О-кси-ра

К моей ноге прикоснулся скользкий нос дельфина, и я услышала чужую мысль:

“А сюда кто-то идет. Кхе-кхе. Шаги чужие, двое. Оденься!”

Скорее всего, это сказал молодой дельфин, с которым мы играли в пустом лягушатнике при лаборатории, но он слишком молод для таких выводов. Нехотя вылезла на шершавый бортик и потянулась к закрытому купальному костюму.

– Ничего себе! – воскликнул чужой мужской голос.

Не успела! Но не зря я курсант военного училища. Впрыгивать даже в узкий водолазный костюм я могу за считанные секунды. Вот и сейчас выдохнула, застегнула молнию, вытащила из-под прорезиненной ткани волосы, откинув их на спину, и обернулась.

Ко мне шли боги! Почти у всех жителей Айлира золотистый цвет кожи. Они словно булочки, вынутые из духовки в тот момент, когда их поверхность начала покрываться золотом. Это все из-за того, что на планете Айлир вечное теплое летнее утро, идеальное для людей и растений. А Вэрум всегда находится в тени Айлира и лучи О-кси-ра никогда не заглядывают к нам. Отсюда и наш цвет кожи – серый с голубым оттенком. Издеваясь, айлирцы называют нас утопленниками, а мы их шкварками. Мужчин, как и подсказывал голос, двое – светлокожие, золотистые, со светлыми выгоревшими волосами и фигурами, словно их вытачивали по анатомическому атласу, чтоб получить идеальные мужские тела. Я много раз видела айлирийцев в жизни, но так близко и… почти раздетыми впервые.

– Почему против правил плаваем голышом? Представьтесь, пожалуйста!

Заговорил тот, что шел первым, и я чуть не нырнула от страха на дно лягушатника. Это ведь был сын президента Айлира – Алекс Тейлор! Все! Я попала! Кому расскажу, мне не поверят. А он вблизи еще красивее, чем на видео – идеальное лицо, идеальное тело, даже волосы лежат идеально. Сама идеальность!

– Вы курсант?

Голос зазвучал ниже, отразился эхом от стен бассейна, и мое тело отреагировало на этот звук мурашками по спине. Но губы моего бога Алекса Тейлора не шевелились. Я посмотрела на его спутника – такой же блондин, как и Алекс, только глаза теплые светло-карие, а не блекло-голубые как у Тейлора. И губы. Не скажу, что пухлые, но их рисунок так красив, что…

– Де-вуш-ка-а-а, – проговорил он и я опомнилась.

– Курсант первого курса военного училища Дайяна Ван, – представилась я.

– А погибший ксенобиолог Ван…, – переспросил тот, что второй.

– Мой отец, – опустила я голову, рассматривая пришедших исподлобья.

Честно говоря, я с трудом сдала экзамены в училище – не сильна в науках, но я люблю дельфинов, китов и летать. Больше ничего не умею. В полетах я лучшая, и дельфины меня любят, а на остальное преподаватели просто закрывают глаза.

– Так почему, курсант Ван, ты была голая? – нахмурившись, спросил Алекс, перейдя на “ты”. – Или ты думаешь, что для дочери выдающегося ученого сделают исключение?

А что мне было ему сказать? Что так лучше слышны звуки воды, шум океана, шепот планеты. Они не поймут. Айлирийцы вообще глухи ко всему. Эти шкварки только и способны еду выращивать.

– Мне костюм мал. Новый выдадут только перед вторым курсом. Этот и так резервный.

Я смутилась, вспомнив, что грудь за год в училище выросла как уровень воды в момент прилива, что коварно расходилась молния в ненужный момент, и мужчины, что было сил, старались это не замечать.

– Не нарушай больше правил, Ван, – строго сказал Тейлор со скучающим видом. – Проведи нас к китам.

Айлирийцы шли за мной по шершавым бортикам бассейнов, построенных чужой цивилизацией. Вдалеке закричал кит, скорее всего наш первенец, названный в честь моего отца Ван – Первый, только у него такой низкий тревожный голос.

– Это кит? – спросил меня Тейлор.

– Да, господин Тейлор. Это Ван. Он без изменений, как и две его сестры. Родителей их мы увидим по левую руку, – махнула я в направлении лаборатории, прячущейся под стеклянным куполом, – а вон там их брат – будущее флота О-кси-ры.

– Если у вас все выйдет, – с недоверием произнес Тейлор.

И внезапно он мне разонравился. Не только потому, что мог одной подписью разрушить всю работу моего отца, но и потому… Да первой причины достаточно. Я резко развернулась. Оба айлирийца стояли передо мной одетые в шорты и мягкие мокасины ныряльщиков, словно пришли позагорать на пляже. Да из-за их планеты мы всегда в тени и наша кожа цвета как у утопленников, а свет к нам попадает от зеркальных айлириских озер, но его не хватает, и Вэрум погружен в вечные сумерки.

– Не может не выйти! Несколько поколений ученых вели разработки, теоретически все рассчитывали, доказывали, мы ждали с Земли оборудование и образцы рыб и млекопитающих, и вот сейчас, когда корабль-кит уже самостоятельно плавает, вы сомневаетесь?

– Дайана, можно вас так называть? – улыбнулся мне второй, делая ко мне шаг вперед. Мне понравилось, что он обратился ко мне на “вы” и я кивнула. – Меня зовут Ник. Алекс не ученый, он политик, он должен во всем сомневаться. Не реагируйте так остро. Мы вам верим. Ведь мы уже прилетели на испытания, и мы оба тоже учились в военном училище и умеем управлять кораблями, в том числе вашими акулами. Просто покажите нам боевого кита. Хорошо? А то мы немного заблудились.

Я кивнула Нику, заслушавшись голосом – он у него как шум прибоя с тихим рокотом. И “Ничего себе” произнес он, а не сноб Тейлор. И веснушки. У него на носу и щеках веснушки. Я быстро отвернулась и пошла вперед, чтоб он не заметил – я начинаю краснеть.

– Когда я стану президентом Айлира, то назначу тебя дипломатом. Ты отлично умеешь договариваться с русалками, – вполголоса проговорил Тейлор.

“Русалки” – еще одно обидное прозвище для девушек с Вэрума.

Мы шли мимо первых наших китов и я, глядя в их застывшие глаза, объясняла айлирийцам почему первые киты никогда не смогут даже плавником шевельнуть.

– И даже если их мозг и нервную систему заменить на искусственные? – не верил мне Тейлор.

– Папа говорил, что там уже почти весь мозг заменен, и именно благодаря этому у них вегетативный образ жизни, и они не умирают.

– Так замена мозга и нервной системы это старая операция. Выходит, что врачи Вэрума так себе врачи? На Земле эти операции делают успешно.

– Делают, – признала я. – Папа говорил, что киту уже три операции сделали, но…

– Хорошо, что сказала, русалка. Надо будет проверить ваших врачей.

Тейлор задрал подбородок и с недовольным видом большого начальника зашагал по расширяющемуся разделителю между бассейнами. Ник, поддавшись вперед, шепнул мне: “Не расстраивайся!” – и поспешил следом за своим… кто он ему – друг, коллега, босс? Не надо было мне лезть туда, где я ничего не понимаю. Отправила бы их к ученым, и все было бы нормально.

Над бассейном с китом сгущался туман, и становилось непонятно – это небо опускалось к воде или вода тянулась к небу, а может и то и другое и где-то на середине пути они встречались. Для нас, людей, пребывание в густом тумане опасно, воздух настолько влажный, что в нем запросто можно утонуть, если вдыхать без фильтров. Кит любит туман. Когда воздух сгущается, кит выпрыгивает из океана и плавает над поверхностью воды, может поплыть вверх, но далеко не уплывает. Чаще всего он просто перелетает дорогу и кружит возле своих родителей. Папа говорил, что его искусственный разум пытается достучаться до их мозга, но они не реагируют. Что-то не дает разуму этих китов работать, как было задумано.

– Дышите ртом сквозь стиснутые зубы, – догнала я айлирийцев. – И нос надо зажать, иначе…

– Утонем, – рассмеялся, оборачиваясь ко мне Тейлор.

Хорошо, что поверхность дороги была шершавая, иначе я бы врезалась в Тейлора покрытого мелкими каплями. Но все же я стояла достаточно близко, чтоб увидеть, как капли воды собираются на его золотистой коже и ручейками стекают вниз, впитываются в широкий пояс шорт, увлажняют ткань, заставляя ее прилипнуть к телу, и очерчивают то, что принято скрывать. Слышу, что он ухмыляется, поднимаю голову и вижу его с фильтрами в носу. Обычно это смотрится смешно, но черная сеточка запечатала его ноздри и с расстояния двух шагов уже ничего не видно.

Его палец коснулся моего подбородка и резким движением вверх захлопнул мой рот.

– Не влюбись, русалка, – самовлюбленная улыбка показала белые ровные зубы.

Задохнувшись от возмущения, я резко отвернулась, отшатываясь от айлирийцев, и увидела, что кит начал прыжок, а мы стоим прямо на его пути.

– Бежим! – заорала я и, схватив за руки айлирийцев, дернула их на себя.

Реакция у них оказалась мгновенной, их золотистые спины я увидела, развернувшись, далеко впереди себя. Мне не хватило пары метров, пары секунд. Я ужасно сожалела, что потратила время на то самое движение, выдергивая высокопоставленных туристов из-под кита. Удар хвоста снес меня с дороги, вышиб из легких воздух и вбил в воду мое тело.

Я тонула, осознавая происходящее, чувствуя боль от удара и наблюдая проплывающего надо мной кита. Отец говорил, что его зовут “Белый”, но он не белый, просто светлее всех своих сородичей. А его имя никому говорить нельзя – это позывной к его искусственному мозгу. Это сейчас он выглядит как обычный кит-подросток, а потом из него построят космический корабль, может даже боевой, как акулы. Как он будет летать в космосе? И будет ли? Отец говорил, что у цивилизации, которая жила тут до нас, киты летали. Ученые читают воспоминания планеты… они смотрят миражи в тумане… отражения в воде… я тоже видела несколько раз, что кто-то ныряет и плывет ко мне… сильные руки разгребают воду… лицо приближается… я помню, как умер мой отец… я нырнула тогда к нему… губы накрыли мой рот… боль в горле.

– Очнулась, – услышала я.

Тошнило, болело горло, горели легкие, из носа текла вода. Я лежала на животе и кто-то меня тряс. Глаза щипало, словно мне насыпали в них соль, и я не решилась открыть их.

– Очнулась!

На этот раз голос был женский. У меня болело горло, и кружилась голова.

– Дайа-а-ана-а, – позвал меня низкий мужской голос и я дернулась.

Я часто слышу, что меня зовет океан. Все мы слышим. Плывем туда на голос, видим миражи, или это сны.

– Что я тебе скажу, деточка, – пожилой врач равнодушно смотрел на плавающий перед его лицом текст с моей историей болезни, – тебя как через мясорубку пропустили. Да еще и шкварка, вытащивший тебя из воды, старательно перемешал твои кости и внутренние органы под кожей. Мы, конечно, тебя вылечим, но чтоб летать тебе нужны новые легкие, а с протезами в космос берут только частники, а ты, увы, не успела выучиться.

Врач поставил крест на моей военной карьере, а больше я ничего не умела. Оставалась надежда, что смогу устроиться нянькой к дельфинам, или пилотам на торговое судно, если смогу подделать медицинскую карту.

Нянькой меня взяли с большим удовольствием и уже через месяц, как только я смогла дойти до бассейна без костылей, я нырнула к дельфинам.

“Кхе-кхе. Ты как под винт катера попала, Дайана”, – закружил вокруг меня один дельфин.

– Почти так и есть, – я ухватилась за его плавник.

Мои однокурсники летали по Мосту туда и обратно, иногда играя в догонялки с айлирцами, а я наблюдала за ними со стартовой площадки, дыша через нагнетатель воздуха – на новые легкие была огромная очередь. Группа как стая дельфинов сорвалась в небо, и я провожала их взглядом, любуясь яркими огнями, плывущими по Мосту Волн, соединяющему Вэрум и Айлир.

– Жалеешь, что не с ними? – услышала я.

Голос низкий, глубокий, из сна. Во сне он звал меня по имени, я искала его, словно слепая, бежала, услышав, но не могла найти. Иногда по имени меня звали дельфины. Шутники. Они никогда не признаются, кто только что сказал фразу или позвал меня, но иногда говорят, что это были не они, а океан, что это он зовет меня. Мой отец ушел от нас выдохнув воздух и опустившись на дно. Вода вокруг него тут же сгустилась. Я ныряла к нему, искала, но в густой, словно гель воде, было пусто. Когда вода опять стала прозрачной, отца уже не было. Так уходят многие из нас. Когда-нибудь уйду и я.

– Дайа-а-ана, – кто-то сзади выдохнул имя, и теплый воздух коснулся моего виска.

Я повернулась. Ник улыбался и от его теплых карих глаз разбегались лучики морщин. Мне сказали, что это он меня спас. Приходил в больницу, ждал, что я очнусь, но я удивительно долго не просыпалась.

– Привет, – губы почти против моей воли растянулись в улыбке.

Он прилетел не по работе, не в отпуск, не сопровождая кого-то и даже не шпионя. Он прилетел ко мне. Из своего нежно солнечного Айлира в мой сумрачный Вэрум.

– Тебе здесь будет недоставать света О-кси-ры, – беспокоилась о нем я.

– Зато в вашей сумрачной влажности моя кожа немного отдохнет и увлажнится, – смеялся он.

На нас все обращали внимания – загорелый высокий парень и тонкая девушка с цветом кожи разведенного водой молока.

“Кхе-кхе, шкварка и русалка!” – засмеялись, увидев нас дельфины.

Я покосилась на Ника – он не услышал!

– Ты знаешь, что дельфины разговаривают, – я сняла платье, оставшись в тонком словно его и нет белье и вошла в бассейн.

“Давай, Дайана, сними все! Нас же ты не стесняешься, чего скромничать перед шкваркой!”

– Засранцы! – сквозь зубы выругалась на дельфинов я и они дружно расхохотались.

– Ну, да, – разделся до плавок Ник и спрыгнул ко мне в бассейн, вызвав у дельфинов новый приступ хохота, – через переговорное устройство, как корабли.

– Нет, – подплыла к нему совсем близко и заглянула в глаза.

Ник перестал улыбаться. И я вдруг пожалела, что это сказала. Какая разница – слышит он дельфинов или нет? Он такой же человек как я, просто рожден на другой планете. Из наших тоже некоторые не слышат дельфинов, китов, океан, не видят миражи, но это не значит, что они плохие люди.

“Дайана, сделай что-нибудь! Он же испугался! – закричали дельфины.

– Что ты не слышишь, как они клювами щелкают? – моя грудь коснулась его плеча и Ник, улыбнувшись, сгреб меня в объятья.

– Слышу, – он осторожно, словно я хрустальная, прижал меня к себе. – Наверно, пошлости про нас рассказывают.

Он поцеловал осторожно, словно спрашивая – “Можно?” И я ответила на его поцелуй.

“Ой, а кто говорил, что мы, дельфины, развратно себя ведем?”

“Да ты сама такая пошлая, Дайана!”

“Распутная Дайана!”

– Мммм! – я попыталась оторваться от губ Ника, но не смогла, получился стон.

Дельфины опять рассмеялись, и хохот стал отдаляться.

Я стеснялась своих шрамов, стеснялась раздеться, боялась, что его вес и мои недавние переломы несовместимы, и я привела его сюда в открытый бассейн, куда свободно затекает океан. А еще я очень боялась, что он меня не захочет, а здесь ведь можно просто сказать, что решила поплавать. А еще его губы, пальцы, он весь… такой большой, мускулистый, сильный. Я видела, как проплыл кит, и его белое брюхо было черным с усеянными по нему звездами. Я лежала на воде, и Ник поддерживал меня за бедра. Как это раствориться в воде? А в мужчине? В другом человеке? Существе? Планете? Вселенной? Один ученый сказал, что все на свете состоит из атомов, а значит мы все единое целое, а во время оргазма мы ближе всего к Нему. И Он это и есть мы, а мы Он.

Я научила Ника лежать на воде и он, уложив меня на себя, пытался удержаться на воде. Получалось плохо, мы все время тонули, всплывали, отплевывались, смеялись. А потом вышли на сушу, натянули сухую одежду и, взяв в руки купальники, пошли ко мне домой.

“Эй, Дайана! Это было красиво!” – прокричал кто-то из дельфинов.

– Как называется это извращение? – посмотрела я на черные дельфиньи спины, плывущие недалеко от нас.

– Что? – не расслышал Ник и я, улыбнувшись, отмахнулась.

“Одним красивым французским словом, – рассмеялся кто-то из дельфинов. – Мы у туристов подсмотрели!”

Туристы? С каких это пор айлирцы ездят к нам с туристическими целями?

Мы летели друг другу при каждой возможности – он ко мне на корабле, а я к нему на лодке: погружалась в киборга-дельфина, и он по Мосту Волн плыл до Айлира. Это комфортнее чем на звездолете, но есть один минус – в дельфине ты совсем голый и на том краю Моста тебя встречают с одеждой. Нику ужасно нравилось, когда я так приплывала. Правда, однажды он сказал, что я после поездки пахну рыбой. Я обиделась и больше к нему не плавала. Вообще я не плавала по другой причине – мои легкие не выдерживали сухой климат Айлира, и я долго восстанавливалась, лежа в океане и рассматривая миражи. В них был совсем другой мир, я хотела в нем жить.

Ник пропустил вторые выходные подряд, и на третьи сказал, что успевает только часик поболтать со мной по видео. Я затосковала, собралась и полетела к нему, бросив перед отправкой сообщение, чтоб встречал.

На станции Айлира служащий, сообщил, что меня никто не встречает, и что станция закрыта, связи нет, и что без фамилии найти человека невозможно.

– Его зовут Ник, – прикрыв обнаженную грудь рукой, объясняла служащему. – Он прилетал к нам с Алексом Тейлором. Сыном того самого Тейлора. Вы не можете не знать!

– Слишком мало данных. Лифт не работает. Вернитесь на свою планету! – строго сказал служащий, и я услышала, как сзади вздохнул дельфин.

Мы нырнули обратно на Мост и поплыли. Я дрожала от злости, страха, обиды, хотелось плакать, кричать, убивать. И вдруг дельфин заговорил, и стало еще страшнее – дельфины, ставшие лодками, больше не разговаривают. Ведь без их согласия они стали лодками, это мы их такими создаем, кроя из них мутантов-киборгов.

“Я помню тебя еще ребенком, Дайана. Ты плавала с нами в бассейне, а твоего отца мы считали хорошим человеком. До определенных пор считали, пока он не перекроил нас под ваши нужды. Но нам еще повезло, ведь большинство живых существ, вырастив, вы просто съедаете!”

Я перестала дрожать, дельфин замолчал и весь мир замер. Мне больше не хочется дышать.

Вэрум встретил тишиной. Я выбралась из дельфина, оделась и побежала туда, где чаще всего видела миражи. Дельфины куда-то запропастились, киты перестали шумно переговариваться, а океан опять спрятался в туман. Я бежала до боли в легких, пока не упала, ободрав ладони и колени, закашлявшись. На языке появился железный привкус и на пористую поверхность дороги упали капли крови. Добегалась.

Миражи стали странные, словно город людей лежит на дне океана, мы ходим, общаемся, а вокруг плавают дельфины и киты. И ни одной птицы. На Вэруме нет упоминания о птицах. При колонизации планеты мы привезли сюда образцы тех существ, что нам показали миражи. Посчитали, что это будет естественным. Никто не задумался – почему на планете нет ни одной живой души, хоть есть океан, атмосфера, деревья, хоть и стеклянные с поющими, если их обнажить, корнями. А если прижать голову к земле, то можно услышать, странные звуки, словно между собою разговаривают великаны. Наверно, мы не так поняли эту планету.

“Дайана! Дайана! Айлир! Вода! Война! Война! Айлир! Вода!”

Дельфины галдели и я не могла понять, что они пытаются рассказать. Поймала за плавник самого крупного и мы поплыли в исследовательский центр. Платье я выкручивала по дороге, не смущаясь, что испугаю кого-то голым видом. Улицы тревожно пустые. Дрожащий от порывов ветра воздух. Черно-серое небо.

В центральном зале перед экраном столпились люди.

– Дайана! – повернулся ко мне директор нашего центра и кто-то из сотрудниц внезапно заплакал.

– Что-то с Ником? – во мне сжалась пружина тревоги.

– Хуже. Айлир заключил договор с Торговой Федерацией Союза Планет и выдвинул нам требования – или мы даем воду с наших океанов для полива их полей, или они берут воду из своих озер, а тогда погибнут зеркальные водоросли, и мы останемся без света.

Кажется, я догадываюсь, как погибла предыдущая цивилизация на нашей планете. Вот точно также. Кто-то захотел больше выращивать, осушил озера, а другим это стоило жизни.

– И они уже что-то выбрали? – голос у меня сорвался, и я эти слова прошептала.

– Боюсь, что свои озера – мы отказались отдавать им океан. Да, у нас есть источники энергии, и хватит их на века, но млекопитающим и так трудно в сумерках, а в полной темноте они жить не смогут. Да, у нас есть промышленность, но Торговая Федерация предложила Айлиру то, что есть у нас, но дешевле. В итоге они в выигрыше – дешевле покупают и больше продают, а мы поставлены на грань выживания. Нам нечего будет есть. Разве что… китов, – проглотив ком в горле, сказал директор. – А отдать воду с океана для полива – это преступление перед вселенной. В океане память нескольких цивилизаций.

Так вот почему так занят был Ник и вот почему меня не пустили на Айлир. Я развернулась и ушла.

Где-то в океане закричал кит, и я услышала ответные крики отчаянья. Хотела закричать в ответ, но не смогла набрать в легкие воздух. А воздух стал густым киселем и высоко над нами проплыл кит. “Белый!” – позвала его, но он не услышал. Может, мой голос слишком слаб, а может, он просто не хочет больше слышать людей.

На первом этаже дома по щиколотку воды и я ушла спать на второй этаж.

Во сне ко мне пришел Ник. Целовал лоб, нос, губы. Я не отвечала. Он прижался губами к шее в том месте, где испуганно бьется венка, а мне хочется стать хладнокровной, чтоб он не услышал, что я жива.

– Почему ты плаваешь голой? – спросил он в один из разов, когда мы любили друг друга в воде.

– Так лучше слышно, что говорит океан.

Ник целовал меня дальше, все ниже, томительно долго и мне придумалось, что вместо ног у меня бесконечно длинный хвост. Я не умею с хвостом плавать, а если Айлир выпьет наш океан, то и меня вместе с ним.

– Я хочу с тобой поговорить – ответь на звонок, – шепнул мне на ухо Ник и укусил за шею.

Тот рокот океана, баюкающий мой сон, оказался видеовызовом.

– Дайана! Хвала всем богам, ты жива. Я второй раз испугался за твою жизнь, – произнес Ник, осторожно промакивая кожу полотенцем.

Лицо его было красным, словно он много часов провел под светом О-кси-ры, и даже вечное утро не спасло его от ожога.

– А когда был первый раз?

Успела задать вопрос, а потом вспомнила, что это ведь он нырял, когда меня сбил в воду кит. Нырял, откачивал.

– Когда ты утонула. Врачи сказали, что ты утонула, но я не поверил. Откачивал, пока ты не очнулась.

Мне про это никто не говорил. Но я много раз тонула, а потом просыпалась на суше. И не одна я. Это нормально. Наверно.

– Дайана, Айлир выдвинул планете Вэрум ультиматум. Боюсь, что… Я заберу тебя, Дайана. Я уже все продумал, купил два билета на корабль Торговой Федерации. Я не смогу без тебя. Позор быть предателем, но… Я получил от тебя то сообщение, но они первыми назвали меня предателем за любовь к другой.

– Я не другая, Ник. Я человек. У нас общие предки.

– Люди и за меньшее шли войной друг на друга.

С этим трудно спорить.

– Айлиру так нужны деньги? – я ловила взгляд Ника, а он избегал смотреть в глаза. – Ник!

– На других планетах люди голодают.

– И ради этого вы убиваете нас?

– Если бы мы хотели убивать вас, то осушили наши озера. А так мы возьмем некоторую часть океана…

– В котором память других цивилизаций! – закричала я. – Может, и нет никаких голодающих планет. Может, вы просто хотите заработать. Может…

– Дайана, мы мелкие винтики и ничего не решаем, но я не могу без тебя. А ты?

А я закрыла глаза и вспомнила его запах, вкус кожи, силу и красоту тела. Он с такой нежностью почти всегда на меня смотрел, за исключением моментов, когда во время близость в глазах плескалась страсть. Я завидовала сама себе, что такой интересный мужчина меня хочет, и ему плевать на мои шрамы, худобу, бледность кожи. Айлирийки очень красивы, похожи на спелые плоды налитые жизнью. А мы… русалки, бледные дети океана, сестры туманов.

– А я могу без тебя и не могу без океана. Но я люблю тебя. Даже если ты будешь далеко-далеко, ты будешь в моем сердце.

– У тебя кто-то есть? – нахмурился Ник.

– Только ты. Но если ты уйдешь, то следующий будет тоже тобой.

Он закрыл глаза и разорвал соединение. Я хотела заплакать, но слез не было.

С первого этажа ушла вода. В бассейне возле института снизился водный уровень. В фойе сидели люди и, не отрываясь, смотрели на экран.

– Какие новости? – тронула за плечо стоящую рядом женщину.

– Курсанты военной академии атаковали флот Торговой Федерации, – быстро произнесла она, боясь пропустить новости на экране.

Если бы я была стеклянной как деревья, то разбилась на мелкие осколки.

Воздух на улице стал удивительно прозрачный – ни тумана, ни облачка. Только на небе пульсировал новыми яркими огнями Мост Волн. Засмотревшись, я увидела волны, наплывающие на Вэрум. Смотрится очень красиво, если не знать, что в тех волнах боевые корабли.

Я пошла к дельфинам, но их нигде не было. Звала, срывая голос и плюясь кровью. Ушли! Но куда? Подозрительно затихли киты. Вода везде отступила, словно кто-то уже пил океан, и я увидела у поверхности ламинарию. Может, они в ней спрятались? Я вошла в воду, нырнула и погружалась настолько долго, пока мне не сдавило болью легкие. Вынырнула. Происходящего не могло быть – дна не было. Я знаю это место. Знала. Выплыла и побежала к китам. Бассейн китов-родителей пуст. Этого точно не может быть! Это не мой мир!

– Дайана! – по бортику бассейна шел пожилой профессор, коллега отца.

– Где киты? – я бежала к нему и вдруг заметила, что профессор гораздо старше, чем был. Ему должно быть лет сорок пять, ближе к пятидесяти, но ко мне шел седой старик, покрытый морщинами. Я остановилась, а профессор продолжал идти, исчезая на глазах, словно мираж. – Где киты?! – закричала я ему, пока он не исчез окончательно. Мираж, тая, прошел сквозь меня.

На небе взорвалась и застыла хризантемой вспышка. Вторая. Третья.

Я бродила по городу, люди или сидели, замерев, перед экранами, или бегали, не рассказывая, что делают.

– Дайна! – меня остановил преподаватель с училища. – Хорошо, что я тебя встретил. Пойдем со мной.

Взлетное поле было пустым как новый чистый лист. Только вдалеке у причалов болтался киборг-дельфин. Вот сейчас мне стало по-настоящему страшно – все, что может летать, все, кто могут летать – взлетели. А те блекнущий в небе хризантемы… Только бы не наши! А чьи? Их? Планеты Айлир?

– Деньги стоят того, чтоб жизни наших мальчиков и девочек сгорели раньше времени?

– Мы атаковали первыми, Дайана. Но их замысел нас убивал. Мы промышленная планета, все технологии и производство у нас. Что нам сделают аграрии? Мы побеждаем. Пойдем, Дайана.

Мы шли к дельфину-перевозчику. Я вспоминала, как училась здесь летать, свой первый восторг от полета в живой машине. Вибрирующие волны Моста. Наши парни говорили, что у волн свой ритм, даже сочинили под полет песню. Мост похож на беспокойный океан, а ты прыгаешь в его волнах и удовольствие разбивается о твое тело.

– Ты должна это сделать, Дайана! – замолк преподаватель, и я поняла, что опять прослушала его бубнеж, словно задумалась о своем на его скучных лекциях.

Он внезапно крепко обнял меня, сразу же отстранился и дрожащими руками снял с меня платье. Я не успела возмутиться, как на гладкую взлетную полосу к небрежно валяющемуся уже платью добавилось и мое белье.

– Что вы делаете? – очнулась от происходящего, но он быстро уложил меня в дельфина.

– Не нажми на кнопку раньше времени, – на моей шее сомкнулось кольцо с прикованной к нему бомбой.

– За что? – успела крикнуть я и дельфин закрылся, шевельнул хвостом и мы полетели. – Я не хочу! Что происходит?

Вырваться из дельфина невозможно, двигаться внутри тоже, даже нос почесать проблема. Дельфин стискивает тебя со всех сторон и ты летишь в нем. Я плакала, просила вернуться, отменяла приказ, а дельфин только тяжело вздыхал, понимая, что происходит.

– Ну вот, приплыли, – сказал дельфин и вздохнул со стоном, словно вот-вот расплачется.

Я немного успокоилась и примирилась с ситуацией. Но не смирилась, нет.

– Что за бортом?

– Поле боя. Все разорвано, словно после игрищ в водорослях, плавают люди, части людей, акул, дельфинов, разбиты корабли врага и наши челноки. Почти все мертвы или скоро умрут.

– А я с бомбой тут зачем? Чтобы умереть?

– Цель – убить как можно больше айлирийцев. Мы найдем живого врага и ты убьешь его. Это символическое убийство, ты тоже умираешь.

Вот как. Решили, что я долго не протяну, зачем лечить, ведь айлирийцы могут забрать раненых, а так я убью хоть одного.

– Найди мне Ника. Он светловолосый, с карими глазами, веснушками и, – я вспомнила его красивые губы и улыбку, – и у него солнечный ожог на лице.

– А вдруг его здесь нет?

– После того, что я ему сказала, он обязательно прилетит, чтоб убить меня. И… героиня должна в конце встретить своего героя. Так всегда бывает в кино.

– Романтично. Но, если не найдем, ты убьешь любого другого.

Рваные легкие, бомба на шее, мне осталось немного, а хотелось много успеть. Я бы хотела отлететь на звездолете от планет и своими глазами увидеть наш лунно-синий карлик О-кси-ру – “иглу ночи”, как говорят поэты, укутанную в пылевой туман. И две ее планеты: Айлир – нить света, и Вэрум – нить памяти. Отец говорил, что О-кси-ра тюрьма злого звездного божества, поэтому здесь так часто меняются цивилизации, и только Вэрум об этом помнит. Говорят, злого бога надо кормить, принося ему жертвы. И вот мы на поле боя как на алтаре. Это больно, жестоко, несправедливо. А мой отец, уйдя в океан, был ли он жертвой, или добровольно ушел в иной мир?

– Я нашел его, Дайана.

Где-то в глубине души я надеялась, что он не прилетит, найдет другую и проживет долго и счастливо. Но он сделал выбор – мы оба на алтаре.

Дельфин открылся и я, задыхаясь, выплыла наружу. За стеклом разбитого челнока умирал Ник. Кровь залила нижнюю часть лица, он тяжело дышал и смотрел перед собой помутневшими глазами. Кабина челнока критически мигала красным. Я плыла прямо на него, а он улыбнулся, выплюнул черный сгусток и откинул прозрачный купол кабины.

– Ты просто бомба, детка.

Нас захлестнуло волной Моста Волн, и в последний момент мы успели дотянуться друг до друга.