О грехе человеческом

О грехе человеческом (творении)

О мир, о войн ты порождение

Так долог путь освобождения

В истоках дальних, утаённых

Хранишь ты правду и конец

Мой резен детр угнетённый*

Мой грех, терновый мой венец.

Открою очи в свете дня,

Но тьма всегда внутри меня.

*Raison d'être (ʁɛzɔ̃ d‿ɛtʁ) — французское словосочетание, означающее смысл, смысл существования, разумное основание существования.

В земле холодной пробудившись

Когда над небом белая заря

Среди багровых сосен очутившись

Он восставал, и лишь увидев свет воскликнул "Я!"

-Я жив, как и всегда

Мой лик прекрасен даже там

На небесах я, иль в земле

Я буду вечно жить в тепле

Моя душа давно уж прах

Но это к лучшему, неведом страх

Я собран из стихий и вод

Велик мой чин и богу дал отвод

Моё существование - абсурд

Ведь я великий лжец и плут

Моё искусство это самосуд

Я горестей творение, их сосуд!

И по степным долинам и полям,

Отправился смотреть на мир и Ян

Он принял облик человечий, облик прян

Будто пейзаж душистый утренних полян

Прошёл он возле водных озерцов

И в отражении своём увидел сотни мудрецов

Глядя он на свои черты лица

Сказал: прекрасный лик святого наглеца

-О как величен я, жесток

Я этих рек средина и исток

Кто усомниться в том, что я и есть порок

И вижу в водах ложь, и правду, и итог

Ох, есть ли пределы в мире совершенств

Уж если есть, то на вершине я колонны...

Но любование его прервали

Два старичка, один на вид как шест другой телосложением бидонный

Старик:

Смотри, глупец глядит в глупца

Смешна картина, но печальна

Ох знал бы я его отца

Так выпорол бы, больно и банально

Старуха:

Куда ж тебе то рохле, старику!

Ты лучше б выпорол себя - ей-богу

Давно уж нет ни волосинки, надел бы парику

А то мне стыдно у соседскому порогу

Старик:

Молчи проклятая старуха!

Продал тебя б черту, да нет такого чёрта,

Что на себя бы взял такую старую каргу

Наш сгусток человеко-видный

"Подшедши" к этой ссоре, торжественно воскликнул:

-О люди молодые! Великий я пришёл вас посетить, я странствую по территориям далёким, ищу людей, приют, хочу вас просветить."

Старуха:

Ох старый хрыч, помянешь чёрта

Он тут как тут! Уж лучше лодку новую накинул.

А то и рыбу не наловишь тут, напрасен труд

Хоть сотни раз ты снасть уже закинул

- Извольте, вы слышите меня?

Ведь, я не про себя сказал невольно?

А то есть чувство у меня, что вы глухи иль я сказал, так сложно иль подольно.

- Ой не злоумничай простак

И так мошенников в достатке

Перечить и дерзить старшим мастак!

Вот только, сколько вас доживших то в остатке.

Да уж - подумал про себя знакомый наш - а сколько вас? Уж сколько лет, вас доживающих второй свой век,

Так почитали вас, просили бросить семя в твердь,

Но есть вопрос когда уже с собой возьмёт вас смерть?

Ведь то уже не семя, целый плод! Нет там поля растут которой год.

И урожай не третий ни второй

Уже под счёт идёт десятерной!

О, страшные создания!

Пойду я, не мне судить всю глупость мироздания.

Я не судья и ни палач

И мне не нужен их же плач.

И старички прошли поодаль

А наш герой, смотрел как неотёсанна дорога.

Пошёл по ней он беззаботно, глядит: вокруг него природа

Нет ни домов, ни сёл, садов

Лишь слева пустота полей

А справа несколько пудов

Кустов, деревьев, тополей

Ну словом, безмолвие, безлюдство

И я скажу вам без прелюдства

Сей вид уж лучше видов всех

Картина мира без помех

Но то безмолвное спокойство

Уж как всегда без церемонства

Должно прервать какой-то действо

Повозка, полная семейства

А сзади волочась за ней,

Рабы за место всех коней

А тощий барин погоняет

Скотиной грязной называет

Барин:

Быстрей! Быстрей!

Вам собирать ещё порей

Похать по сотни раз полей

Быстрей! Быстрей!

На вас и время жалко,

На вас по жизни жалких.

Грех вдруг, подумал про себя:

Вот это да! Уж если кто-то жалок

Так это только ты! Худая борода.

Раз даже ты коней иметь не можешь

Или ты скуп? И мало с них труда?

Барин увидев на дороге фигуру

Ни сколь не удивился, хоть и прищурив глаз немного рассердился

Незнакомец:

-О здравствуй мил-сдарь

О преискусный человек! По виду вижу вы торговец.

Грех:

- Да я давно ищу ночлег, а вы я полагаю миротворец?

Сказал с иронией, усмешкой

Однако барин понял не в насмешку:

О, да! Конечно! Все мы творим сей мир, ведь мы его наследство

И хоть таких речей я не кумир

Но, даже вы его последство

Грех:

Ха-ха, смешно и не поспоришь,

Ведь я прямое его следствие

И пусть меня с ним перессоришь

Отдам ему, и честь я, и приветствие

Барин:

О да наш век уж сложен;

Таких, как мы так мало,

Что спор и невозможен,

Ведь столько душ забрало!

(Сначало барин потом Грех, перебивая друг друга)

-Ох как печальны смерти!

-Ну да, и от чего же?

-По спискам лучше сверьте.

-Может виновен боже?

-Может виновен, хотите верить, верьте.

Да уж, ну он и циник

Похоже он торговец!

Но только он не Винник,

А жизни продоволец

Барин:

Быстрей! Быстрее!

Нам времени в обрезе

Вы топчитесь на месте

Уж солнце тут в разрезе

Ладно вам мил-сдарь

Наш век уж сложен

И он отчасти беден и безбожен

Герой:

скорей от вашего же счастья бедами наложен

И тощий барин спустя минуту

Пропал на горизонте,

Ночная тень навеяв смуту

Всё небо скрыла в зонте

Как грешен! Всё зло снаружи,

Он либо глуп, либо умён

Или он жизнью сей пленён?

А совесть его душит?

Я ком грехов, но даже я обрёл всё понимание,

А люди здесь живущие уже не днями, а веками

Ведутся лести, грубости, обману

Но кто же я? В этой подземной яме.

Должен ли я существовать? Иль притвориться, будто я обычный камень.

Камень лежащий меж дороги,

Не важно возле рек, озёр или же моря

Везде он камень - не ведает он горя

И пусть черты у камня строги

Он и не чувствует, не дышит,

Не мыслит и не выбирает роли.

Не знает как невежеством всё пыщет

И не познает он душевной боли.

А разве это плохо?

Никто не знает точно,

Догадки все не прочны,

Не знаю правду, но быть может

Сие в жизни точно не поможет.

Ох, надо прекратить

Уж слишком много слов,

Игру их нужно сократить,

Ведь я в людских делах, лишь сноб.

В таких раздумьях наш герой

Достиг того предела

Когда нет мыслей и порой

Для головы нет дела

Его эгоистичный мир разрушен без остатка

Смешно лишь то, что не добром, а злом был пробуждён, не злостным злом, но падким.

И это даже не грехи

Так, грубости, осадки

Досадно только лишь одно,

Что узы мира шатки

Герой пройдя вёрст десять

Дошёл до городишка:

Он то развеселится, то голову повесит. Уж точно как мальчишка,

Да будто лет под десять.

Он шёл, смотрел витрины,

Смотрел из любопытства

На обувь и картины

И на предметы бытства

Беднёхок город, пуст,

А в ограждённом сквере

Стоит бурьянный куст;

Герой наш не поверил,

Увидел он табличку

На входе: сквер "мангуст"

Правее сквера община веры -

Церковный храм "коснитесь божьих уст"

И всё вокруг смешно названием

Но не смешно на вид,

Город всё говорит прозванием

Столичный город "Гнид"

Но это уже свыше рамок всех

Что наш герой возвёл как крепость непременно.

Он чувствовал, что этот город "грех"

Погубит суть и смысл весь его мгновенно.

И наконец пришёл он в лобную часть

И пред собой узрел огромну сцену, она была как пасть

И он нутром почуял, смертельную напасть.

У сцены толпа шумела, притёрлись их рубахи

И человек упавший на колени, тихо рыдал у плахи

Сказал Герой наш в слух:

Людей так много здесь, они как будто в театре.

Но холод их сердец мир сей согреет вряд ли.

Они остолблены ждут звука, знака, криков.

Чтобы на чей то зов, смеясь, похлопать в громкий ритм.

Они не знают правды, не видят и не слышат.

Им не важны чужие жизни, пока тела их дышат.

Всегда свобода кратка,

Но многословен смысл,

Да, жизнь - набор антрактов

Но ведь должна быть мысль!

Герой смотря на происходящее:

Бездумные зеваки!

Вы ада порождения,

Безумные собаки,

Вы ждёте наслаждения?

Затишье перед бурей

А дальше только буря

Овации и крики всё будто вперемешку,

Ни плач, ни стоны горя, лишь громкие насмешки.

Звучали три удара

Они кричали, дольше!

И на последних пару

Не жил бедняга больше

Звучит жестоко, а выглядит всё хуже

И правда вся в истоках, на грязну ложь похоже,

Но истина близка, прямо как лобно место

И этот эшафот строений всех дороже,

Для них он, как поместье! Они готовы днями смотреть на растерзания, лишь для того чтоб сохранить все притязания.

И по лицу героя текли две малы струйки, они были похожи.

Слиясь в один поток, текли по бледной коже

Не чувствовал он холод, но он замёрз до дрожи,

Ударила гроза, дождь канул с ливнем тоже,

Герой поднял размытое лицо и крикнул "слышишь боже?"

-Не я ужасен! Они ужасны!

И если я сосуд грехов, они есть море греха, и я в нём плавал!

Потоплен я! Потоплен в горе!

Они есть тьма, они есть дьявол

Не я грех мира! Они грех мира!

Зачем мне видеть? Вообще же кто я?

Мне их любить? Иль ненавидеть? Скажи! Ответь мне боже! Ну кто-же? Кто-же? Теперь я видел правду.

Но я бессилен, я так ничтожен! Теперь унижен, я уничтожен.

...

Осталось лишь сказать что после, никто его не видел больше.

Но нужно понимать, что даже он "грехов создание" на человека больше был похоже.