Нулевой мир

Ветер свистел в ушах, разнося по пустоши обрывки чьих‑то криков — то ли зверей, то ли заблудших путников. В этом краю не стоило задерживаться до темноты. Но Зака это не волновало.

Он шёл, не оглядываясь. Высокий, с резкими чертами лица и пронзительно‑чёрными глазами, в которых не читалось ни сочувствия, ни сомнений. Его зелёные волосы, длинные и слегка спутанные, развевались на ветру, будто знамя непокорства. Одежда — самая обычная для авантюриста: потрёпанный кожаный доспех, широкий пояс с ножнами и множество мелких карманов, набитых странными амулетами и пузырьками с зельями.

В руке он держал косу. Не ту, что используют крестьяне на полях, а оружие — длинное, с изогнутым лезвием, отполированным до зеркального блеска. Она казалась почти изящной, но Зак знал: один взмах — и враг упадёт, не успев даже вскрикнуть.

Он не искал славы. Не стремился спасать мир. Ему было плевать на всех и на всё. Закон, мораль, дружба — пустые слова. Он жил по своим правилам, и эти правила работали.

Магия текла в его венах, как кровь. Не та, что изучают в академиях, заучивая заклинания по книгам. Его магия была дикой, инстинктивной. Он чувствовал её в каждом движении, в каждом вдохе. Она шептала ему, подсказывала, когда стоит ударить, когда отступить, когда просто пройти мимо.

Сегодня он шёл к руинам древнего храма. Говорят, там спрятан артефакт — камень, способный открывать двери в иные миры. Глупые слухи, конечно. Но Зак любил слухи. Они часто вели к чему‑то интересному.

Когда солнце коснулось горизонта, он наконец увидел развалины. Стены, покрытые мхом и лианами, зияли провалами окон, словно пустые глазницы. Воздух здесь был густым, почти осязаемым, будто сам храм сопротивлялся чужакам.

Зак усмехнулся.

— Ну что, — прошептал он, сжимая рукоять косы, — посмотрим, кто тут главный.

Он шагнул внутрь. Тьма встретила его шёпотом.

Зак шагнул внутрь, и тьма словно ожила. Воздух сгустился, обрёл вес и плотность — каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие наполнялись не кислородом, а вязким туманом.

Он сжал рукоять косы. Лезвие едва заметно засветилось — не ярким светом, а тусклым, багровым отблеском, будто раскалённый докрасна металл. Это была его магия: не заклинания из книг, не выверенные формулы, а инстинкт, звериная чуйка, что шептала — опасность.

— Ну-ну, — процедил Зак, проводя лезвием по воздуху. В том месте, где коса рассекла тьму, на миг проступили очертания рун — древних, выцветших, но всё ещё пульсирующих силой.

Он двинулся вперёд, ступая осторожно, словно по тонкому льду. Пол под ногами был усыпан обломками камней и осколками керамики — когда‑то здесь стояли сосуды, возможно, с жертвенной кровью или редкими травами. Теперь от них остались лишь черепки, покрытые слоем пыли веков.

В глубине зала, за колоннами, покрытыми мхом и паутиной, мерцал слабый свет. Не огонь, не сияние факела — что‑то иное. Камень. Тот самый артефакт, за которым он пришёл.

Зак улыбнулся.

— Вот ты где…

Он сделал ещё шаг, и в тот же миг тьма взорвалась движением.

Из теней выступили фигуры — не люди, не звери, а нечто среднее. Их тела были обтянуты серой, почти прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали кости. Глаза — чёрные, без зрачков — уставились на Зака с холодным голодом.

— Охранники, — хмыкнул он, поднимая косу. — Ну, давайте, покажите, на что способны.

Первая тварь бросилась вперёд с тихим шипением. Зак даже не пошевелился — лишь слегка повёл лезвием. Коса вспорола воздух, и существо разлетелось на части, словно сотканное из дыма. Но на его месте тут же возникли ещё двое.

Зак закрыл глаза.

Магия заструилась по венам, обжигая, как жидкий огонь. Он не произносил слов, не чертил в воздухе символы — он чувствовал. Чувствовал, как энергия храма сопротивляется ему, как древние чары пытаются оттолкнуть чужака.

Но он не был обычным авантюристом.

Он был тем, кто не боялся тьмы.

Резкий взмах — коса описала дугу, и вокруг Зака вспыхнул багровый ореол. Тени взвыли, отступая, но лишь на мгновение. Затем они бросились снова, уже не поодиночке, а всей массой, словно волна, готовая поглотить его.

Зак рассмеялся.

— Хотите поиграть? Давайте.

Он бросился вперёд, навстречу тьме. Коса сверкала, рассекая тени, а магия бурлила в нём, превращая каждый удар в заклинание, каждый шаг — в ритуал.

Где‑то в глубине храма камень пульсировал всё ярче, будто сердце, бьющееся в такт с его собственным.