О ком тоскует Богиня смерти

Почти полвека назад

У Смерти моей большие глаза,

В них отражаются души.

Она провожает их в небеса

И учит Богов внимательно слушать.

Это была последняя ночь, когда я слушала пророческие стихи Кита под шум прибоя. Помню, луна светила ярко, и тёплый ветер не видел разницы: подгонять мелкие волны к берегу или трепать мои длинные чёрные волосы. Мне всегда нравились эти волшебные моменты. Я, он и лирика чужих судеб хриплым полушёпотом на склоне холма города, в котором дома выглядели так, словно братец Бог-Создатель просто выкинул их из плотно сжатого кулака, точно кости в какой-то игре, хотя на самом деле их строили долго, по человеческим меркам, и вложили в строительство очень много сил и труда. Любимый город у самого чистого моря, которое отливало бирюзой, освещали редкие огни на улицах, пока привычный вечер становился роковым. И жути нагоняло то, что пророчество в этот раз, кажется, было обо мне.

Смерть моя любит, когда ей читают стихи.

И любит самые тёмные ночи.

Она легко отпускает грехи,

Закрывая свои тёмные очи.

– Ты правда видишь сон обо мне? – насторожилась я, выпрямив спину и глядя прямо в его серые глаза. Зрачки тонули в омуте, когда Кит видел пророческие сны. Таким завораживающе-прекрасным всегда бывал его взгляд в эти моменты.

– Что это значит? Пророчество?

Кит поправил свою единственную белую прядь, которая упала на глаза. Заправил её за ухо, к остальным чёрным волнистым волосам, и, улыбаясь, продолжил:

Но время Смерти моей подходит к концу.

Уже подобрали ей душу в награду.

Пора опустить меч в ножны бойцу,

Спеть прощальную балладу.

И от того, какой пугающей была эта грустная улыбка, я коснулась шрама, опоясывающего мою шею, съёжилась, прикрыв белые плечи накидкой. Прибой становился громче, ветер усиливался. Мир вокруг как будто тоже предупреждал меня об опасности.

– Боец – это...? – нахмурившись, спросила я.

– Ты, – победно кивнул он, и глаза его стали привычными. Только у двух Богов в этом мире глаза были бездонно-чёрными. У меня и у Кита. Говорят, это потому, что только мы с ним видим и переживаем все ужасы, что могут выпасть на долю людей. Войны, хвори, бедствия – он видит во снах, а я наяву.

– Ты радоваться должна. Это же освобождение.

– Освобождение? Выбрали душу? Чему тут радоваться?

Меня больно кольнула в сердце его предательская радость. Я прекрасно справлялась со своей работой. Забирала души, и глазом не моргнув! Ни разу не упустила ни одной! Более того, стольких бродячих за предшественницей собрала! И меня просто так хотят списать со счетов? И каким образом? Для этого выбрали смертного?

А ещё эта улыбка... Кит так редко улыбается, и почему именно после новости о том, что для меня скоро всё закончится?

– Отдых. Разве, тебе не это нужно? Ты не заметила, как у тебя стали появляться чувства и эмоции? Ты ведь знаешь, что это значит?

– Я всё так же стабильно холодна, – нахмурившись, соврала я. – И я сама решу, что мне нужно.

Когда братец Бог-Создатель вытащил меня из небытия, то отметил, что я непременно справлюсь. Сказал, что, благодаря всему, что я пережила, всему, что видела, когда была обычным человеком, меня и выбрали на этот пост. И теперь он не может посмотреть мне в глаза и напрямую сообщить, что хочет убрать меня? Хочет просто подослать смертного?

– Сложно ему будет с тобой, – продолжил болезненно-сладко улыбаться Кит.

– Кому? – не поняла я.

– Душе, которая согласилась стать твоей наградой.

«Согласилась»? Я правильно услышала?

– Так он ещё и сам согласился стать моей погибелью!

– Ты переворачиваешь мои слова. – Наконец-то Кит перестал улыбаться. Встревожился от моей уверенности. – Тебя как Смерти.

– Это не важно, – прорычала я сквозь зубы. – Где мне найти его?

– Стой, Аделин, нельзя. – Он испуганно взял меня за руку. Тонкие холодные пальцы сцепились на моём запястье. – Если Дан узнает, что я рассказал тебе о пророчестве... Я не должен был этого говорить, но думал, что ты поймёшь правильно, а не упрёшься своими прекрасными рогами! Я вообще не ожидал, что ты разозлишься. Ты же обычно спокойная, тебя ничего не могло вывести из себя столько столетий!

Не могло. Только теперь я и правда начала чувствовать эмоции... Рога, о которых вслух упомянул Кит, я тут же спрятала. От обычного человека меня отличали только шрам на бледной шее и спрятанный под шёлковым платьем такой же шрам на левом бедре. Шрамы такие, словно меня сшивали, как тряпичную куклу.

И вдруг меня переклинило. Я не могла злиться на Кита. Но и допустить, чтобы кто-то вновь сделал мне больно, – тоже. Меня накрыла обида.

– Кит, пожалуйста, я же никогда ни о чём тебя не просила, – сказала я, пытаясь найти равновесие в эмоциях, о которых забыла так давно. Дыра отчаяния и страха в груди росла с огромной скоростью. Я не хотела чувствовать это всё, но ещё больше я не хотела оставлять свой пост.

– Ты как ребёнок, ей-богу. Просто дай этому случиться. – Кит отвёл взгляд, чтобы не смотреть на меня.

Дать случиться чему?.. Аргх. Молча я продолжила сверлить взглядом Бога Пророческих и Лживых снов, пока он не сдался.

– Ладно, – тяжело вздохнул Кит и поднял свои тонкие длинные кисти в знак поражения. – Но только потому, что я надеюсь на твоё холодное, как ты утверждаешь, сердце и благоразумие. Я скажу, как ты сможешь почувствовать его. Надеюсь, что после встречи с ним ты всё поймёшь.

***

Если нас связал сам Бог-Создатель, если это правда был Дан, то найти эту душу не составит труда. Стоя на склоне горы, я закрыла глаза, чтобы услышать его. Ночью огни в каменных домах горели редко, и каждый дом из белого камня был похож на рядом стоящий. Я закрыла глаза и прислушалась к тишине. И услышала... Как только что забилось его сердце при рождении.

Я тут же появилась в человеческих покоях, где родилась моя погибель, уверенно прошествовав по комнате, склонилась над младенцем. Всего лишь новорождённый ребёнок. Резко взмахнула рукой, и крохотная грудная клетка замерла на выдохе, больше не вдохнув.

– Я убью тебя снова, – тихо прорычала я. – И снова. Сколько бы раз ты ни переродился. Запомни меня.

Буря гнева одолевала меня так сильно, что я упустила момент, когда стала видна для смертных. Его мать закричала, увидев чёрные крылья, распахнувшиеся за моей спиной. Она сидела в своей кровати, прикрывая нагое тело чистой покрывалом. Служанка рядом только успела протянуть руку – и рухнула без сознания.

Как только я вновь взмахнула рукой, чтобы забрать и жизнь матери, мою кисть сковала колющая боль. Волосы-проволоки прятали её уставшее худое лицо, застывшее в ужасе.

Тц... я прикусила от боли губу, схватилась за руку, что болела так, словно её пронзали тысячи иголок, и попыталась раствориться в воздухе. Неудача. Мне пришлось сделать пару неуверенных шагов к открытому окну, и оттуда я уже взлетала на небеса.

***

Вбежала в тронный зал Бога-Создателя, переполненная злостью. Моё чёрное шёлковое платье в эту светлую ночь развевалось, словно крылья, которые спрятались под бледной кожей плеч сразу, как я ступила в Эдем.

– Ты издеваешься? – кричала я так, что, кажется, колонны в этом пустом зале без стен задрожали, а перистые слои, на которых парила тропа к Богу-Создателю, отплыли на добрый метр ближе к горизонту.

– Тише, я же тебя прекрасно слышу.

Дан сидел на своём троне, как ни в чём не бывало. Спокойный, словно утренний штиль у берегов моего любимого моря. Ночь подходила к концу, и рассвет нежно касался каждой неровной и мягкой поверхности Эдема, окрашивая всё вокруг в цвета спелых персиков, прогоняя темноту.

– Зачем ты так со мной поступаешь? Зачем забрал у меня силу?

– Зачем? Это я должен тебя спросить. Зачем ты убила её сына? Раньше ты лишала людей жизни только по одной причине: ты была рационально холодна и не использовала эту силу под влиянием эмоций. Никогда. Сейчас это не так.

Осознание, что этот ребёнок – первый человек, которого я убила, пробрало до дрожи, заставило затаить дыхание.

– Я знаю, что ты выбрал его для того, чтобы избавиться от меня.

Дан наклонил голову набок, всем своим видом демонстрируя непонимание.

– Это Кит тебе рассказал? Ты же знаешь, что пророчества никогда не трактуются точно. Их нельзя воспринимать буквально. Придёт время, и ты поймёшь, о чём оно было.

– Придёт время – и что? Ты заменишь меня?

– Ты можешь обмануть его, но не меня и не себя. Ты злишься, потому что у тебя появляются чувства и эмоции. Тебе будет сложно продолжать забирать души людей.

– Не решай за меня. Я буду нести свою службу. И я продолжу убивать земные воплощения души, что ты подобрал для меня. Я найду миллионы способов.

Я сжала руки в кулаки, ногтями впиваясь в ладонь.

– Не продолжишь. Его мать знает, что происходит. Она слышала твою угрозу и уже попросила меня о его защите при перерождении.

– И ты согласился? – Брови мои поднялись, когда он кивнул.

– Как ты мог заключить договор со смертной? Что я сделала тебе?

– Ты не понимаешь...

– Чего я не понимаю? Что вы пытаетесь от меня избавиться? – крикнула я, не понимая, почему он не может ничего сказать прямо.

– Никто этого не хочет, просто такова твоя судьба. Прекрати бежать от неё и прими. На твоё место придёт другая.

– Очередная, – фыркнула я. – И ты думаешь, что она справится?

Больше всего мне не нравилось в этом диалоге, что Дан, Бог-Создатель, хоть и был старше Вселенной, но пребывал в детском образе. Светловолосый мальчишка шестнадцати лет на вселенском троне. Уйду я, как моя предшественница, придёт другая. Только он один, капризный ребёнок, вечен. Он не поймёт меня. Не поймёт моего страха снова быть отправленной в небытие.

– Следующая. Я люблю вас всех, но даже Смерти нужен отдых. Ты пришла в этот мир холодная, как лёд, а сейчас ты – пламя, разрушающая всё на своём пути.

Злость сменилась отчаянием. Это моя вина? Я и правда не могу признать, что стала такой слабой?

– Я стала слишком эмоциональной, поэтому ты решил от меня избавиться?

– Милая, просто дай этому случиться.

– Встать на колени и подставить голову под топор?

– Да с чего ты взяла, что я хочу казнить тебя?

– А что тогда? Наградить?

– Может быть. Согласишься, тогда узнаешь.

– Если это не казнь, то и со мной сделку заключи. Защищай сколько хочешь моего убийцу, но дай мне подсказку. Ты так хочешь, чтобы это случилось. Так помоги.

– Хорошо, – тяжело вздохнул уставший Бог. – Твоя погибель будет знать твоё настоящее имя – Адалина. Так ты и будешь находить нужного тебе смертного. Но каждый раз, когда ты будешь находить его, он будет знать, кто ты и почему желаешь ему смерти. Это всё, чем я могу тебе помочь.

– Ненавижу тебя. – Это было последнее, что я сказала Дану, перед тем как раскрыть свои огромные чёрные крылья и спрыгнуть с небес.