О хвостах, лапках и мокрых носах

Среди непримечательных и даже слегка отталкивающих своей серой хмуростью улиц города Петропавловска-Камчатского притаилась одна, столь дорогая моему собачьему сердцу. Может, дело в населяющих ее людях, лучащихся добротой и любовью к месту, где они родились, и согревающих душевным теплом даже самые мрачные дни. Может, в тенистых тополях, с тихим вздохом встречающих ветерок, который врывается в их кроны, и, нарушив благодатный покой, мчится дальше по своим важным делам: нужно растрепать изумрудные заросли травы, поднять в небо полупрозрачные пушинки с одуванчиков и, наконец, под недовольное бормотание сорвать парочку головных уборов и плюхнуть их в самое пыльное на тротуаре место. А может, дело в НЕЙ. В НЕЙ, чья дикая и косматая красота может сравниться только с ее холодным равнодушием, сжимающим сердце в тиски, из которых несчастной жертве уже не выбраться. В НЕЙ, ставшей двигателем целой череды предстоящих мне невероятных приключений…

Но обо всем по порядку. Моя история началась одним солнечным деньком, когда я и еще пять моих братьев и сестер появились на свет. Люди ждали нашего рождения с большим нетерпением, так всегда бывает, когда твои родители многократные победители собачьих выставок с чистейшей родословной. К сожалению, первое что увидел я – глубочайшее разочарование: не тот окрас и качество шерсти, не типичный цвет глаз. Одним словом – брак. Недопустимый брак для семьи, где всегда растили чемпионов. А столь досадное недоразумение может стать непреодолимым препятствием в поиске хозяев для щенка. Сделав несколько неудачных попыток, мои люди приняли самое очевидное для них решение: пристроить меня в собачий приют.

Нужно сказать, это не самое подходящее место для малыша. Маленькие холодные клетки, скудная пища. Но самое удручающее: это истории. Истории тех, кто был предан, брошен, кто терял, в чьем сердце не осталось места надежды, только все поглощающая злость.

Первое, что я усвоил: попав в приют - нужно держать ушки востро. Если, конечно, не хочешь их лишиться в блеснувших на мгновение лязгнувших челюстях. Нет-нет, я никого не осуждаю, как поется в песне: "Собака бывает кусачей только от жизни собачьей", а уж кому-кому, а этим ребятам многое пришлось пережить.

Вот, например, Зевс. Это сейчас он огромный косматый кавказец, а когда его нашли, он напоминал скорее тощую изможденную борзую. Хозяева Зевса жили в небольшом частном домике, пока однажды не решили уехать. Я не знаю, что послужило тому причиной, они тщательно собирали вещи, чтобы ничего не оставить. Но кое-что все же забыли, самую малость. Отпустить с тяжёлой металлической цепи живущего в будке на заднем дворе пса.

Или этот, черный как сажа, пёс, взирающий на тебя единственным оставшимся глазом - Уголёк. Хозяева Уголька часто ссорились, но все зло почему-то вымещали на нем. Он не жаловался, лишь бы получать иногда остатки со стола и скупую ласку в редкие мгновения, когда люди были в духе. А потом хозяйка ушла и больше не возвращалась. Хозяин долго сидел за столом, что-то пил, совсем забыв про Уголька. А когда тот решил напомнить о себе, скуля и прося немного еды, хозяин, наконец, встал. И больше Уголёк ничего уже не помнил, кроме взрыва острой боли в голове и погасшего вокруг света.

Да уж, безрадостные были деньки. Я сидел, забившись в самый уголок вольера. И, казалось бы, будущее должно было видеться исключительно в мрачных красках. Но порой именно в самые темные времена ты встречаешь тех, кто наполнит твою жизнь ослепительно ярким светом.

Однажды вечером меня переселили в соседний вольер. И именно там я впервые встретил ЕЁ. Альпу. Прекрасное создание, чьему появлению на свет предшествовала необыкновенно трагическая история любви одной западносибирской лайки и, я уверен, самого настоящего волка. Иначе как еще объяснить этот дикий нрав и внушительные для щенка размеры? Она никому не давала себя в обиду, с каким-то яростным отчаянием бросаясь в бой с противником, даже изрядно превосходящим ее в размерах. При этом она обладала удивительной способностью очаровывать, мгновенно преображаясь в самую ласковую на целом свете собаку: ее демонстрация животика и поджимание лапок были достойны быть причисленными к величайшим мировым произведениям собачьего искусства. Никто в приюте не сомневался: Альпа будет первая, кого заберут домой столь желанные, но редкие посетители.

Я же для нее был просто невидимкой, но даже это имело целый ряд своих преимуществ: я мог без помех любоваться на нее целый день, на то, как она лежит, изящно скрестив лапки, как легонько подергивает острыми ушками, прислушиваясь к происходящему вокруг или щурит глазки, лениво греясь на солнышке. О, эти глазки, словно в них растворилась сияющая небесная лазурь... Я был по-настоящему счастлив.

Но всего лишь один визит изменил все...

Этот день не предвещал ничего особенного, пока в приют не приехала одна семья. Кажется, у мальчика был какой-то праздник, и родители хотели, чтоб он выбрал себе в подарок собаку. Они неторопливо прогуливались вдоль вольеров, разглядывая их обитателей. И вот они задержались возле нашего чуть дольше, чем у предыдущих.

Альпа, не теряя времени, запрыгнула передними лапами на решетку, радостно виляя хвостом, заинтересовав семью, и, казалось бы, вот он тот самый миг, когда все уже решено, когда сердце трепещет от волнения, а пришедший на смену холодному приюту уютный дом перестает быть всего лишь сладкой грезой. Но я не знаю, что на меня нашло, словно какое-то роковое наваждение. Я упал на спину, демонстрируя пушистый животик и поджал лапки.

Люди мгновенно переключили внимание на меня, и мальчик принял решение, кто станет его новым питомцем.

- Ты! - Альпа прожгла меня полным ярости взглядом. - Ты украл мой трюк!

Я украл не просто ее трюк, я украл нечто большее: ее шанс на счастье. И, кажется, перестал быть невидимкой, только совсем не так, как хотел...