О жизни

— Только представь, — сказал вдруг Петр, указывая рукой на звездное небо, — что ты можешь говорить с самой Вселенной! Чего спросишь у нее?

— Странные вопросы какие-то… — Саня поморщился. — Я же говорил — не пей Витькин чай, он в него всякую пакость добавляет! Вчера сам видел, как…

— Да послушай же!

Петр поднялся на локте и посмотрел приятелю прямо в глаза:

— Представь, что я — Вселенная, ну, задай мне вопрос!

— Ты?

— Я!

— Хреновая из тебя Вселенная, получится…

— Это еще почему?

— Да ты морду свою в зеркало видел? Нос такой, картофельный, синяки эти под глазами… Вселенная красивая! Необъятная… хотя, ты тоже своего рода необ…

— Заебал! — толкнул Петр друга локтем в бок. — Я тебе тут вопросы задаю, а ты все со своими смехуёчками… Да пошел ты! Придурок…

Петр встал с травы, отряхнулся и направился к палатке, откуда громко играла музыка.

— Подожди, ну ты чего, ну пошутил я! Ну, хочешь, я задам свой вопрос, а?

Петр остановился. Саня медленно подошел к другу.

— Я бы спросил, есть ли Бог. Ну не бывает такого, что мы просто появились из ничего, не могу я в это поверить. Всегда есть кто-то… ну, знаешь, мы же не можем быть одни, да?

Петр молча стоял, не поворачиваясь. Внезапно музыка прекратилась. Было слышно, как в шелесте травы скрипели сверчки и где-то далеко ухала сова.

— Петь… Бог-то есть?

— Бог — не в ответе, а в том, кто задаёт вопрос, в самой жажде смысла, в твоей способности ждать ответа, даже если он не придёт сразу.

— Ого, как завернул, Канта почитал или..?

Петр повернулся.

— Я же сказал. Я ЕСТЬ ВСЕЛЕННАЯ!

Саня молчал. Он смотрел на друга и не мог отвести взгляд. Глаза у того горели. Не ярко, не ослепительно, а глубоко, будто там внутри было слишком много света, и он еле помещался. Всё вокруг стало… спокойно. Странно спокойно. Даже мысли притормозили.

Сане казалось, что он смотрит не на Петра, а куда-то дальше. Слишком далеко. Туда, куда вообще не смотрят.

— А что это у тебя в руке, друг? — спокойно спросил Петр, улыбнувшись.

Саня вздрогнул. Опустил взгляд. В руке был стакан. Пластиковый. С чаем.

Он резко поднял голову.

Петра не было.

Музыка орала, как и раньше. Из палатки донёсся Витькин голос:

— Эй, Санёк, ты где?! Иди сюда! Архипова, кажется, раздеваться надумала!

Саня постоял ещё секунду, сжимая стакан, потом хмыкнул, сделал глоток и пошёл к палатке.

Чай был тёплый. И совершенно обычный.