О ком поет соловей 18+

1921 год. Лагос, Португалия

На холодном деревянном полу, помимо пыли, песка и пробирающего до костей холода, была раскидана кожура от вареного картофеля. Маленький четырехлетний мальчик сидел в углу и жевал картошку. Его грязная серая рубашка была осыпана крошками. Поджав ноги под себя для тепла, он медленно ел и наблюдал за матерью, которая водила своей дрожащей, тощей кистью по бумаге. Зимние ночи были холодными, и одеяло редко спасало. Оно не имело смысла, если их небольшой дом не отапливался.

Хавьер продолжал тихо жевать свой ужин. Он провел языком по потрескавшимся губам и потянулся за стаканом с водой. Громкий кашель матери испугал мальчика. Он вжался в угол комнаты и быстро оглядел женщину.

Она сильно исхудала после смерти мужа, и с приходом болезни в их дом, начала угасать на глазах сына. Возможно, надежда спасла бы семью, но после смерти отца Хавьеру было так же трудно, как и его матери. Она угасала, жизнь покидала ее, и ребенок все больше это понимал. Страх одиночества с каждым днем пожирал его изнутри, как и его желудок от долгого голода. Мальчик снова вздрогнул, но на этот раз из-за внезапных слов матери.

— Вот и все, — хрипло проговорила женщина. Она взяла лист бумаги в руки, пододвинула свечу ближе к себе и быстро зачитала содержимое. — Уважаемый Диего Ортега. Это письмо пишет вам жена вашего брата Томаса Ортега, Джованна. Месяц назад я, вместе с сыном, похоронила своего мужа. Я думала, что справлюсь с внезапной кончиной своего любимого, но болезнь захватила мой разум. Каждый день может стать последним. И я в слезах прошу вас забрать моего сына. Мой муж не хотел просить у вас помощи, но его не стало, а я не так горда, каким был Томас. Я прошу вас, заберите Хавьера Ортега к себе. Опекайте его, согрейте и накормите. Я не хочу, чтобы он повторил судьбу своих несчастных родителей.

Женщина, перечитав письмо несколько раз и запечатала его в конверт. Она неспешно повернулась к сыну и тихо заплакала. Измученный мальчик, дожевывая последние крошки, бросился к матери в ноги, обнял ее за колени и уткнулся лицом в подол ее ночного платья.

— Я не хочу оставлять тебя, — тихо сказал Хавьер, не выпуская из своей слабой хватки маму.

— Ты не оставляешь, — дрожащим голосом ответила она, поглаживая его по волосам. — Ты познакомишься со своим дядей. Он немного похож на отца. Я уверена, он поможет тебе.

— Но я не хочу никуда без тебя.

— Я скоро вернусь за тобой. Мама обещает, что вернется, — женщина посмотрела на него своими темными, уставшими глазами и выдавила из себя улыбку.

Мальчик улыбнулся ей в ответ, вновь утыкаясь носом в ее колени.

После отправленного письма прошла неделя, наполненная ледяными ночами и прохладными буднями. Джованна больше не поднималась с постели, а мальчик усердно ухаживал за ослабевшей женщиной. Днем он покидал ее, выходя на улицы Лагоса просить милостыню. К вечеру он возвращался домой, готовил сухой ужин и кормил маму с ложки. Сил ее не хватало даже обнять своего любимого сына. Хавьер, чтобы согреть маму, ложился рядом, залезал под одеяло и крепко обнимал ее. Совсем слабая рука обнимала его в ответ, водя пальцами по его худым плечам.

Диего Ортега не выбросил письмо убитой горем вдовы. Было раннее холодное утро, когда в дверь их небольшого жилища постучался мужчина средних лет. Хавьер, надев на себя куртку отца, вышел в коридор, приоткрыв дверь и выглядывая наружу.

Незнакомец тяжело сглотнул, увидев исхудавшее тельце ребенка. Он опустился на одно колено и снял с головы козырек, учтиво улыбаясь.

— Хавьер Ортега, я полагаю?

Мальчик недоверчиво кивнул.

— Меня зовут Давид. Я прислуживал вашему отцу, Томасу Ортега, в его юные годы. Теперь я помогаю Диего Ортега, брату вашего отца. Я приехал сюда, чтобы забрать вас. Могу ли я увидеться с вашей матерью?

— Она спит, — коротко ответил мальчик, пропуская незнакомца внутрь.

Давид вошел, осматривая помещение с досадой. Он медленно бродил по комнатам, пока не нашел спальню матери Хавьера. Мужчина присел на край постели и попытался разбудить женщину. Она так и не проснулась.

Давиду ничего не оставалось как сообщить о смерти женщины соседям и собрать вещи мальчика в небольшую сумку. Хавьер, наблюдавший, как его маму уносят из дома, стоял на месте и испуганно вертел головой из стороны в сторону. Пускай он и видел, как хоронят отца, но его несозревший разум не позволял ему до конца осознать, что на самом деле значит, когда человек больше не раскрывает своих век.

Мужчина не позволил панике проникнуть в сердце мальчика. Он помог Хавьеру надеть обувь и взял его за руку. Но, почувствовав, что его уводят прочь от дома, мальчик вырвал ладонь из крепкой мужской хватки и рванул на улицу — к повозке, что увозила тело его матери. Он хотел догнать ее, обнять в последний раз и услышать те самые слова: «Я вернусь за тобой». Но Давид настиг его и поднял на руки. Хавьер попытался вырваться, но слабость, истощение и сила мужчины не позволили ему ни выскользнуть, ни добежать до повозки. Он лишь смотрел, как подрагивает на ухабах тело, укрытое простынями, и как, покачиваясь, повозка исчезает за поворотом. Это было в последний раз, когда он видел свою мать.

Мальчик молча смотрел в окно автомобиля. За окном было все еще темно, но понемногу начинало светать. Он вспомнил своего отца. Как же не повезло ему умереть от рук воров. И как же не повезло его матери заболеть и ждать смерти в столь молодом возрасте. Мальчик больше всего боялся забыть ее имя. Но через пару лет он не вспомнит его, как и ее лица. Только еле уловимые образы будут приходить к нему во снах. Но любовь, которую она подарила ему, останется с ним навсегда.

Хавьер продолжал молча смотреть в окно. Под светом фонарей он увидел крошечные белые хлопья, которые медленно оседали на асфальте.

— Снег? — хрипло спросил мальчик, посмотрев на водителя автомобиля.

— Да, снег. Там, где мы живем, его не очень много, но он есть.

— А где вы живете?

— В Испании, в Андалусии. Так что путь нам предстоит долгий. Ты отдыхай. Поспи немного. Скоро сделаем остановку, и я покормлю тебя. Диего просил привезти тебя покормленным, ухоженным и одетым.

— Я никогда не видел брата папы, — задумался мальчик и снова посмотрел в окно.

— Они очень похожи с твоим отцом, не представляешь, насколько, — улыбнулся Давид.

Небо окрашивалось в светлые тона, а крошечный снег продолжал падать. Хавьер, считая капли растаявших снежинок на окне автомобиля, начал медленно засыпать. Сон был теплым, долгим и крепким. И хотя боль разлуки была сильной, по приезду в дом Ортега тоска покинула его, оставляя за собой неприятный осадок обиды, что мама не сдержала своего обещания.