Нулевой Предел. Том 2

Начало лета. Икар уже несколько дней находится в доме Кел’Фэт, единственном месте, где ему безусловно рады:

Несмотря на время года, на улице вполне обычная температура, вовсе не жарко. За домом находятся небольшие кусты черники, маленькое ячменное поле и грядки с овощами, которые я старательно полол мотыгой. Стараюсь помочь, чем получается. Помогаю готовить, делаю с Хатано домашние дела, хожу в Иривер за водой вместе с Шодой. Он здорово вымахал за полгода. Матушка говорила, что и я окреп, возмужал. Здесь всё идёт своим чередом, потихоньку. Полное спокойствие, идеальное место для медитаций. Кстати, о них, я беру некоторые продукты, воду, чтобы изучить. Нужно понимать саму суть, чтобы воссоздать что-то съестное, раз уж я это могу. Успехи есть, но пока ничего съедобного не получается.

— Икар, — позвала меня Хатано из окна, — иди в дом.

Я поставил мотыгу к стене и направился внутрь, сев за стол, за которым уже был Шода. Матушка накрыла на стол, и мы стали есть.

— Как твои исследования магии, Икар? — спросила она, присаживаясь.

— Пока не очень…

— Ну ничего страшного, ещё успеешь. Эх… этот чертёнок, — кивнув в сторону Шоды, Хатано спокойно продолжила, — тоже учится. В местной церкви нервы треплет, одно дело — выпоротый приходит.

— У нашего священника, — отвечал мальчик, — в голове только сойкины перья, он сам ничего в науках не соображает.

Матушка в ответ только подпёрла голову рукой и снисходительно посмотрела на мальчика.

— Мне бы мечом научиться махать, вот и вся наука!

— Весь в папку, — Хатано замотала головой, улыбаясь. — Когда хочешь отправиться дальше, Икар?

— Не знаю, наверное, через пару дней.

— Может и не надо оно тебе, а?

“Конечно надо”. Кахан, я же просил не подслушивать. “И что? Мне в заточении очень скучно”. Ох…

— Нужно двигаться дальше, я хочу найти один цветок для отвара. Да и тем более, матушка, не создан я, чтоб дом охранять…

— Целее был бы.

— Возможно так.

***

Днём я работал, а вечером сидел в своей комнате за столом, на котором стояла всякая утварь и инструменты. Рассматривая, пробуя на вкус зёрна, перемалывая их в ступке, я старался уловить всё то, что упускал. Структуру, вкус, ощущения, твёрдость, всё это старался повторить, создавая сначала муку с помощью магии, следом воду, потом пытаясь сделать это одновременно. Конечно, Кахан про меня не забывал и давал незначительные подсказки о том, как правильно направлять энергию и прочем. Так прошло четыре дня, пока в один из вечеров я не сделал маленький кусочек хлеба. Хоть он был небольшой, но зато хрустящий, горячий и на вкус вполне неплохой. Я съел его и, удовлетворённый своим кропотливым трудом, ушёл спать.

На следующий день за обедом я решил продемонстрировать магию создания и, хоть это было достаточно тяжело, вновь воссоздал небольшой кусочек горячего хлеба под восторженные рукоплескания домочадцев.

— Умница! — похвалила меня Хатано, — Я хоть и слышала про такое, но своими глазами не видела…

— А ты умеешь что-то ещё создавать? — восторженно спросил Шода, поддаваясь ко мне через стол.

— Нет… — растерянно ответил я, — пока только воду и хлеб.

— Этого уже достаточно, чтобы прокормиться в пути, ты большой молодец! — добавила хозяйка.

— Большое спасибо, матушка, — я слегка кивнул головой и стал есть суп.

— Ты говорил про цветок… А какой именно ты ищешь?

— Сияющий Крухарит.

— А, знаю. Им раньше лечили проклятия. Например, беспамятство, безумство, истерию. А сейчас никто не знает, где именно растут такие цветы. Кахан рассказал тебе о нём?

Даже такая магия есть? Хотя может она имела в виду психические расстройства. Но в мире магии, понятное дело, легче всего объяснить ею всё на свете.

— Да, Кахан рассказал, где он растёт.

— Наша Джелен ещё с давних пор страдает от беспамятства. Ничего не помогает. — её глаза немного потускнели, говорила она горько. — Может, если ты найдёшь его, то соберёшь побольше? Хоть им бы попробовать вылечить недуг нашей девочки…

— Я сделаю всё, что в моих силах. Кстати, об этом, — доев, я встал, — самое время выдвигаться в путь.

— И куда ж ты пойдёшь?

— В Новый Дартер, а оттуда по морю.

— До него ведь очень далеко, два дня пешим…

— Ничего страшного, что-нибудь придумаем.

— Ну ты хоть говори, — Хатано в спешке подорвалась, — может тебе надо чего с собой.

— Только мой шест, — я жестом руки остановил матушку, — еду и воду я могу создать сам. Да и тем более груз осложняет путешествие.

— Ой, ну а деньги у тебя хоть на корабль есть?

— Конечно.

Нет. Но всё равно не стану их обеднять. Что-нибудь придумаю. Я пошёл в комнату, разложил всю утварь по местам, взял шест, оставив плащ, и стал перематывать лицо. К моменту, когда я стал завязывать бинт на затылке, подошла Хатано, сразу начав помогать с этим. Она сделала узел, слегка поправила мою рубаху и тоскливо сказала:

— Ну ты хоть береги себя, ладно?

— Да, матушка.

Она приобняла меня, и мы направились к дверям.

— Уже уходишь? — с удивлением спросил Шода.

— Ухожу.

— Возвращайся поскорее! Будем ждать в гости.

Хатано только кивнула и продолжила смотреть мне в глаза. Я поклонился и развернулся на дорогу к Ириверу, а оборачиваясь видел их на пороге, глядящих вслед. Дорога предстояла долгая, но Кахан обещал помочь сориентироваться. Я прошёл через Иривер без происшествий, если не считать косые взгляды, в которых одновременно читались страх и презрение. Дальше путь шёл через чащу, потому что Кахан сказал, что так быстрее, чем давать круг по дороге. Лес я тоже прошёл достаточно легко и наконец вышел на обычную дорогу. Мимо меня иногда проезжали возы с сеном, проходили эльфы. Через несколько часов пути, ехавшая в одном направлении со мной телега остановилась.

— Куда путь держишь, дружище? — обернувшись, я увидел старого эльфа, хриплым голосом заговорившего на своём языке. Лишь небольшой клок седых волос колыхался на голове, а бородатое лицо всё было в морщинах, создающих впечатление добродушного человека.

— В Новый Дартер, отец, — я ответил на человеческом, потому что хоть и понимал эльфийский с помощью магии Кхана, но говорить на нём не мог.

— А, так ты человек? — замявшись ответил старик на моём языке. — Ну садись, чего уж, до недалёка подкину.

Это гораздо лучше, чем идти пешком, повезло. Я забрался на телегу и сел на кучу свежего сена.

— Чего ж ты, — прохрипел старик, глядя на меня через плечо, — коцаный в одного в такую даль собрался?

— Просто лицо закрываю, — аккуратно ответил я.

— Чего ж, настолько всё плохо? Эльфы здесь тоже не самые красивые. А ты сам чейных будешь? Откуда такой? — в его словах не было негатива, говорил он по-доброму, учтиво.

— Сирота я, дедушка, странствую. Но приютила меня семья Кел'Фэт, если это сочтётся за “чейного”.

— Эх, таких не знаю. Сирота, не сирота, хоть целый и бог с ним, правда? Хе-хе.

— Ваша правда.

— У меня вот сестричка померла, так её сынуля мне, как родной! — бодро рассказывал старик, жестикулируя трясущимися, как и его голова, руками. — Люблю его страшно, засранца этакого, хе-ха… Чего ж, сынок, каждый должен быть кем-то любим, ибо то уже не дело. Хоть сирота, но будет ещё и на твой век счастье!

— Спасибо вам…

— Вежливый ты паренёк. Сыновьям улиц и неба только дай что стащить чего, да в лису пострелять; совсем никого не уважают. А ты добром пышешь, даже кобылке моей по нраву. Оно и правильно, сынок. Быть добрым и вежливым — всегда лучший путь. Но знаешь, что я тебе скажу? — старик словно прожевал язык и, махнув кулаком над головой, продолжил. — Добро, хе-хе, должно и в морду если чего дать. Правильно говорю?

— Хм, правильно.

— Во-о-от, я тебе и рассказываю. Послушай пожившего человека.

Так прошло много времени в пути. Старичок то и дело рассказывал, как у него плохо несутся куры, как заболела коза; учил меня всяким мудростям, то и дело спрашивая, откуда я такой, видимо, забывая, что уже говорил это. Я лишь со всем соглашался, вежливо рассказывал раз за разом, что я сирота. Уже глубокой ночью мы приехали в какое-то село. В землю врастали маленькие домики, скошенные, жухленькие, коих было здесь всего шесть штук. Неподалёку журчала речушка, а крик птиц собирался в неразборчивую мелодию.

— Ну что, малёк, — дед пытался медленно стащиться с повозки, а я подбежал помочь, взяв под руку, — покемарим маленько?

— А тут есть ещё кто-то, кроме вас?

— Конечно, сынок. Ну так что, пойдём?

Не стоит никуда ходить, а то мало ли, какие там эльфы. Может мне один такой дедок добрый попался. Лучше спрятаться где-то.

— Да нет, отец, — увидев, как он медленно тащит бадью с водой к лошади, я взял её и поставил к кобыле, — мне под небом спиться лучше.

— Ну, как знаешь. Чего ж ты, в одной рубахе хоть не примёрзнешь?

— Всё нормально, отец, идите. Я буду ждать вас в телеге.

— Ой, ну с первыми петухами двинем.

Качаясь из стороны в сторону, старик поковылял к другой стороне домика. А я уселся на мягкую подстилку сена и стал медитировать, как обычно представляя самые разные картины максимально реалистично, чтобы привести разум в порядок. В глубинах своего сознания, словно в собственном измерении, я могу использовать и оттачивать заклинания, руны, создавать самые разные картины и вещи. Но пока это всё очень туманно и неясно, нужно больше уделять внимания медитациям. Приятно здесь то, что такие практики могут полностью заменить сон, так что есть возможность максимально использовать своё время на пользу. Я просидел так несколько часов, пока медитацию не прервало какое-то странное ощущение. Как будто меня кто-то щипает за ногу… Я проснулся, в лунном свете старался разглядеть, что пытается стянуть с меня ботинок. Я отпрыгнул от этой штуки, словно от огня: маленький то ли дракон, то ли ящерица с крыльями. Полнолуние освещало маленькое чёрное существо, имеющее крылья с лапами, как у нетопыря, глаза косились в разные стороны, а хвост-жало напоминал длинное копьё. Жулик пытался стянуть с меня ботинок, а когда я отскочил назад, он принялся вопить высоким голоском. Я прикрыл ему морду руками, заметив, что лежавшая кобыла подняла голову, проснувшись от шума.

— Тихо, — шёпотом прошипел я в надежде, что это существо меня понимает.

Словно сильно ослабевшее, это нечто старалось вырвать свой клюв из руки. Осматривая его, я понял, что это, возможно, виверна. Не знаю, откуда, но я помню о них. У драконов четыре лапы, а у виверн две задних и кисти на крыльях. Осматривая маленькую ящерицу, я увидел, что её правая лапа перебита, словно чьим-то укусом. Может, это след капкана, а может, другой такой же твари. Жалко маленького… Приложив палец к губам, я прошипел и наложил на ящерку руну покоя, а она не издала ни звука, когда с её морды убрали ладонь. Я завёл руки за голову, развязывая бинты и, найдя на пне рядом старый ржавый ножичек, отрезал небольшой кусочек ткани, завязав повязку обратно. Сложив руну воды, я промыл ногу виверны и перевязал вместе с щепкой, сделав что-то вроде шины. Кахан хоть и показывал мне руны лечения, но это слишком сложно для меня. Нужно знать анатомию и уметь создавать ткани, мало того, люди и животные слишком сильно отличаются в этом плане.

Я встал и взял ящерку на руки, отнёс подальше в лес; погладил по чешуйчатой голове, поддающейся вниз, и пошёл обратно к телеге. Но это крохотное существо размером с взрослую кошку, если не считать крылья, неуклюжей трусцой ринулось обратно ко мне, снова пытаясь стянуть ботинок.

— Чего ты хочешь? — тихо сказал я, даже немного с раздражением.

Маленькая виверна прекратила грызть ботинок и подняла клюв вверх. Может пить хочет? Сложив руну воды, я набрал немного в ладонь и присел, протянув её ящерке. Она сначала неуклюже ударилась клювом в ладонь, обмочив его, а затем, видимо, додумалась и стала жадно хлебать воду из моей руки. Мы сделали ещё один такой подход, пока виверна не напилась. Затем я создал маленький кусочек хлеба и предложил ящерке. Она сначала ткнула в него клювом, а затем отскочила назад, прошипев. По её реакции сразу понятно, что кусочек слишком горячий. Я подул на него, охладив, и вновь предложил съесть. Виверна уткнулась в него клювом, но в этот раз быстро проглотила и я повторил процедуру ещё пару раз. Взяв существо, я опять отнёс его к лесу, но оно вновь побежало за мной. И что мне с тобой теперь делать? Я решил просто улечься обратно на телегу, а виверна, хоть и не с первого раза, но всё-таки запрыгнула ко мне, свернувшись калачиком рядом. Что ж, видимо, ты пойдёшь со мной. Надеюсь, у меня не будет проблем с твоими родителями. На самом деле, я уже хотел забрать его к себе, но думал, что негоже отбирать от сородичей. Но раз уж он не решился уходить, значит некуда. Надо его, наверное, как-то назвать. Недолго думая, я решил выбрать простое имя. Маленький. Пусть его зовут Маленький.

***

Вечером в госпитале “Последний путь” Шарин сидела около кровати Шуджо, разговаривая с его целителем:

— Не плачьте, пожалуйста, — говорил лекарь, — слезами его точно не вылечить.

— Скажите, что он проснётся, прошу вас…

— Ничего не могу обещать. Он пятый день еле дышит, глаз не открывает. Надежды на восстановление очень призрачны. Даже если он встанет на ноги, то не сможет нормально ходить очень долгое время. Его испепелило изнутри, случай очень тяжёлый.

Я лишь молча склонила голову на кровать и сильнее захныкала.

— Да хранит вас Флюр, — горестно сказал целитель и удалился.

Это всё я виновата… Если бы я его тогда остановила и уплыла с Ганжи, то ничего б и не было. Господин Фалин постарался, чтобы с меня сняли рабскую метку и отпустили на волю, чтобы хоть проводить Шуджо в мир иной.

— Ну зачем же ты так? — я дрожащей рукой погладила его тёмные волосы и продолжала причитать. — Не стоило оно того…

В ответ, конечно же, ничего не услышала. Он сильный, он точно очнётся. Я села на табурет рядом с кроватью и, вытерев слёзы, взяла флейту, которую он мне когда-то подарил. Хорошо, что мне её вернули, Фалин исполнил даже такую мою прихоть, спасибо ему. Отдышавшись, я в который раз стала потихонечку играть на флейте, надеясь, что там, где-то в глубине он услышит мелодию, которую сам когда-то сочинил…