О чём говорят сонные параличи

Я ненавижу страх. Хотя сам его не испытываю.

Но он мешает. Не даёт мне обрести смысл. Связь. Ощутить теплоту доброго взгляда. Поделиться переживаниями.

Разве я многого хочу? Люди общаются беспрестанно. Ссорятся и мирятся. Для них это пустяк.

Повернул голову — в серой пустоте с хлопком раскрылся портал.

Да! Наконец-то!

Рванул в невесомости, загребая руками, как заправский пловец. Уцепился когтями за кромку портала. Завис, уставившись на угрожающе заострённые когти. Обломать бы их или подпилить?

Сейчас не до этого. Закрыл глаза, подтянулся и растворился в ореоле портала.

Серое покрылось тенями. Мрак комнаты окружил. Лишь монитор мерцал в углу с непонятной алеющей надписью: «Defeat».

Глянул на звёздное небо сквозь бликующее окно. До рассвета ещё полно времени. Приступим.

Подкрался к кровати. Кто тут у нас сегодня?

Мда уж. Если бы у меня был рот, с него бы точно спала улыбка.

На кровати лежал парень в одежде. Под глазами — характерные «недосыпные» синяки. На голове наушники. Из приоткрытого рта стекала струйка слюны.

Я поморщился. Если искажение моего бесформенного лица можно так назвать.

Украдкой залезаю парню на грудь. Снова мелькают когти. Стыдливо прячу руки за спину. Жду.

Эмм… Ничего. Надеюсь, он жив.

Прислушался. Дыхание есть, но слабое. Грудь подо мной мерно вздымается. Поскрёб когтем макушку. Придётся тебе, дружище, немного помочь.

Со вздохом качнулся вверх, ощутил невесомость на миг — и с усилием вдавил парню грудную клетку.

— Ф-ю-ю-ю, — выдохнул он. Поморщился и заворчал сквозь сон: — Больше никогда…

— Что никогда? — прошептал я парню на ухо, заинтересовавшись.

Его глаза резко открылись. Впились в меня словно иглы. Я отшатнулся, чуть не свалился с груди. Прыткий какой попался.

Мы оба замерли. Уставились друг на друга. Взгляд у парня недобрый. Но это не страх. Уже половина победы.

— Что сидим? Кого ждём? — выдал парень, разорвав тишину. Я растерялся.

— Да я вот к тебе заскочил. Это самое. Пульс проверить, вот. — Сказал и поднял вверх когтистый палец. Вот же идиот.

Взгляд парня недовольно скользнул по когтю.

— Ковырялку свою прибери. И кто вообще пульс проверяет, усевшись на грудь человеку ногами?

— Ты уж прости за сумбур. Но именно так всё и работает. Пока сижу вот тут, — я когтем указал вниз, на его грудь, — ты меня видишь, и мы можем общаться. А как слезу — всё, сеанс окончен. «Финита», как говорят спящие французы.

Парень нахмурился, но взгляда с меня не сводил. А затем выдал:

— Ну хорошо, сиди пока. Вроде не сильно тяжёлый. О чём будем общаться? Я давно не общался с людьми вот так, с глазу на глаз. Или что там у тебя в этой мешанине?

Людьми!? Он назвал меня человеком? Несуществующие щёки словно зарделись. Мысли заметались по бесформенной голове.

— А давай поговорим о еде.

— Я надеюсь, ты не ведёшь к тому, что в финале кто-то из нас будет съеден?

— Да ты что? — обиженно возмутился я. — Я вообще мяса не ем. Точнее, вообще ничего не ем. — Я потупился. Кажется, разговор не задался. Думай, дурья башка, о чём ещё болтают обычные люди? О погоде? О политике? Я глянул на парня — не мой вариант. Оглянулся на мерцающий монитор. Точно!

— Может, поговорим об увлечениях? Или хобби?

— Ты об этом, что ли? — взгляд парня сдвинулся в сторону монитора, в глазах появилась досада. — Это не увлечение и уж точно не хобби. Это моё личное проклятье. Моя тюрьма. Каждый раз перед сном повторяю одно и то же: больше никогда не сяду за эти чёртовы игры. И ты знаешь… Ещё ни разу не сдержал обещания.

— Странно. А я вот всегда считал, что все люди вольны делать то, что захотят. Гулять там, греться на солнышке. Держаться за руки. Уж поверь, я немало таких мониторов в спальнях повстречал. И их владельцы казались мне абсолютно счастливыми. Пока спали. — Я досадливо взмахнул ладонью.

— А что было, когда они просыпались?

— Знаешь, всегда по-разному. — Пауза повисла на секунду. — Они всегда реагируют не так, как я себе навыдумывал. Многого мне ведь не нужно. Посидеть, поболтать по душам. Прямо как мы с тобой сейчас. — Я нарисовал когтем кружок в воздухе. — Но, видимо, моя кампания не всем подходит.

На последней фразе голос дал петуха. Парень ухмыльнулся.

— Слушай. А я, кажется, знаю, почему у тебя не выходит.

Я уселся у него на груди по-турецки и уставился с интересом:

— Излагай.

— Всё дело в первых мгновениях, когда человек просыпается. Вот ты сам вспомни: когда я открыл глаза, ты шептал мне на ухо. А это, знаешь ли, довольно интимное действие. Попробуй на улице к кому-то подойти и на ухо шепнуть. Результат будет, как и в твоих случаях, а может, даже с побоями.

— И что же мне тогда делать? — я сложил когтистые руки на груди. В словах парня и правда была логика.

— Ну, для начала начни с дистанции. Ты ведь мог бы не залезать ногами на человека. Это, знаешь ли, слегка обескураживает. — Он скривил брови.

— Нет-нет, — я замахал рукой. — Так точно не сработает. Тут всё дело в материальном воплощении символизма. Я есть груз, который не позволяет человеку шелохнуться. И в то же время позволяет ему со мной контактировать. Всё дело в давлении.

— Хм, ну тогда будет сложнее… Точно! Тебе нужен пробуждающий слоган.

— Это какой ещё слоган? — я наморщил брови. И да, они тоже не существуют.

— Это должен быть некий разрыв шаблона. Вот представь: просыпаешься ты в своей спальне и первое, что видишь, — жуткий когтистый силуэт на груди. Жуть же? Ну жуть, не спорь. — Я невольно кивнул.

— И вот ты, такой жуткий и загадочный, выдаёшь задорным голосом: «Только сегодня! И только сейчас! Вам предоставляется замечательная возможность пообщаться с представителем нечеловеческой расы! И представьте себе — абсолютно бесплатно!»

Мы с парнем в голос заржали.

— А знаешь, ты это ловко придумал. — Я посмотрел в окно. Ореол рассвета уже пробивался из-за горизонта. На душе стало тоскливо. — У меня осталось совсем мало времени. Ты классный парень и всё такое… — я затараторил растерянно.

— Чипс. Меня зовут Чипс. А тебя? — парень спросил с грустной улыбкой. Он всё понял.

— Спич… — В груди стало пусто, горло сдавило от обиды. Я моргнул. Чипс исчез…

***

Продрав наконец глаза, посмотрел вниз — туда, где давило. Там было пусто. Как и пусто на душе. Был ли это сон или галлюцинация от недосыпа — сейчас уже не важно.

На выдохе бодро вскочил с кровати. Рейтинг сам себя не набьёт. Надо приводить себя в порядок — и в бой.

Подхожу к зеркалу. Наушники всё так же на голове. Поправил. Присмотрелся к лицу.

— Красавчик, — продекламировал я и улыбнулся несуществующими губами…

Конец