О бедном мажоре замолвите слово - 4

— Миша, — снисходительно протянул Туров, будто объяснял ребёнку, почему небо синее. — У иллюзионистов два основных метода. Первый — ментальный, проекция образа прямо в мозг наблюдателя. Но для этого нужен… наблюдатель. А его у нас нет, только камера, фиксирующая лестничную площадку. Согласен?

Я молча кивнул, стараясь не сорваться. Этот тон — «я гений, ты лузер» — я обычно пропускал мимо ушей. Но с учетом тупика, в котором мы оказались, сегодня он действовал на нервы.

— Значит, работали с физикой, — Саша щёлкнул пальцами, и на экране всплыли какие-то схемы. — Скорее всего, думаю, адресное воздействие на фотоны. Искажение фазы, поляризации световой волны… По сути, создание оптической мишуры на пути к камере, которая скроет от нее истинные события в объективе.

— И что с того? — не удержался я.

— А то, что любое такое вмешательство оставляет шум! — Туров раздражённо ткнул в монитор. — Характерный цифровой артефакт. Даже если глаз его не видит — фильтры выцепят. И я запись прогнал на их поиски в первую очередь. Как и твои… бывшие коллеги в угрозыске, уверен, тоже.

В его голосе прозвучало то самое «не уверен, конечно, что их можно назвать профессионалами». И это стало последней каплей.

— Если ты такой умный, — голос у меня стал тихим и опасным, — то почему твои фильтры до сих пор молчат? Где артефакт? Где хоть одна зацепка, кроме твоих лекций по оптике?

Сашка насколько мог отодвинулся от меня в кресле и примирительно произнес.

— Слушай, ну я же не могу найти то, чего нет, правда? Как бы не хотел. Но… похоже, что это подлинная запись. И никто в нее никаких изменений не вносил.

— Похоже? — уже почти прорычал я.

— Или технический уровень злоумышленников превосходит мой, — он пожал плечами, как бы говоря, что в последнее верить точно не стоит. Где, мол, еще на планете Земля найдется такой же невероятный хакер, как я?

Но я на это не повелся.

— Найди мне след, Саша, — проговорил я негромко, но с нажимом. — Найди мне этот чертов след.

Второй день это уже длилось. Второй, мать его, день! Ни зацепок, ни следов, ни даже мотивов толком. Я ведь даже не уверен, что Анику похитили, а не она самостоятельно свалила в туман. Как на этом строить расследование? Найди то, не знаю что? Типа того, ага.

Хотя следственная группа подобралась уникальная. Гениальный хакер, в юности создавший приложение, которое сейчас используется наркоторговцами столицы, как средство доставки товара, и живущий с виртуальной подружкой. Горский аристократ почти царских кровей, вышедший в отставку и решивший разобраться в семейной трагедии. Княжеский сын, немного поработавший полицейским и выставленный системой за дверь на время проведения проверки запущенной из императорского дворца. Плюс два телохранителя и парочка частных детективов, уже отлично зарекомендовавшие себя по прошлому делу. Можно сказать — великолепная семерка, если Касуми с Ксюшей не считать. С такой командой можно и иголку в стоге сена найти.

А вот похищенного или сбежавшего капитана полиции — не получалось.

Запись, переданная Стеллой, оказалась пустышкой. В смысле, Туров так и не смог найти что-то, что указало бы на подлог. Свидетелей не было. Следов борьбы не обнаружено. Консьержка в подъезде дома Ворониной ничего не видела и не слышала. Я все чаще думал о том, что “вечная графиня” действительно решила уйти сама, как это делала последние полвека. И получив хоть какие-то доказательства этого, сразу прекратил бы поиски.

Серьезно! Хочет человек начать с чистого листа — да кто я такой, чтобы мешать? Обидно, конечно, особенно в свете промелькнувшей между нами в Крыму искры эмпатии, но не более того. Однако, накат на Турова через наркоторговцев и вымытый до блеска пол в квартире девушки указывали на то, что без “Пера” тут не обошлось. Обещали же ударить через близких людей? Обещали! Ну вот и сделали.

Я ведь даже попытался на Клейна выйти, того ни разу не смешного старичка-посредника. Задействовал связи (отца попросил и генерала Платова), чтобы связаться с ним и узнать правду. Но германо-еврейский дед словно бы растворился! Что тоже указывало на “Перо”.

— Как только моим людям удастся его обнаружить, я сразу дам тебе знать, — заверил меня Платов. — Это и в моих интересах тоже.

С представителем “Ковчега”, кстати, удалось договориться о сотрудничестве на разовой основе. Я сказал, что мальчиком на побегушках не буду, но готов без “оформления” и “официального трудоустройства” работать на “Ковчег”. Но только, если посчитаю, что моим убеждениям предлагаемая работа не противоречит. Платов, к моему удивлению, даже торговаться не стал. То ли так нуждался в моей фигуре, то ли рассчитывал, что со мной все пройдет, как в той поговорке, где птичка увязла сперва лишь коготком.

Кивнул и сказал, что на ресурсы тайной организации ультрапатриотов я могу в разумных пределах рассчитывать. Тем более — против “Пера”, с акционерами которой у “Ковчега” были свои, давние счеты.

Но не смотря на все это, расследование стояло. Что у меня, что у девчонок из райотдела, которые тоже искали, как могли. Воронина словно бы в воздухе растворилась, и мы никак не могли найти ниточку, которая бы позволила понять, как ей это удалось.

— Михаил? — отвлек меня от размышлений голос Анатолия, одного из нанятых в группу детективов. — Не уверен, что это зацепка, но определенно странность.

Я резко повернулся, не давая отчаянной надежде показаться на лице. Медленно пересек офис (мы заняли тот же, что и в прошлый раз, в деловом центре “Колизей”) и остановился у стола сотрудника. Заметил краем глаза, как порывисто подскочил из кресла Гия Орбелиани — грузинский князь ничем пока не мог помочь и просто изнывал от безделья.

— Говори, — произнес негромко.

— Гриша когда с консьержкой разговаривал, отметил одну деталь, — специалист по наружному наблюдению подвинул по столу листок, на котором были записаны две фамилии. — У нее в тот день внучатый племянник сидел. С другом.

Это я помнил из доклада Григория, он у нас был тем, кто разговорить мог даже мертвого и немого. Да, в комнате консьержки — Филатова Анна Валентиновна, 58 лет, замужем, живет в трех остановках метро от места работы — действительно находились в тот день два пацана. Двенадцатилетний Виктор Филатов и его товарищ Алексей Смирнов, возвращались с секции по борьбе, и зашли проведать бабулю.

Обычное дело, так-то, но я все же поручил Толику проверить обоих пацанов. Просто на всякий случай. По опыту прошлой жизни я знал, что детей могут использовать преступники — как наблюдателей или посыльных. Или даже подельников — ребенок ведь может пролезть туда, куда взрослым не пробраться, а потом открыть помещение изнутри.

Не то чтобы я в это верил, тут скорее совпадение было, но не проверить тоже было нельзя.

— И что с ними?

— На первый взгляд, обы чистые, — ответил детектив. — Полные семьи, приводов в полицию нет, в бандах не состоят.

— Но? — это слово в конце фразы Анатолия буквально горело красным.

— Но у Алексей, который второй, очень странный круг знакомств, — пояснил собеседник. Я за ним сегодня полдня ходил, так вот он после школы встречался с несколькими взрослыми мужчинами. Причем, все они находились в разных концах города, то есть ему еще помотаться пришлось. Сами встречи длились недолго, от пяти минут до пятнадцати. В основном, просто разговаривали. Но в одном эпизоде, мужчина передал пацану конверт.

— Интересно!

То есть, все-таки наблюдатель? Пожалуйста, боже, пусть он будет наблюдателем. А не просто мальчишкой, который шарахается по городу и проводит встречи, скажем, со своими родственниками — последнее тоже нельзя исключать.

— Все контакты его здесь, — вслед за листом, Толя двинул по столу пластиковый прямоугольник карты памяти. — Может у Александра получится найти их по базам и установить личности?

— Саша! — уже не скрывая радости прокричал я на весь офис. — Есть работа!

Через десять минут Туров вывел на экран данные о всех мужчинах, с которыми встречался мальчишка Смирнов. И мы всем составом столпились у него за спиной, отчего ломщик страшно бесился.

Он вообще не хотел работать в общем офисе. Буквально, умолял оставить меня остаться дома, мол, на удаленке он даже эффективнее будет. Только вот я настоял на живом присутствии. Хотя бы потому, что разделять силы считал неразумным, иначе пришлось бы с ним оставлять кого-то из охранников, Влада или Игоря. А здесь — хорошо защищенное и полное людей офисное здание. В котором кроме наших бойцов есть еще служба безопасности самого офисного здания.

И потом… Ну не верил я во всю эту удаленку при совместной работе над общим делом. Обязательно кто-то кому-то чего-то не скажет, и от этой малости мы получим не только информационные дыры, но и неверные решения, принимаемые в спешке или на основе неполных данных. Плюс, по офису не расхаживает голограмма Касуми — японской девушки с с неприличным размером груди, наряжающаяся то в крохотную маечку с ультрокороткими шортиками, то в деловой костюм секси секретарши.

А то Саша, как на мою квартиру заехал, так сразу ее начал ее превращать в логово хакера. Развесил по всему дому проекторы для своей бесценной нейросетки, опутал коридоры кабелями и проводами, понаставил датчиков, в результате чего у меня начало появляться ощущение, что я не в мир магии попал, а в мир победившего киберпанка.

А тут — нормально. Компьютер с несколькими мониторами. И очки для визуализации Касуми. Просто, функционально. Рабочая обстановка, а не высокотехнологичный вертеп!

— Не наваливайся на стул! — рявкнул Туров на Орбелиани, и тот, удивительное дело, тут же отступил на полшага. Ломщик успел зашугать даже огненного мага?

— Так, ну что тут у нас, — начал я читать данные по мужчинам. Всего их было четверо, и пока на представителей преступного мира они не тянули. — Игорь Павлов, 27 лет, продавец в магазине бытовой техники. Сергей Налимов, 24 года, торговый представитель. Али Мирджафар-оглы… твою мать, вот же имечко! Алиев, 25 лет, охранник в ночном клубе. Максимилиан Емельянов, 22 года, журналист-стажер в новостной ленте. Саш, а как они связаны с этим пацаном?

— А никак! — почему-то с торжествующим лицом заявил Туров. — Вообще, никаких точек пересечения. Не родня, ни знакомые, ни коллеги родителей. Они даже между собой не знакомы. Но есть кое-что, что объединяет эту четверку между собой.

— Не томи, умник! — чуть подпустил я в голос угрозу.

— Смотри! — несколько нажатых клавиш, и поверх личных дел молодых мужчин выползают хорошо знакомые мне полицейские бланки.

— Драка? Сопротивление сотруднику полиции при задержании? Приставание к девушкам в общественном месте? Неприличное поведение? — я бежал глазами по документам и никак не мог понять, почему наш ломщик так радуется. — Они молодые дебилы, это их объединяет, что ли?

— Наркотическая зависимость, — негромко произнес детектив Гриша за плечом.

— Точно! — хлопнул в ладоши Саша. — Именно так! Честно говоря, Миша, я разочарован! С твоим-то опытом разгульной жизни пропустить подобное стыдно!

Я сморщился, но говорить ничего не стал. Что было, то было. Прошлое Михаила Шувалова до моего попадания в его тело в момент клинической смерти от передоза, действительно было расцвечено яркими и зачастую идиотскими событиями. Но это же не значит, что я теперь бывших нарков, как собачка чуять должен!

— Смотри внимательно сыщик! — продолжал ликовать Туров, одновременно выстраивая на экранах документы в другом порядке. — Во всех этих эпизодах наши мальчики засветились, когда сидели на препаратах. Все на разных, но это детали. Главное, что они закидывались, а потом вдруг взяли и остепенились. Обрати внимание, у всех теперь есть работа, а вот контактов с правоохранительными органами, наоборот, нет.

В самом деле. Пару лет назад все эти люди вели далекий от правильного образ жизни, а затем вдруг внезапно взялись за ум и превратились в достойных членов общества. Такое, конечно, возможно… Если не брать во внимание тот факт, что все они друг с другом не контачат, а связаны только через случайного, если уж совсем честным быть, совершенно левого пацана. Такое может быть только в одном случае…

— Может они из какой-то организации? Что-то вроде “жизнь без наркотиков” или типа того? — предположил Гия Орбелиани.

Для него, к слову, это немного больная тема, из-за его сестры. Там странная история, он мне ее описал и я, по правде сказать, не знал даже, что и думать. Но не об этом сейчас.

— Тогда бы они были знакомы, — возразил Толя.

— Не обязательно, — поправил коллегу Гриша. — Они могут к разным филиалам принадлежать.

— А пацан — волонтер? — хмыкнул Туров. — Нет, в файлах этих парней, равно как и мальчишки, нет никаких упоминаний об общественных организациях.

Дождавшись, пока все выскажутся, я выдал свою версию.

— Секта, — и когда все с недоумением повернулись, пояснил. — Ну сами подумайте, ребят! Четверо не связанных между собой молодых мужчин, недавно завязавшие с наркотой, контачат с каким-то мальцом. А кто у нас чудесным образом лечит зависимость, если не брать официальную медицину? Классическая же схема. Находят слабых, потерянных людей — наркоманов, алкоголиков, неудачников. Дают им иллюзию цели, общности, «исцеления». А потом используют. Для чего — вот это нам и предстоит выяснить.

— Секта? — хмыкнул Саша. — Какая еще секта?

— А вот это я не знаю, мой гениальный друг. Рой землю, ищи. Сотню ставлю, что все они принадлежать к какому-нибудь полуподвальному приходу “Церкви верующих последнего дня” или чему-то в этом роде.

— Двести на то, что волонтеры! — азартно выкрикнул грузинский князь, как обычно моментально заводясь на спор. Я укоризненно на него взглянул, и тот сразу начал прятать бумажник.

— Ну давай проверим, — пробормотал Туров себе под нос, а его руки запорхали над клавиатурой.

Еще через двадцать минут, за которые мы все с интересом слушали, как Саша ругается с невидимой для нас Касуми, он откинулся на спинку стула разочарованным выражением на лице.

— Ни-че-го! — по слогам произнес он. — Ни к каким церквям, приходам или тайным ячейкам эти четверо не принадлежат. Но чем больше я копаю, тем больше мне их биография кажется странной! В разное время, но удивительно одинаково, все они вдруг поняли, что прежняя жизнь ведет их в тупик. Без всяких побудительных поступков, что характерно! Так не бывает! Миша, ну скажи! Ты же в себя пришел, когда отец тебя из дома вышвырнул, да?

Деликатности в моем друге детства, как в колуне! Впрочем, он и прав и не прав одновременно. Побудительным поступком в моем случае стало появлением личности питерского мента в теле подсевшего на вещества мажора, а вовсе не изгнание из дома. Но! Со стороны все выглядело именно так: князь устал терпеть выходки непутевого сына, выселил из дома, положив “крохотный” по дворянским меркам пансион, и Мише Шувалову ничего не осталось, кроме как браться за ум.

То есть, для резкого разворота на сто восемьдесят действительно должно что-то произойти. Нечто жесткое, заставляющее человека пересмотреть свои прежние жизненные мотивы, и начать строить другие.

А у нашей четверки их не было. Во всяком случае таких, которые бы оставили после себя цифровые следы. Их бы Саша нашел — уж за двадцать-то минут да при помощи своей продвинутой виртуальной подружки! А значит, что? Значит, нужно искать эти следы в реале. Олдскульно, так сказать — ножками и наружным наблюдением.

— Их четверо и нас четверо, — сказал я, обводя взглядом Гришу, Толю и князя Орбелиани. — Понаблюдаем за ними, посмотрим, что за тайны они скрывают.

Других зацепок по пропаже Ворониной у нас все равно нет.

От автора