгравированным древом.

Теперь амулет лежал под матрасом. Она доставала его только по ночам, чтобы шептать имена погибших. В эти минуты ей казалось, что сквозь тонкие стены каморки доносится шёпот родных — далёкий, как эхо ушедшей эпохи.

Первый клиент

В комнату вошёл мужчина в плаще с капюшоном. Его лицо скрывали тени, но пальцы, сжимавшие кошель, были унизаны перстнями с чёрными камнями.

— Говорят, ты умеешь слушать, — произнёс он без приветствия.

— Умею, — ответила Кана, стараясь не смотреть на перстни. Такие носили адепты «Теневого круга» — секты, искавшей древние артефакты.

— Мне нужно узнать, где прячется беглый алхимик. Он украл нечто ценное.

Кана почувствовала, как похолодели ладони. Алхимик — это мог быть Торвин, тот самый пекарь из Верхнего города, который однажды дал ей булочку с мёдом. Его добротой она вспоминала в самые тёмные часы, и эта память согревала её изнутри.

— Я не занимаюсь поисками, — сказала она. — Я лишь… утешаю.

Мужчина резко встал. Перстень на его пальце вспыхнул алым.

— Тогда ты бесполезна. Но, может, твоё тело пригодится для других целей.

Он шагнул к ней, и Кана сжалась, чувствуя, как страх сковывает движения. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: смех сестры, шелест листьев Леса Вечных Снов, запах печёного хлеба. Она закрыла глаза, пытаясь удержать эти образы, пока реальность не поглотила её целиком.

Мгновение слабости

Когда всё закончилось, Кана лежала, уставившись в потолок. По её щекам текли слёзы, но она не всхлипывала — лишь молча глотала горечь, как привыкла глотать унижения все эти годы.

«Ты — хранительница равновесия», — шептал когда‑то голос матери.

«Но какое равновесие в этом мире?» — думала она, сжимая кулаки.

Она встала, подошла к окну. На улице всё так же царил туман, но теперь он казался ей не серым, а кроваво‑красным.

Тайный план

Ночью, когда «Пьяный дрозд» погрузился в сон, Кана достала амулет. Камень тускло светился в её ладонях, словно отзываясь на боль.

— Я знаю, что ты можешь больше, — прошептала она. — Ты — часть древней силы. И я тоже.

Она провела пальцем по гравировке древа. В памяти всплыли обрывки знаний, которые передавались в её семье из поколения в поколение:

о том, как эльфы общались с духами леса;

о том, как их кровь могла пробуждать спящие артефакты;

о том, что даже в самой тёмной ночи есть искра света.

— Если я не могу изменить мир, — сказала она, — то хотя бы изменю свою судьбу.

Первая попытка

На следующий день, когда Гретта ушла на рынок, Кана пробралась в подвал «Пьяного дрозда». Там, среди пыли и паутины, хранились старые сундуки с вещами прежних постояльцев. Она искала что‑то, что могло бы помочь ей — хоть малейший шанс на побег.

Среди рваных одеял и сломанных ламп она нашла стальной нож с рукоятью, украшенной выцветшими рунами. Лезвие было острым, несмотря на годы забвения.

— Это начало, — прошептала она, пряча нож в рукав.

Вечер новых решений

Вечером, когда первый клиент постучал в дверь, Кана встретила его с холодной улыбкой.

— Ты хочешь утешения? — спросила она. — Тогда слушай.

Она заговорила — не о любви, не о страсти, а о том, что видела в его глазах: страх, одиночество, отчаяние. Клиент замер, словно заворожённый.

— Ты думаешь, что прячешься, — продолжала она. — Но правда в том, что все мы прячемся. Даже те, кто носит перстни с чёрными камнями.

Клиент ушёл, оставив на столе больше монет, чем обычно. Кана смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разгорается огонь.

«Я не просто тело, — думала она. — Я — голос. Я — память. Я — эльфийка».

Ночь перед побегом

Перед сном она снова достала амулет. На этот раз камень светился ярче, словно отвечая на её решимость.

— Завтра, — сказала она. — Завтра я уйду.

В голове складывался план:

Дождаться, когда Гретта уйдёт на ярмарку.

Пробраться к запасному выходу — тому, что ведёт к канализационным туннелям.

Найти убежище у тех, кто ненавидит «Теневой круг».

Использовать амулет, чтобы пробудить его силу.

Она легла на матрас, прижав амулет к груди. В темноте ей казалось, что древо на камне пульсирует, словно сердце.

— Я иду домой, — прошептала она. — Даже если дом теперь — лишь воспоминание.

Рассвет перемен

Утром она проснулась от шума на улице. Выглянув в окно, она увидела: по мостовой шли три фигуры в плащах цвета мха. Их движения были плавными, как у лесных духов.

Один из них поднял голову, и Кана узнала его глаза — они были такими же зелёными, как её.

— Они нашли меня, — подумала она. — Или я нашла их?

Она схватила нож, амулет и шагнула к двери.

За порогом ждал новый день — и, возможно, новая жизнь.

(Конец первой главы)