О чае, роботах и рыбе

Моя смена закончилась и остаток вечера я решила провести в баре центрального отсека. Для меня он всегда был лучшим из пяти на всей базе. Конечно, может показаться странным и смешным — пять баров при горнодобывающей базе малой луны Урана. Но, во-первых, крепкие напитки нам не подавали (только в крыле для руководства и то по слухам). Во-вторых, «хорошо работаешь — хорошо отдыхай». Правящая корпорация не скупилась вкладывать средства в сектор досуга и развлечений. Безопасные, не травматичные виды спорта или игр, виртуальных и реальных, лишь бы направить избыточную энергию сотрудников в конструктивное русло. Не знаю, есть ли среди прочих развлечений услуги эротического характера (не интересовалась). Тут как с выпивкой в элитном баре. Кто-то говорит, что такое есть, другие отрицают. На некоторых базах, к примеру, нашли более прагматичный выход из положения. Увеличение рабочих часов и щадящая гормональная терапия. «Чтоб ничего и никогда больше не хотелось» – говаривал мой напарник Арнольд.

Так вот, центральный бар. Наливали здесь пивной суррогат, пару видов игристых вин (больше напоминающих несладкую газировку), чай, кофе и воду (вода бесплатно). Да, «бар», наверное, не самое подходящее название...

Главной достопримечательностью являлся замкнутый цилиндрический аквариум. Золотистые и оранжевые рыбы прятались и выглядывали из пушистых водорослей, плыли по кругу, гонялись друг за другом, отбирая что-то. Медитативное зрелище.

Я повернулась лицом к аквариуму, взяла стакан с чуть тёплым чаем, прислонилась спиной к барной стойке и расслабилась.

– Помои, – сказал Арнольд, облокотившись на стойку.

– Извини, дорогуша, «эрл грэй» закончился, – отозвался бармен и пригвоздил Арнольда взглядом.

– Лучше, чем кофе, – я пожала плечами.

– Или игристый лимонад для неженок, – Арнольд устало кивнул, – у тебя завтра отсыпной?

– Нет, я взяла дополнительную смену. Хочу ещё денег домой переслать.

– Понятно, – многозначительно сказал Арнольд и потёр подбородок, покосившись на меня, – ну я тогда пойду, моя в шесть начинается.

– Конечно, давай.

– До завтра?

– До завтра.

Арнольд улыбнулся и потопал к выходу. Иногда казалось, что он мне симпатизирует, но инициативы не проявляет. Впрочем, повода вести себя иначе я не давала. Допив остывший чай, я собралась уходить, как вдруг из-за спины послышался голос бармена:

– ЭсЭм.

Я обернулась к нему. Есть старая шутка про «СМ», мол, что первое придёт на ум от этих двух букв. Всегда почему-то думала про «садомазо».

– Что? – спросила я, но потом проследила за его взглядом.

Он смотрел на девушку справа от нас. Не знаю, была она там всё это время и её просто скрывала толпа, или подошла недавно. Рыженькая девушка с короткими волосами и сине-белом универсальном костюме. Она подпёрла голову руками и отрешенно смотрела в пустоту.

– Самовоспроизводящая машина, – пояснил бармен.

Я посмотрела на девушку, бармена, снова на девушку. Конечно, я знала, что на базе (каждой базе) есть своя СМ. Местную видела только на фотографиях. Она выглядела как человек. Грустный, уставший человек.

– Базе уже десять лет, – продолжил бармен (не знаю, говорил он сам с собой или обращался ко мне), – думал, их перерабатывают почти сразу. Максимум плюс год-два.

– Перерабатывают, то есть, когда они выполнили свою функцию? – уточнила я, – зачем? Они же такие полезные.

– Поправка об этике и морали, или вроде того, – бармен шмыгнул носом, – технически, они могут работать десятилетиями. Но всякие защитнички прав вылезли, мол, это эксплуатация, они живые и думающие. Тьфу, дебилы... Ты смотрела «Бегущий по лезвию»?

– Аниме?

– Ох, молодёжь... Короче, суть в том, что теперь ЭсЭмы могут отработать срок по контракту и потом сами выбирают как быть. Помирать, на переработку или жить дальше так, как ему захочется.

– Но базе нужны ЭсЭм, – я говорила с барменом, но не сводила глаз с рыжей девушки, – взамен присылают нового?

– Ну да.

– А старый может добровольно пойти на переработку, если сам захочет?

– Да-да.

– Но это же... – я понизила голос, будто опасаясь чего-то, – ...это же бред.

– Ага, – бармен кивнул, – те же яйца в профиль, но по обоюдному согласию.

– Иллюзия свободы воли, – ужаснулась я.

Мы надолго замолчали. Бармен ещё повозился у стойки, прибираясь. Но перед тем, как удалиться в подсобку, поставил мне новый стакан чая и положил рядом квадратный пакетик молочного концентрата.

– Угощаю, – опередил он мой вопрос и ушел.

Мы с рыжей девушкой ЭсЭмкой остались у стойки одни. В дальнем углу сидела пара рабочих, тихо беседующих о чём-то. Рыбы продолжали бесцельно плавать в замкнутом аквариуме. Я посмотрела на часы. Поздновато. Решила выпить дармовой чай (с молоком!) и сразу к себе. В отличии от той еле тёплой бурды, которую здесь разливали ежедневно, этот чай был приятно горячим. Я всыпала порошковый концентрат и собралась отпить, как вдруг услышала вопрос:

– Это вкусно?

Медленно повернувшись, я встретилась глазами с рыжей ЭсЭм. Конечно, я знала, что они умеют разговаривать. Но никогда не слышала этого вживую и тем более не оставалась с одним из них практически наедине. Голос же был самым обычным.

– Ну, – я начала говорить и замялась, – хочешь попробовать?

Сама от себя не ожидала. Я точно знала, что ЭсЭмы могут питаться обычной пищей, хотя это не основной их рацион. Но употребляют ли они её орально? Вот это был бы конфуз.

– Хочу, – ответила рыжая ЭсЭм, спрыгнула с табурета и подошла ко мне.

Зачем я это сказала? К такому меня жизнь не готовила.

Я машинально протянула ей стакан, она аккуратно пригубила, удерживая его обеими руками, как на чайной церемонии. Затем приподняла голову, глядя куда-то в потолок и будто задумалась.

– Вкусно, – подытожила она и вернула мне стакан, – но коровье молоко лучше.

– Ещё бы, – я нервно хохотнула, – но до ближайшей коровы три миллиарда километров.

– Оно скиснет ещё на подлёте к Юпитеру.

Бессмысленная шутка, но я рассмеялась. ЭсЭм кажется тоже улыбнулась.

– Жалко, я не умею его делать, – добавила она.

– Ну, не расстраивайся, не всем дано, – я едва удержалась, чтоб не хлопнуть её по плечу.

– То есть, это сложная дисперсная система со множеством аминокислот, – ЭсЭм говорила так, будто это что-то проясняло, – не умею создавать биологические компоненты.

– М, понятно, – я осторожно кивнула.

Она явно к чему-то вела. Знать бы к чему.

ЭсЭмка зачем-то оглянулась и слегка наклонилась в мою сторону.

– Ты же знаешь кто я?

Мой застывший потерянный взгляд был вместо тысячи слов.

– Самовоспроизводящая машина, – она внимательно посмотрела на меня, будто учительница, объясняющая первоклашке, что дважды два четыре.

– Я в курсе...

Она, видимо, всё ещё сомневалась, поймана ли нужная мысль, поэтому продолжила:

– Не обижаюсь на «ЭсЭм», но у меня есть имя. Ари Нейман.

– Э... кхем. Элли Эзара.

Мы помолчали. Она смотрела на меня, я мимо неё.

– Пожмём руки? – спросила Ари.

Я молча подала ей руку. Ничего необычного в рукопожатии не почувствовалось.

– Жаль, – продолжила она, – тогда у вас могло быть разнообразное питательное меню.

– Извини, я однозначно потеряла нить разговора. О чём мы вообще? Какое отношение ты имеешь к созданию пищи?

– Ах, так ты не знаешь! - Ари прикрыла рот рукой, – я же создала всё здесь.

Я окончательно потерялась.

– ЭсЭмы... – начала я, но осеклась, – ...извини.

– Всё в порядке, так короче.

– Насколько я знаю, ЭсЭмы тестируют аппараты для терраформирования и возводят станции на дальних объектах Солнечной системы. Ты об этом? Ты помогала строить эту базу?

– Лучше, – Ари приосанилась, – эта база сделана из меня.

– Да, из тебя, супер. Как этот чай сделан из воды и сушеных листьев. А вода из двух атомов водорода и одного кислорода. Кажется мне пора, всего доброго.

Я допила и пошла к выходу. У меня никогда не было особого интереса или желания узнавать подробности об ЭсЭмах. Всё, что я знала до этого момента — они замысловатый синтетический продукт, наделённый чем-то вроде искусственного разума или его имитации. Выносливые, сильные, не подверженные болезням и не знающие устали, они стали ключевым инструментом в колонизации планет и лун. После разведки новой территории под колонию или выработку, туда отправлялся небольшой корабль с одним ЭсЭмом на борту. Через пару лет труда у корпорации появлялась новенькая база, готовая к эксплуатации. Подождите-ка...

Я развернулась уже в коридоре и вернулась в бар. Постояла немного у входа, размышляя, нужно ли мне это. Ари сидела там же, где мы распрощались.

– Ты прилетела на небольшом корабле, правильно? – я положила одну руку на стойку, пока ещё не решив, задержусь ли, – не грузовом. И после этого сюда примерно год-два больше никто не прилетал?

Она кивнула.

– А материалы для строительства базы? То есть, я не вникала и не изучала ничего по этой теме, но это всегда один корабль, один ЭсЭм и потом готовая база. Из чего создана база?

Ари улыбнулась и развела руки, то ли указывая на всё, что нас окружает, то ли в неопределённом жесте.

Я опустилась на табурет.

– Самовоспроизводящая машина... – я приложила руку ко лбу, – мне казалось это... в смысле, производство самого себя. Ну, вроде умер-родился, умер-родился. Извини, ты поняла.

– В таком случае, люди тоже подходят под определение. Умер-родился. Извини и ты меня.

Стало немного обидно за человеческую расу.

– «Само» здесь обозначает «самостоятельно», – продолжила Ари, – машина для самостоятельного воспроизводства чего-либо. Разве на подготовительных курсах об этом больше не рассказывают?

– Я прогуливала теорию.

– Из-за чего?

– Из-за скуки. И сериалов. Тогда крутили интересные сериалы по телеку.

– Ценю сериалы. Оттуда я узнала много нового о социальном взаимодействии. Смотри как интересно получилось — сериалы заполнили пробелы моих навыков общения, благодаря чему я смогла поговорить с тобой и рассказать тебе то, что ты не выучила опять же по вине сериалов. Круг замкнулся.

– Спасибо, сериалы, – сказала я первое, что пришло в голову, – ты можешь показать? Ну, как производишь что-то.

Ари отрицательно покачала головой.

– Только по директиве свыше. С этим строго. Они же не могут позволить мне разгуливать по базе и создавать что попросит любой встречный.

– Ну да, магия вне Хогвартса. Так а что ты можешь?

– Всё неорганическое. Я потребляю сырьё или материал и следуя заложенным инструкциям и алгоритмам, – она указала себе на голову, – произвожу необходимое.

– Но когда ты только прибыла сюда, здесь же ничего не было.

– У меня было первичное сырьё — сам корабль.

Я округлила глаза.

– Он автоматический, без экипажа, – на всякий случай уточнила Ари (и правильно, я этого не знала), – и потом, тут повсюду материал. Горные породы и грунт.

– Погоди-погоди. База немаленькая. Тебе эдак пришлось половиной луны закусить.

– Потреблённое количество не эквивалентно произведённому. К тому же, есть много материалов с высокой плотностью и малым объёмом.

– Металлы?

– Да, к примеру.

Мы помолчали. Мне сделалось стыдно. Два года живу здесь и работаю, но до сих пор не удосужилась поинтересоваться какие функции выполняет наш ЭсЭм. Но в своё оправдание подмечу, что за двести лет освоения ближнего космоса, только первые декады прошли без самовоспроизводящих машин. Позже их использование стало настолько привычным, что об этом перестали трубить на каждом углу. Так и у нас на базе все просто выполняли свою работу, получали жалованье и улетали домой, не любопытствуя, например, «из чего сделан левый восточный купол?».

– Поздновато спрашиваю, но это же не секретная информация?

– Да, теперь мне придётся тебя убить, – очень серьёзно ответила Ари.

– Шутим? – так же серьёзно, но не без опаски уточнила я.

– Прости. Никак не постигну искусство юмора. Постоянно преступаю невидимую черту, где он оборачивается полностью противоположным.

– Тебе надо посмотреть стендап начала двадцать первого века. Вот уж где преступают черту.

Коротко посмеявшись вместе, я снова покосилась на часы.

– Ладно, уже действительно поздно. Через шесть часов заступать. А ты... спишь вообще?

– У меня есть режим сна, но не для отдыха. В это время загружается новая информация, исправляются системные ошибки или выгружаются данные, которые я получила сегодня. Когда истекает твой контракт?

– Ещё год. Но наверное я продлю. Месяц на Земле и опять сюда. Твой?

– Через два месяца.

Я резко заткнулась. Чуть не спросила, какой исход она выбрала для себя. Вдруг уничтожение? Всё равно что говорить с человеком, которому осталось жить два месяца. Не знаешь какие темы допустимы, а каких лучше избегать.

– Я пойду на переработку, – будто догадавшись о причине молчания, сказала Ари, – если что, «смерть» и «переработка» для нас не одно и то же. Хочешь, пройдёмся и я объясню?

Мы принялись бродить возле аквариума и Ари рассказала в чём разница.

Смерть ЭсЭм, когда его переводят в агрегатное состояние молекулярного киселя, из которого он родился, добавляют свежего сырья и получают нового ЭсЭм.

Переработка же заключается в том, что ЭсЭм выбирает, чем он хочет стать (например, набором чайных стаканов), из него выкачивают всю накопленную информацию, он принимает выбранную форму и посредством внешнего химического воздействия остаётся таким навсегда.

Ари знала и тех, кто решил жить дальше. Некоторые продолжали работать на внутренних базах и астероидах. Кто-то стал первопроходцем и вызвался в пробный полёт к ближайшей звезде. Далеко не все выбирали «смерть», что поднимало вопросы о проблеме самосознания ЭсЭмов.

– Переработка мне кажется практичней и гуманней, – рассуждала Ари, проводя кончиками пальцев по стеклу аквариума, – если это слово здесь уместно.

Я молча шла следом. Кто мог подумать, чем обернутся обычные чайные посиделки.

– Видела старый фильм «Лобстер»? – спросила Ари (я ответила, что нет), – там людей, которые не смогли социализироваться и найти себе пару, превращают в разных животных. Главный герой выбрал лобстера.

– И превратился?

– Не помню... давно смотрела.

– Ты хочешь стать синтетическим животным после?

– Конечно, от меня будет не столь много пользы, как от, допустим, нового скафандра, – Ари пожала плечами, – но это мой выбор. Он иррационален и эгоистичен. Надеюсь, это не имитация системы, а мне в самом деле удалось развить в себе эти качества.

– Да, новый скафандр мог бы порадовать кого-то, – я ничего не имела против «свободы воли» ЭсЭмов, но всё ещё не понимала какой во всём этом смысл, – но синтетическое животное тоже повод для радости. Одна из тех вещей, благодаря которым здесь не едет крыша. Ты уже выбрала?

Ари не сразу ответила. Она молча смотрела на рыб за стеклом. Освещение в отсеке приглушили на ночь, но аквариумные лампы ещё работали, заполняя помещение равномерным голубоватым светом. Фигура Ари контрастно выделялась.

– Рыба, – догадалась я, – этих тоже ты делала?

– Ага. Мне нравится подводный мир.

– Водоросли?

– Тоже я. Синтетика.

– Ты и воду умеешь делать?

– Да, она неорганическая.

– Превратись в золотую рыбку сразу с аквариумом, я заберу тебя к себе.

Не только ЭсЭмы иногда неудачно шутят.

– Звучит заманчиво, – кажется, Ари восприняла это всерьёз или решила подыграть мне, – надо подумать.

– Вы что-то понимаете... ну, после этого?

– Насколько я знаю, нет. Но переработанные уже никогда ни с кем не поделятся впечатлениями, даже если они что-то понимают или чувствуют. Это как загробная жизнь у людей. Одни верят, другие не верят и невозможно выяснить наверняка.

– Как-то совсем невесело.

– Это мягко говоря. Слушай, я ведь тебя сильно задержала.

– Да нормально, – я отмахнулась, но про себя удивилась тому, как быстро и незаметно пролетело время, – поспать успею.

А вот пообщаться с живым ЭсЭм вряд ли удастся снова.

– Тогда давай прощаться, – сказала Ари с улыбкой, – на сегодня.

– Давай. Если, что я в коллекторной службе, третья бригада.

– Учту. Пожмём руки?

ЭсЭм с тягой к тактильному контакту, бывает и такое. Мы пожали руки.

– Можно вопрос? – Ари утвердительно кивнула и я продолжила, – почему ты заговорила со мной сегодня?

Она сделала неопределённое выражение лица.

– Исповедь?.. Не знаю, просто получилось. Извини, если доставила неудобства.

– Всё нормально. Мне было интересно. Ну, пока?

– Пока.

На этом мы, наконец, разошлись. Ари ушла через восточный выход. Я ещё немного постояла перед аквариумом. Может однажды она будет плавать среди этих рыб? Мне казалось, я настолько поражена и перевозбуждена, что не смогу заснуть, но конечно же уснула, лишь коснувшись лицом подушки. Утром немного помятая и рассеянная заступила на смену.

Прошло два месяца. С Ари мы так ни разу и не встретились. Как-то я попыталась найти её через внутреннюю поисковую сеть, но информации об «Ари Нейман» не было, как и «самовоспроизводящей машины» в списке персонала или оборудования. Не исключено, что эти данные просто не публиковали на всеобщее обозрение.

За вечерним чаем в баре я старалась рассмотреть каждую аквариумную рыбу и кажется теперь знала их в лицо.

Позже прилетел корабль с новым ЭсЭм на борту. Я всячески избегала его, что было несложно, учитывая разные сферы нашей деятельности.

Я ждала и боялась того, что однажды получу посылку с аквариумом и золотой рыбкой внутри. Но этого так и не произошло.

Прошёл год и мой контракт истёк. Я его не продлила.

24.01.2025