О добрых феях

Отпуск, весна – всё очень серьёзно. Время, когда торопишься жить, время, бегущее на месте. Причудливая фата-моргана, когда вещи меняют очертания и всё не то, чем кажется. Даже кафе на набережной выглядит таинственным. Закат и тени. Глупость и тайна. Приключения.

– Дорогая Юся, шат-де-буре положено пить залпом, глядя на блики воды и проникаясь энергетикой внутренней женственности. – Эльф одобрительно улыбнулся, поправил старомодное пенсне и протянул бокал с мутноватой зелёной жидкостью.

Юся внимала. Кончики её крылышек возбуждённо подрагивали, красивые голубые глаза были наивно распахнуты, а во взгляде явственно читалось действие алкоголя. Фея казалась почти влюблённой.

– Вкусно. – Юся мечтательно улыбнулась. – Голова становится лёгкая-лёгкая. Это жертвенность, тьфу, то есть женственность?

– Чтобы ощутить силу внутренней женственности, нужно погрузить взор в себя и открыть душу ветру. Но ты и так уже такая открытая. – Эльф предвкушающе улыбнулся. Только глаза оставались печальными и серьёзными, как будто он был тяжело и неисцелимо болен. – Это очень ценное качество. Ты особенная!

– Вот! А мне все говорят, что это я просто дура. А я красивая, правда ведь? – Юся повертелась, стараясь принять тактически наиболее выгодную позу. Платье немного сползло, но так, чтобы вид оставался всё ещё в рамках приличия. Эльф утвердительно кивнул, и Юся удовлетворённо продолжила. – Сейчас попробую, но ты, пожалуйста, не смейся.

Фея поправила платье (причём так, чтобы оно тут же сползло с другой стороны), вздёрнула носик вверх и сосредоточилась. Её крылышки затрепетали, на них появились голубые искорки, а поднявшийся ветерок сбросил на пол небрежно прислонённый к креслу антикварный зонтик-трость. Зонтик был примечательным: его серебристая поверхность состояла как будто из крупной чешуи, а набалдашник в виде свернувшегося клубочком песца взирал на мир с сытым умилением.

– Прабабушка поздравила с устройством на работу. У неё так много интересных вещей… – Неуловимым движением фея подхватила падающий зонтик. – Ой, кажется, я такая пьяная!

– Тебе последнего толчка не хватает. Хочешь, я покажу тебе древний артефактный зал, пропитанный энергией природной женственности?

– Это, наверное, идти далеко.

– Рядом, вход прямо в подвале этого кафе.

– Нас пустят?

– Я друг хозяина, нам здесь можно всё.

– Пойдём, только ты меня придерживай, а то у меня перед глазами всё кружится.

Вход оказался в захламлённом погребе. Пришлось даже отодвинуть несколько пустых ящиков, чтобы его найти. Когда дверь захлопнулась с тихим щелчком, то взгляду открылся уходящий вниз широкий коридор с чёрными запотевшими стенами, щедро освещённый современными бездымными техномагическими факелами. На стенах были размашисто намалёваны ржаво-красные символы, воздух над ними иногда еле слышно потрескивал. Подойдя к стене и присмотревшись, Юся заметила, что каждый символ состоит из четырёх различным образом переплетённых змей с пустыми чёрными глазами.

– Древний орнамент. Символизирует мудрость, магию, жертвенность и красоту, – смущённо уточнил эльф. В неверном свете факелов казалось, что часть змей выскочила из орнамента, превратились в тени и весело носились по влажному воздуху подземелья. – Нам ниже.

Коридор расширялся, а его уклон понемногу увеличивался. То здесь, то там в стенах открывались арочные ниши и замаскированные под них ходы. Несколько раз Юся и сама выходила в более просторный коридор, и, оглядываясь, видела лишь бесконечный ряд одинаково заполненных темнотой арок. Появился прохладный ветерок, донёсший запахи экзотических благовоний. По мере спуска символы на стенах начали неярко разгораться в нервном пульсирующем ритме. В воздухе повисло тихое шипение.

– Не знала, что под городом есть целый лабиринт. Но здесь холодно. – Юся жизнерадостно улыбнулась.

– Это секрет, бережно хранимый старожилами. А то понабегут туристы… И не переживай о холоде, скоро тебе будет тепло и интересно. Осталось совсем немножечко спуститься.