О Меченосцах / Часть 2 / Роман Горский: в тенях большого города

Глава 2

В Тенях Большого Города

Роман Горский

Наблюдая за сгущающимися темными тучами, которые покроют всю Москву, где-то далеко засверкала молния. За ним последовал гром, грохот которого пронизывал слух, из-за чего к сердцу приливал адреналин. Не смотря на то, что я нахожусь в помещении, на тридцатом этаже одного из зданий Москвы-Сити, пробежала мысль, на сколько я могу быть слаб перед природой, которая бесспорно являются истинным хозяином земли... Нашим хозяином. Вот зазвучал ещё один гром, уже не так неожиданно. Эту молнию я не видел, он был с другой стороны, но вся Москва засверкала холодным белым светом и тут же скрылась в тенях. Было ещё несколько раз перед тем как на окно стали падать маленькие капли сильного проливного дождя. Одна капля, вторая, десятая, сотая. Люди внизу начали мельтешить словно муравьи в разрушенном муравейнике. Люблю дождь. Он имеет сильное свойство смывать грязь, кровь, выхлопные, газы машин, смрад большого города, которым заполнена вся улица.

«Кто мы такие?», «Кто я такой?» Я часто задаю себе этот вопрос в такую погоду. Она помогает мне не сойти с ума. Мои воспоминания давят на меня, словно мой Кончар протыкает лоб, и очень медленно входит мою голову, выходя с другой стороны, а потом обратно, и снова, и снова. «Зачем я об этом думаю? Зачем я это вспоминаю?» - Думаю я про себя спокойным равнодушным лицом, стараясь не обращать внимание на все эти мысли. Кто я? Я Роман Горский. Я меченосец.

Мои размышления прервал один ожидаемый звонок. Я взял мобильник, и не посмотрев на номер тут же нажал на зеленую кнопку.

- Слушаю

- Кинотеатр зачищен, уже едем, но произошло кое-что странное

- Сколько погибших?

- Не одного

- Тогда, что случилось ?

- Нам помогли

- Кто конкретно? - Спросил я думая, что это мог быть один из наших из-за границы.

- Мы не успели рассмотреть, он сразу ушёл, но он точно из наших.

- Ладно жду тебя! - После этого я положил трубку.

«Любопытно» - Подумал я про себя, но не вдавался сильно в раздумья. Сейчас меня беспокоило одно - мое очищение. Я взял оружие и вышел из кабинета. Передо мной сидела моя секретарша, женщина она хоть куда. Всегда восхищался ее округлыми формами, эти ее большие зеленые глаза, длинные кудрявые волосы, но поверьте, если пристать, то останешься без рук и ног, а про мужское достоинство я вообще молчу. Горе тому, кто ее не знает.

- Кать, Слава уже едет сюда. Как только он вернётся, пусть заходит, и ждёт.

- Ты что, опять на крышу ?

Я ничего не ответил и пошёл к лифту. «

-Ты больной! Ты это знаешь? - Сказала она мне в догонку. Я зашёл в лифт и ответил на ее тысячное дружеское оскорбление.

-Хочешь вместе со мной? - На что ответом был красивый прямой средний палец левой руки с красным маникюром, после чего дверь лифта медленно загородила эту славную картину.

К тому времени пока я поднимался на крышу, дождь стал ещё сильнее. Ветер мотал падающие холодные капли из стороны в сторону. Небо сверкало прекрасными, могучими, белыми узорами, освещающие все пространство. Я встал под это падающее море, сняв пиджак. Растянув пуговицы рубашки, чувствовалось как по мне лилась маленькая, но быстрая речка сверху вниз словно водопад. Вода омывала меня, стирая все лишнее. Я был камнем без шероховатостей, гладким, без углов, чистым.

Я медленно коснулся рукояти «Сефирота». Так себя называл мой кончар. Обнажив его под дождем, ряд кульминационных молний осветили Москву и грянул гром, мощь которого проникала в самое нутро и начался вечный поединок, в котором мне никогда не победить.

Я родился 23 октября 1986 году. Во всяком случае так было написано в моем свидетельстве о рождении. Беспризорникам, которых подкидывают в дет-дома без всяких документов дают дни рождения наугад, а так же имена с фамилиями. Скажите! Какого бы вам было не знать дня когда ты родился? Может ли человек чувствовать себя полноценным без этой информации. Конечно, это никак не повлияло на мою жизнь, но если дать волю этой мысли, она может сожрать тебя изнутри. Будто чего то не хватает, какого-то жизненно важного органа. В те времена я не был Романом Горским. Меня назвали Ромой Ивановым. Сразу видно как лень было придумывать имя и фамилию. Как и многие я прошёл через обычную штамповку.

Сразу скажу, что я никогда не пытался найти своих родных. Меня никогда не интересовала их судьба. Мне не были интересны причины их поступка. Жизнь, с моих первых лет впечатала меня и многих других в землю. Такая вещь как мечта резала на много больнее и глубже чем разбитая бутылка. Детское сердце требовало любви. Несформированый разум требовал счастья. А жизнь давила, давила и ещё, пока сердце не было выжито как лимон, пока разум не превратился в камень, пока глаза не стали мертвыми, видя все в разных оттенках серого цвета. Тебя избивают, морят голодом, гнобят. Вы все это уже слышали тысячу раз, и не видите в этом чего-то шокирующего или страшного. «Это абсолютно нормально» думаете вы про себя. «Это было всегда и нечего строить из себя жертву» - Говорите вы, ведь все сироты без рода и без племени. - «Все вы обманщики и лгуны.» - Слышал всю жизнь. Я мечтал уничтожить этот мир. «Зачем он нужен если для меня в нем нет места?». Я представлял как вешаю, жгу, ломаю кости каждому, кто меня хоть раз тронул. Я помню их всех, помню их лица, помню гнилой запах тех мест.

Я сбежал из дет-дома, когда мне было 10 лет. Меня особо не искали, я был одним из тысячи детей, кто бродяжничал на улицах Москвы. Во время этих скитаний я и полюбил дождь. Величие «Большого города» стояла на очень гнилом фундаменте, частью которого я являлся. Ещё одной заплесневелой трещиной в кирпичах, которую предпочитают не замечать. Мы, отверженные, спрятавшись в тенях, хотели только поесть, поспать там где нас не схватят и не продадут на органы. Бродяги моего возраста были в особом тренде. За нас давали больше чем за других. Передо мной исчезали многие. По ночам я слышал мольбы детей: мальчиков, девочек. Слухи были разные. Кого-то уводили насильно, кто-то шёл за сто рублей добровольно. Многих мы больше не видели.

Я ни с кем не общался, но знал почти всех и меня все запомнили после одного случая. Это было мое первое убийство. Я как обычно сдавал железо на металлом и один парень по кличке «Кость» хотел отобрать у меня мой навар. Я шёл по переулку среди белого дня к пункту сдачи цветных металлов и тут за мной следом шёл он, крича мне «Эй Ром, слышь, пагодь сек». Я не останавливался и шёл вперёд.

- Блядь, Ром, ты что, глухой? - Сказал он, продолжив идти со мной рядом

- Я тороплюсь

- Слышь. Я что подумал. Айда к нам а? Все по братски будет. Трогать никто не будет. Мы не дадим.

- Мне и так не норм - Ответил я, ускорив шаг.

- Ага, не гони! Посмотри на себя, все порванное. Синяки по всему лицу... – Заметили, как он точно знал про каждый мой фингал и синяк, ведь он корешился с теми, кто любили мне вьебашить пару рас в последнее время. Он их подговорил сто процентов, чтобы я дозрел до этого разговора. - Чувак, посмотри в каких я шмотках. Ты в говне ходишь. А зимой, что будешь делать? По подъездам ныкаться?

- Как и все. А что?

- Ага, вот как-то раз отловят тебя и не в интернат, а в каталажку для малолетних. Вот там тебя научат со старшими говорить, Пол собственной башкой драить будешь и ещё много чего.

- Учту на будущее

- Слышь! А ну, дай сюда сумку! - В этот момент он резко стянул с меня рюкзак, где лежала моя девятичасовая раскопка в мусорных баков Москвы. - Ха ха, лошара! - Заорал он во все горло, убегая в обратную сторону. Я погнался за ним. Догнать его не составило труда. В те времена бег был моим ремеслом. Побег от мусаров, от беспредельщиков, от всех. Даже от самой жизни, но в данный момент, по иронии судьбы, я сам спровоцировал эту жизнь. Нагнав его, я бросился на спину. Мы вместе упали на холодный, мокрый от разных перемешанных, вонючих жидкостей тротуар. Я вцепился в свою сумку, грязными, потными, изувеченными пальцами. Стал тянуть. Мои ногти резали некачественную ткань. Я услышал, как сумка начала рваться. Кость был сильнее меня. Он встал и начал волочить меня, все пытаясь отобрать сумку. - Отпусти сученок!!! Сука, блядь, опусти!!! – Орал он как резаный. Вдруг я зацепил сломанный оранжевый кирпич, и бросил в его сторону. Я даже не думал и не целился. Это получилось инстинктивно. Кирпич попал ему в висок, и хлестнула кровь. Он выпустил сумку из рук и приложил к голове. - Ах ты тварь, тварь!!! - Через пару секунд, он споткнулся об неровный тротуар, и провидимому подвернул ногу, после чего упал, и не мог встать. - Мразь! Тварь!! Ох, что я с тобой сделаю! Что же я с тобой сделаю!! - Пока он валялся, я быстро подобрал свой рваный, мокрый рюкзак. - Куда пошел ?! А ну иди сюда ! Ох ты еще не знаешь что я с тобой сделаю. Я скажу людям в белых халатах, о тебе. Скажу, какой ты хороший и миленький. Тебя заберут, а знаешь что потом? Они тебя будут резать, медленно и долго. Твое сердце, глаза и мозги отдадут кому-нибудь, а потом выкинут то, что от тебя останется. Понял?! Ты понял?!! А?!!! - Эти слова напугали до глубины души. В этих забытых Богом местах, где нет ничего: ни света, ни чистого воздуха, я внезапно осознал одну неизменную истину. Я не хотел умирать. Снова подобрав, тот сломанный кирпич, я медленно двинулся в направлении Кости. - Ты чего? - Сказал он, но я продолжал идти в его направлении, он попытался встать, но снова споткнулся - Слышь, блядь, ты что, охуел ?! Ты что задумал - Он снова попробовал встать и на сей раз у него получилось бы, если бы я не набросился на него, выбивая всю дурь из его головы. Я насел на него сверху и продолжал впечатывать его в тротуар. Из его носа пошла кровь, части зубов отлетали то направо, то налево. Его лицо стало красным и толстым. От адреналина я не замечал брызг крови, которые остались потом на моем лице. В голове был его голос, говоривший все те ужасные вещи. Мой разум отвечал в ответ «Я не хочу, чтобы это со мной случилось !!! Этого не будет!» повторяло мое сознание громче чем удары кирпича по лицу.

Гнев сменился страхом, после того как я остановился и взглянул на его обезображенное лицо. Я не понимал жив он или нет. Его левая рука тряслась. Изо рта не пестовала вытекать кровь перемешанная со слюной. Подобрав сумку, я убежал от туда как можно дальше. Бежал пока не растерял своих оставшихся сил. Помню, как у меня пропал аппетит. Меня тошнило. Это был первый и единственный раз в то время, когда я не хотел ни кушать, ни пить.

Со временем адреналин спал, но из головы ни как не выходил сам процесс избиения. Я даже поймал себя на мысли , что мне понравилось, но я убеждал себя, что делал это только в целях обороны. «Он навел бы на меня этих сволочей, торгующих органами.» думал я. Через пару дней я узнал о том, что Кость умер. Во всяком случае так говорили на улицах. Было много слухов о том, как это произошло, но почему-то никто даже не подумал на меня. Все просто знали, что я был последним, к с ним общался. Наверное, никто не мог даже предположить, что маленький десятилетний хлюпик так изувечит семнадцати летнего подростка, который держит свою банду. Иногда я и сам не мог в это поверить. После этого все начали говорить, что я приношу неудачу и больше меня не трогали.

Прошло еще несколько недель, и мне перестали попадаться кто – либо тесно общавшихся с ним, но мне было все равно. Моя душа была абсолютно спокойна. Я не переживал, и никакие кошмары мне не снились. В конце концов, сложно думать и переживать на голодный желудок. Чтоб вы понимали. Вы могли когда-либо заснуть на голодный желудок? Поверьте, это не так просто.

Мое существование продолжало течь, без всяких изменений. Где я только не ночевал? На улице, в мусоре, потому, что там теплее, даже в канализации. В этих бесконечных скитаниях я нашел одно вполне подходящее для меня место. Хотя слово «Нашёл» здесь не совсем к месту. Если объективно, я свалился на него. Лил сильный проливной дождь, было холодно, постепенно наступал град, было слышно, как худые, маленькие льдинки били по ржавому металлу, по стеклянным окнам и по каменному тротуару. Этот некогда прочный камень, на который я упирался внезапно промок. От дождя он становился все мягче, а ледяные снаряды проделали в нём целый ряд дыр словно от взорванных просроченных петард. Я держал свою сумку над собой, чтобы защитить голову. Оглядываясь по сторонам, чтобы найти убежище, я не заметил как оказался, во всю стопу в заполненный грязной водой, яме. Я бежал по переулкам, пытаюсь найти убежище. Пытался залезть в мусорный бак, но меня прогнал какой-то бомж. Он залез туда обратно и закрылся крышкой. Я продолжал бежать весь мокрый, избитый здоровенными небесными валунами. Тучи становились все темнее, гром бил все сильнее. Природа словно поглощала меня. Пытаясь сбежать от неё, я вновь сопротивлялся своей бесповоротной кончине. Мне было больно. Я больше ничего не хотел, даже согласился на смерть, лишь бы все это закончилось, но судьба распорядилась иначе. Чем дальше я бежал, тем сильнее твёрдая почва ускользала у меня из-под ног, словно бежав по сыпучим писку, заполненный мелкими камнями и разным уличным мусором, я внезапно провалился под землю. Я ничего не видел. Вокруг была тема. Я продолжал падать, пробив что-то под собой. Я ударился об острые камни выпирающие из тёмных стен. Внезапно я впечатался в ровный каменный пол, будучи на грани отключке. Не чувствуя лица, ушибив, руки и ноги, я отполз к месту где лилась дождливое вода и впал в мир снов.

Не могу сказать, когда я очнулся. Мерцающий, тонкий луч света пронизывал потолок, но этого было недостаточно для того, чтобы разобраться, куда я попал. Еле встав на ноги, мне пришлось порыться в своей промокшей сумке. Я нашел в ней несколько спичек с разорванной коробкой, но бумаги не было. Была пластмассовая бутылка Кока-Колы. Я снял эмблему и поджег её. Имея хоть немного света, я прошел вперёд и упёрся в кирпичную стену. Эмблема уже догорала и, от наступающего огонька, я уронил её на пол. Огонь передался бумажному мусору, который, как мне кажется, скапливался там годами. Я увидел пару деревянных, старых досок. Их было не сложно сломать. Я использовал ещё одну спичку и смастерил какой никакой факел из жёлтой столетней бумаги и обломка дерева. Это дало возможность осмотреться лучше. Через пол минуты я наткнулся, на то, что не ожидал увидеть. Поезд. Он не был похож на те, которые в современном метро. Он выглядел более старым. Внезапно я услышал как откуда-то доносится сильный шум металла бьющихся об стальные колёса метро. Еле открыв ржавую дверь, я вошёл внутрь второго вагона, где увидел своему изумлению очень даже комфортную обстановку. Внутри стояли столы с креслом и диваном. На столе лежали на половину догоревшие свечи, которые я тут же пустил в ход. Осветив вагон, я обнаружил и деревянный шкаф, в котором было пусто.

Лишь спустя долгое время выяснилось, где я в итоге решил вести свое жалкое существование. Это одна из станций, которая создавалась для эвакуации вышестоящих лиц во время второй мировой. Ее давно запечатали и забыли, так как надобность прошла. Кто же мог подумать, что когда-нибудь, одна из этих станций будет прибежищем такому оборванцу как я.

Рельсы этой станции простирались на многие километры. Каждые несколько минут были слышны проезжающие поезда, то сверху, то рядом, то снизу. Я пошёл по старым рельсам вперёд, не видя впереди ничего, надеясь найти путь наружу. От тьмы меня защищал лишь светящийся купол источником, который был самодельный факел. Через какое-то время я начал говорить вслух «Только не переставай гореть». Вдруг я почувствовал дуновение ветра справа. Огонь факела дрогнул от воздуха. Чувствовался не такой затхлый воздух. Я пошёл в ту сторону и наткнулся на железную старую решетку с заржавевшим большим замком на толстых цепях, которые я миновал очень быстро. Прошёл сквозь них. Как вы уже могли понять, жёсткая диета в данном случае было очень даже кстати.

Уже где-то минут десять, пятнадцать не слышал звуков колёс бьющихся об рельсы. Из-за этого я слегка запаниковал, но тревога быстро улетучилась, после того как увидел свет. Мне повезло выйти к действующему метро «Театральная», который был уже закрыт. Значит уже больше часа ночи. «И долгой же я скитался по этим, блядь, катакомбам» - Повторился несколько раз. Собрав немного провианта из моего старого места ночлега, я вернулся назад на заброшенную станцию. Я спал, в старом поезде времен сороковых, который до сих пор стоял на рельсах, а колыбельной мне служили грохоты, действующих поездов, которые имели привычку часто грохотать до двенадцати, но это было ни что по сравнению с тем, что я чувствовал себя в безопасности. Все же удивительно, как работает человеческая психология. Когда человек ведет жалкое существование, он все равно продолжает жить, хотя его жизнь никому не нужна, и он бродит по миру без цели. Как будто, кто-то очень не хочет нашей смерти. Мы не знаем, кто мы? Мы понятия не имеем о своем предназначении. Как понять, кто мы и чего хотим? Я потратил всю жизнь, и уничтожил много других, чтобы понять.

К двенадцати годам, я убил еще троих. В целях самообороны, конечно. Отнять жизнь все считают очень сложным, но это так легко, когда хотят навредить тебе. Хотя... в один момент я захотел отнять ее. Не потому что опасность угрожала мне, потому что она угрожала другому. Абсолютно незнакомому мне человеку. Это была маленькая девочка, чуть старше меня, на вид четырнадцать пятнадцать лет светлыми волосами, и кукольным ярким одеянием, с разноцветным макияжем, на круглом, красивом лице, но руки сильно выдавали ее настоящее состояние. Такие тонкие, как будто, при малейшей силе можно их сломать. На кисти, державшую тонкую горящую сигарету были видны синие вены и пересекавшие их шрамы.

Я никогда с ней, не разговаривал, но часто встречал ее, на улице. Там были и другие, но мое внимание было обращено только на нее. Не знаю почему. Она была обычной проституткой, одной из десятка тысяч по всей Москве. У меня не было причин любить ее или ненавидеть, но когда я смотрел на нее, мне становилось грустно. Жалость. Кажется это было впервые, когда я почувствовал жалость. «От куда во мне это?» Думал я. Это мучало меня по ночам в моей подземной пещере. Я ходил из одного конца поезда в другой, представляя ее образ в моей голове, представляя как она со мной заговорит. Мне было хорошо, от того, что я думал о ней, и плохо, от того, что этого никогда не будет. «Стоп, а почему не будет ?» В один момент подумал я, но оказалось, подойти к ней и заговорить, на много сложнее чем убить человека. Вместо этого я начал следить за ней. В любом случае это было интереснее чем, целыми часами сидеть под землей, слушать старые песни Виктора Цоя на полу-разбитом магнитофоне, от которых меня уже тошнило. Хотя не скрою, и по сей день я напеваю «солнце мое взгляни на меня!» или «Перемен требуют наши сердца!»

Она жила вместе с такими же подростками, в одном здании, которое было в распоряжении, более страшных людей, чем те, кого мне доводилось убивать. Дети проживавшие там, оказывали такие услуги, о которых, я имел несчастье узнать именно сейчас, наблюдая за Кэйт. Так она себя звала, в присутствии тех, кто приходил к ней за запретными впечатлениями.

Это был в первый раз, когда я увидел подобное. Даже не понимая, что происходит, мне было стыдно, и одновременно любопытно. Я не понимал хорошо ей или плохо. «Ей больно или нет?» Думал я где-то пару минут перед тем, как она заплакала, и малая часть ее кукольного макияжа спустилось по ее тонкой шее. Ее слабые руки яростно держали простыню, а он все не переставал. Я сидел на дереве, заглядывая в окно ее комнаты примерно в двух – трех метрах. Меня закрывали весенние листья. Шел дождь, примерно такой же, под которым в данный момент я с Сефиротом в руках стою на крыше. Мои любопытный взгляд потревожил очень не приятный для слуха хруст. Я резко перестал чувствовать опору под ногами. Резко ухватившись за две маленькие ветки надо мной, я чудом остался цел. Я подтянулся и схватился за более сильное сукно. Дождь бил по моему покрасневшему от смущения лицу. Листья сильно загораживали обзор. Тонкие ветки, словно кошачьи когти, царапали мое лицо и руки. Адреналин быстро потревожил мое сердце. Прошла минута перед тем, как я отдышался. Внезапно я заметил, что нахожусь в двух метрах над крышей здания.

«Ееее. Твою мать! Какие высоко!» - Сказал я тогда в слух, и, не мешкая спрыгнул на крышу, сделав кувырок в момент приземлению.

Как я уже сказал, лил сильный проливной дождь, но какой-то промежуток времени меня отвлек необъяснимый красочный пейзаж, окутывавший меня. Сверкающие желтым цветом фонари, освещавшие улицы. Сияющие белым цветом мосты, с национальными флагами. Я видел белоснежную церковь с пятью золотыми куполами - «Храм Христа Спасителя». Красные стены Кремля в тот момент казались такими большими… Но вы даже не представляете, как быстро обычное желание выпить дождевой воды заставило меня отвлечься от ночного пейзажа. И как на заказ, мой рюкзак был битком набит пластиковыми бутылками на сдачу. Я достал первую двух литровую бутылку открыл крышку и поднял вверх. Думаю об этом и говорю самому себе в прошлом «Как глупо. Как будто так вода быстрее в бутылку попадет.» Я продолжал держать бутылку до победного конца, параллельно сам открыв рот, и напиваясь до отвала, пока не исчезнет ощущение голода. После я начал, накапливать воду во рту, чтобы быстрее наполнить бутылку. И так продолжалось до тех пор, пока три двухлитровые не были заполнены. Думаете противно? Думаете лучше пить воду из под лужи в целях экономии?

Прошло несколько дней, но я никак не мог забыть о произошедшем. «Что это вообще было?» Подумал я, но было нечто, что меня беспокоило на много больше. Как себя чувствует Кейт? Я видел другие знакомые лица на месте их встречи, но ее не было. До сих пор не понимаю, почему я так переживал за ее судьбу? Сейчас я это списываю на обычную детскую подсознательную наивность и тягу к нежности, которой у меня никогда не было. Вдруг, внезапно, из-за не знания, того, что с ней, я ощутил сильное желание защитить ее. Я впервые захотел защитить кого-то помимо себя, даже убить кого-то не ради себя.

Я шёл под дождём и в отражениях грязных, бурлящих от падающих капель, луж, возникали разные размытые картинки. Я никак не мог выбросить из головы то , что происходило перед моими уставшими сонными глазами. Думая об этом, вплоть до моей подземной, холодной станции, мое тело рухнуло в заброшенном поезде, уронив сумку рядом со мной. Бутылки с набранной водой окатились по полу. Не успев они удариться об стенку. Я закрыл глаза и отключился.

«Где-же она?» - думал я на следующий день, находясь на месте ее постоянного присутствия. Ее подруги были на месте и Женева, и Лаура, и Жасмин, но ее не было. «Где - же она?» Этот вопрос постоянно повторялся то про себя то вслух. Ее не было день, не было целую неделю. «Что же тот жирный пидр с ней сделал?». Я должен был это узнать. Чего бы это не стоило, я хотел знать.

Сейчас, вспоминая это, я чувствую себя большим придурком. Будь у меня возможность вернуться назад, я бы остановил себя, но на тот момент я ничего не мог собой поделать. Детское любопытство брало вверх над моим тогда ещё не окрепшим разумом. Мне тогда этого не было понятно, но я хотел любить. Все равно кого. Мое тело, мой разум, мое сердце требовало любить и быть любимым. До сих пор не могу понять моего выбора на счёт объекта любви. Обычная дешевая, малолетняя проститутка наркоманка, которая скорее всего окончит свои дни где-то в подворотне по соседству со мной, или в Москва-реке. Ну или ещё где-то. Это до сих пор является для меня загадкой. Должно быть спрашивайте себя «Почему я вспоминаю это спустя стольких лет?». Отвечу так. Я могу логично обьяснить всю мою жизнь. За каждым моим поступком стоит вполне объяснимая для меня причина, но почему я хотел защитить ее? Почему я полюбил ее? Это так и осталось без ответа.

Сумерки. И снова я возле того здания. Тогда я воображал себе его злым замком где заточена принцесса. Я должен был пробраться внутрь и убить дракона. Каким-то чудом охрана меня не заметила и я снова взобрался на то самое дерево, но заглянув в то же самое окно, ее я не увидел. Там, как нетрудно догадаться, была какая-то девушка с мужчиной, но точно не Кейт. Я взобрался ещё выше и спрыгнул на крышу как в прошлый раз, после чего пролез в вентиляционную шахту, вскрыв вход с помощью сломанной отвертки. Это заняло какое-то время из-за ржавых Шурупов, который никак не поддавались. Снова настал тот момент, когда моя радикально-вынужденная диета пошла на пользу. По вентиляционным трубам было передвигаться очень даже легко, но я действовал медленно, чтобы не навести шуму. Хотя, учитывая сколько и хороших и плохих звуков издавалось, меня вряд ли услышали бы. Адреналин бил в сердце. Я не понимал, какие чувства меня переполняют: страх, любопытство, волнение, даже радость. Просто моё тело работало само по себе. Я дал установку, а тело выполняет. Моё желание было важнее всего, даже самой жизни. Да и по правде жизнь у меня не настолько ценная, чтобы за неё держаться. Может я пытался придать хоть немного ценности своей жизни с помощью этого благородного поступка. Ну так... на всякий случай. «Вдруг, если после смерти есть рай и ад? Вдруг, существует суд, на котором меня придавит к ответу? Надо же будет что-то ответить. А тут у меня будет на готове вполне подходящая история.» Уже не помню было ли это в моих мыслях тогда.

Я проползал мимо отверстий вентилятора, заглядывая в комнаты, на верхнем этаже. Рядом со мной было много всякой живности, от которой вас бы стошнило. Они залезали на меня, проползали мимо. Я чувствую как чьи-то маленькие лапки быстренько пробегают по моему плечу, переходя на спину и затем по ноге, но мне было все равно. С этими существами я делил еду и кров. Так что, с чего мне их ненавидеть или считать противными? В итоге я спустился на этаж ниже и начал прочесывать каждую комнату. И тут, среди самых разных первобытных звуков я выделим один далеко не такой, который издают при удовольствие. Я приблизился как можно ближе к вентилятору откуда доносился странный женский голос, который рыдал и звал на помощь. Я подполз в направлении этого звука. Где-то через метр, я понял, что этих голосов несколько. Это были специальные комнаты где получали удовлетворение немного иным путём. Девушек садистски избивали. В одной комнате был даже парень. Их били кнутами, ремнями, даже голыми руками. Я внимательно всматривался в каждую комнату, чтобы не пропустить нужную. У некоторых отверстий приходилось задерживаться, так как обзор был далеко не лучший. Я начал думать, что не найду её. «Это была дурацкая идея. Все. Пора сваливать.» Повторял я себе, но после этих мыслей приходила другая – «Все, ещё последняя комната и всё». Что-то в этом роде. И так я проверил почти все комнаты на этаже. Заглянув в последнюю, даже не планируя задерживаться, но к большому своему удивлению, увидел Кейт. «Твою ж мать, неужели нашел?» Я был рад и одновременно озадачен. Какой-то качок схватил её и привязал к кровати спиной вверх. Лёгким движением своих громадных рук, он разорвал её верхнюю одежду, после чего разделся и взял в руки один из многочисленных кнутов, висящих на стене. Кейт орала, умоляя о пощаде. Её голос резал мне слух. Я быстро начал искать способ выбраться из шахты. Этот амбал был прямо надо мной, я мог бы спрыгнуть и резко напасть на него ножом, но риск слишком велик. «А что если я не успею спуститься, а он меня заметит? Как же нам потом выбраться от сюда? Кейт точно сюда не влезет.» Тут, как гром среди ясного неба, мои мысли прервал свист кнута, после чего последовал жестокий, скрипящий, бьющие барабанные перепонки визг. Я быстро взглянул в комнату и увидел на спине Кейт след от удара кнута во всю спину. Внезапно в моей голове, что-то щелкнуло. Я позабыл об осторожности и внезапно сильным ударом ноги выбил вентилятор и резко спрыгнул в комнату. Этот тупой мужик посмотрел в мою сторону. К этому моменту я быстро двинулся на него с ножом, но не смог нанести удар. Он схватил меня

-А это ещё что за хуйня! – Сказал он и в этот момент в комнате внезапно потух свет. Я взял нож в другую руку и ударил его в пах, после чего он меня отпустил и упал на колени схватившись за живот. Я побежал к постели и стал разрезать канаты, которые удерживали Кейт.

– Кейт послушай меня. Я Рома, я здесь за тобой. – Сказал я, проговорив это так быстро как только мог. Она ничего не ответила. Я отрезал последние канат и она тут же бросилась к выходу захватить пиджак того бугая, который, как я думал, лежал на полу, но, как понял через мгновение, он подобрался сзади и схватил меня своими кирпичными руками за горло и начал душить. Внезапно я почувствовал, как давление взорвёт мою голову изнутри. Все попытки отбиться закончились неудачей. Одно его лёгкое движение и мне конец. Мои глаза начали закатываться. Я начал терять сознание, руки опустились от бессилия, но внезапно он меня отпустил. Я упал. Глаза видели два размытых силуэта. После поступления долгожданного кислорода в голову, я рассмотрел, как Кейт бьет целым железным стулом того мужика между ног. Она зарядила ему туда несколько раз, после чего тот перестал корчится от боли. После этого Кейт подбежала ко мне.

– Эй, малой, ты как? Жив? – Спросила она меня, подав мне руку, чтобы я поднялся.

-Нормально. Давай погнали отсюда.

Выйдя из комнаты, до нас дошли звуки выстрелов из нескольких стволов. Мы зависли в ступоре от неожиданности. Из комнат на всем этажи из комнат выбегали голые клиенты с путанами не обращай на нас внимания. Даже пару охранников с оружием просто пробежали мимо нас к лестнице.

– Пацан, что за хуйня – Спросила меня Кейт

– Хуй знает. Это не я. – И в этот момент мы услышали жесткий рёв дошедший эхом до нас с первых этажей. Все побежали в противоположную сторону от лестницы. Выстрелы стали повторяться всё реже. Внезапно те самые охранники поднялись назад все в крови. У одного из них не было руки.

– Пиздец, блядь! – Заорала Кейт быстро поспешив за остальными, кто убегал, пытаясь найти другой выход. Я побежал за ней. Она оказаться в хаотичной толпе. Мне удалось схватить её за руку и завести в одну из крайних комнат.

– Малой, на кой мы тут? – Спросила она меня, державшись за пиджак, вся дрожа от страха и холода.

– Здесь пожарные лестницы – Сказал я, взяв стул и сломав окно. – Спустимся по ней.

Мы вышли на пожарную лестницу. Я быстро спустился, но она спускалась как набуханный бомж, не видя куда наступала, стараясь найти следующую ржавую ступеньку. «Ну давай быстрее» – Орал я, пытаюсь хоть как-то её поторопить, но четно. В этот же момент из окна на четвёртым этаже выбросили, какого-то человека, причём с такой силой, что он вмазался в стену противоположного здания, хоть соскребай. «Охуеть» - Подумал я про себя, продолжая звать Кейт более настойчиво. Одним глазом я заметил, что с улицы начали разбегаться люди от услышанного. Наконец Кейт спустилась. – «Давай за мной». Мы выбежали из переулка, но было уже поздно. К дому подъехали, скажем так, хозяева всего этого мероприятия со своими опричниками, на чёрных затонированных ренджроверах, из которых они уже достали оружие в таком количестве, что Кремль можно было брать. Конечно, мы тут же попали в поле зрения.

– Эй ты, блядь, а ну подошла сюда! – Сказал один из них– Слышь, шлюха, я к тебе обращаюсь! – Сказал он, подойдя и схватив её за шкирку. Я попытался вмешаться, но мне попала прикладом по голове. «Твою мать, ну сколько можно?» – Думал я про себя, получив очередной урон.

К этому моменту весь дом уже затих. Ни криков, ни выстрелов больше не было слышно. Внутри было темно. Эти вооруженные до зубов накаченные мужики, боялись заходить внутрь. Весь их пафос, мощь и сила пропали от неизвестности.

– Что случилось ?! Давай живо!!! Спросил, как я понял, главный.

– Я… Я… не знаю. Было темно. – Отвечала Кейт тонким дрожащим голосом.

– Ой бляя. На хуй ее в машину.

В этот момент,я тут же вскочил и вытащил пистолет из кобуры одного из них. Уж что, но в ловкости рук я был хорош, но, к сожалению, тогда совсем не разбирался в оружие.

- А ну отпустили её! Живо!!! – Заорал я держа двумя руками пистолет.

- Чего? Ответил тот, кто засовывал Кэйт в джип.

- Да грохни его! У нас нет времени.

Черные дула смотрели мне в лоб. Я попытался выстрелить, но ничего не вышло. Пистолет стоял на предохранителе, но я тогда этого не понимал. Перед моими глазами промчалась вся моя короткая жизнь. Как будто было что вспоминать. Я смотрел как их толстые пальцы сжимают маленькие курки, но за долю секунды из темного здания выпрыгнуло некое здоровенное, злое существо, которое тут же набросилась на этих гнид. Один из них все же успел выстрелить. Пуля только поцарапала мою руку, но осознание этого ко мне пришло только через пару секунд. Это было последнее, что мое тело смогло вынести. Я свалился на тротуар. Мой взор постепенно затмевала, вытекавшая из моей пробитой головы кровь, но я ничего не чувствовал. Перед моими глазами предстало, без сомнения, могучее создание, рожденная в тенях, которому было не по чем ни пуля, ни кинжалы, ни даже, был уверен, гранатомёты. Оно схватило одного и разорвало на две части своими громадными руками словно клочок бумаги. Другому откусила голову своим гигантским, широким, переполненным острыми окровавленными зубами ртом. Я не успел даже моргнуть. Все мое тело оцепенело от ужаса происходящего. Я просто лежал весь окровавленный, уставший, не понимая сколько безумных эмоций перемешиваются в моем неокрепшем сознании. Это была моя первая встреча с пожирателем. О них всегда ходили слухи, но у меня не было времени верить в них. Был слишком занят, чтобы не умереть с голоду.

Я даже не понял как отключился. Вся картинка покрылась красным, а потом почернела. Очнувшись во тьме, где нет ни холода, ни тепла, ни боли, ни страданий я внезапно почувствовал как нечто притягивает меня словно гравитация. Это было словно полет в космосе. Вокруг были разноцветные облака с мерцающими огоньками словно звезды. Казалось, что это пространство без конца и края. Я словно плыл в бесконечности, но вдруг все это исчезло. Передо мной снова была сплошная тьма, но это был не конец. Вдалеке начал проявляться чей-то силуэт. Я летел прямо к нему. Приближаясь к нему, я увидел, что это человеческая фигура, ростом с меня и одетая точь в точь как я, но не смог узнать в нем себя. Мы оба зависли в пустом пространстве, смотря друг на друга. Странно, правда? Это точно был я. Это было мое лицо, но я не мог вспомнить, чье оно. «Привет». - Сказал я, но другой я не ответил. У него начала течь кровь из головы, как будто ему проломили голову, но он не подавал признаки боли или даже беспокойности. Другой я просто повернулся ко мне спиной и начал медленно от меня уходить «Постой! Ты кто ? Где мы?!» - Но я не ответил себе. В итоге другой я скрылся, постепенно растворяясь в бесконечном пространстве, а я остался один сам с собой. Единственным собеседником были мои мысли. Постепенно, абсолютно исчезло восприятие времени. Одна секунда казалось вечностью, и наоборот. Мысли постепенно затихали. Я перестал слышать собственную речь. Пытался ли я что-то сказать? Даже этого не мог понять. Двигался ли я сейчас? А может меня уже и нет? Еле ощутимые раздумья убаюкали меня, принеся смирение и покой, но вдруг я увидел в дали просвет, пробивший бесконечную тьму. Свет увеличивался и наплывал на меня, протаранив стену пустоты.

- Где я? – Я услышал свою речь. Свет пред глазами слегка потух и я уставился в потолок с красивой позолоченной люстрой. Глаза еще были чувствительны к свету, но постепенно я разглядел Кэйт, сидевшую справа от меня.

- Ты в моем доме. – Сказала она – Рома, ты меня слышишь?

- Да, слышу. – Слышать-то я слышал, но боль в голове, очень сильно отдавала, словно меня ритмично били кувалдой по башке.

- Кэйт, а как…?

- Меня зовут Катя, а Кэйт это…. Ну сам понимаешь.

- Катя, а… А где мы сейчас ? Что случилось после того, как я отключился. – Спросил я, наращивая темп разговора. Чем больше я приходил в себя, тем больше ответов я жаждал услышать.

- Мы находимся в моем доме, на Рублевке. Нас забрал мой отец. Он тебя выходил. Ты четыре дня был без сознания.

- А как же то… та тварь, которая всех убила?

- Она убежала. Скрылась, а потом появился папа и привёз нас сюда.

- Я слышал о них, но не думал, что это… - В это мгновение в комнату вошел высокий, хорошо одетый мужчина средних лет, с зелеными глазами, светлыми как у Кати волосами, и часами Ваширон Константин на правой руке.

- Ну, как ты, Ром? Хорошо себя чувствуешь? – Спросил он меня улыбнувшись «Ну и белоснежные у него зубы» подумал я тогда.

- Жесткая мигрень

-Ну ясное дело . Тебя же прикладом стукнули.

- А где мои вещи?

- Ты про то барахло, которое пропахло крысами и Бог знает чем еще?

- Папа! – резко сказала Катя.

- Ром, без обид. Я все это сжег.

- Что?! А рюкзак?

- Не, нет, рюкзак твой вон, лежит здесь. - Отец Кати встал на против кровати, наклонился и поднял мою серую заштопанный сто раз рюкзак. – А что одеть, не переживай. Все, что тебе нужно в тумбочке. Кать, может выйдешь, чтобы молодой человек оделся.

- Па, да что я там не видела?

- В смысле ?! – Спросил я

- Так, ладно, давай шагом марш, марш, марш!!! – Отец Кати вышел из комнаты вместе с ней.

- Простите, а как вас звать?

- Зови меня Николай. – Ответил он чуть не заперев дверь. – Давай одевайся и спускайся к завтраку. Ждем на заднем дворе.

- Где ? – В этом маленьком слове я подразумевал несколько вопросов. Почему на заднем дворе? Тут есть задний двор? Зачем завтракать на заднем дворе?

Спустя несколько секунд я встал с постели и подошел к окну. Как оказалось, я нахожусь на втором этаже дома. Внизу, на улице Катя сидела за круглым маленьким столом, а ее отец принес ей тарелку с сочной говядиной, замаринованной в луке и лимоне, и горячей картошка, слегка перегоревшей на открытом огне. После я увидел шоколадный торт с бананами, который ждал своего часа вместе с чаем. До сих пор помню это желание. Как же я хотел это попробовать. Одеваясь, во мне снова начал просыпаться инстинкт самосохранения. Тревога постепенно начала распространяться в моей и без того обеспокоенной голове. «Все слишком идеально. Что они хотят от меня? Хорошо, что с Кэйт, то есть, с Катей все хорошо, но как-то все на удивление хорошо складывается. Так не бывает. Короче, поем и уйду.»

Спустившись на первый этаж, я увидел блестящий зал с разными роскошными вещами. Большой кожаный диван, который казался мягким как облако. Большой телевизор будто сцена театра. Позолоченная люстра с шестью лампами. Длинный словно вагон стол. Я уже не говорю про остальную мебель, которая была даже еще прекраснее того, что я перечислил. «Да, в этот один зал уместился бы весь эшелон.» Не стану скрывать. Я стянул несколько серебряных ложок и вилок. Учитывая их количество, пропажу даже не заметили бы.

После быстрой экскурсии по залу я вышел на задний двор, где расцветал красивый сад с разным видом растений, чьи многочисленные цвета переливались друг с другом, создавая успокаивающую картину для души. В центре этого сада и трапезничали Катя с отцом. Николай подал мне тарелку с ранее описанным деликатесам, в который так и хотелось вонзиться зубами, но вместо этого я наблюдал как ест Катя. Странно, но я не мог оторвать глаз от того как она ест. Катя это делала элегантно, наслаждаясь каждым кусочком, каждым вкусом. Ее манера поедания пищи делала этот процесс произведением искусства.

- Может начнешь кушать, а то остынет. – Сказал Николай, выпивая красное вино чуть нахмурившись. Я взял мягкий, горячий кусок мяса кончиками пальцев и как следует распробовал его. Мне было все равно на сколько он горячий. Очень хотелось есть. Я взял следующий кусок, а за тем следующий, лишь бы почувствовать вкус говядины во рту, а затем ощутить как он спускается по моему горлу

- Ром, ну зачем руками? - Сказала Катя с неодобрительным тоном.

- Кать, оставь парня в покое. Пусть кушает как хочет. Он четыре дня не ел, а то и больше.

После трапезы, набив живот, мне было лень встать. Впервые за очень долгое время, а может и вообще впервые мне не хотелось есть, но нужно было уходить.

- Спасибо за еду и за то, что спасли, но мне пора

- Ты что, уже уходишь ?

- Да Кать, мне пора. Я у вас слишком долго провел

- Но я думала…

- Кать – В этот момент в разговор вмешался Николай. – Если он хочет уйти, пусть уходит мы его не держим, тут же не тюрьма, но Ром, тебя никто не гонит, мы совсем не против чтобы, ты остался еще, но если все же хочешь уйти, я попрошу уделить еще немного времени. Я хотел бы с тобой поговорить.

- Хорошо. – Ответил я. Нужно было уйти.

- Кать, мы с ним поговорим один на один.

- Хорошо – Сказала Катя строгим голосом и ушла в дом.

Николай встал со своего места и подсел ко мне. Он ничего не сказал. Какое-то время он просто смотрел на меня. Становилось неловко. Я не понимал, мне стоит начать или ему.

- Почему ты захотел спасти мою дочь? – Спросил он меня – Что тебя к этому побудило? Ты ее раньше не знал, ты не был ей ничем обязан, и парни вроде тебя, только без обид, ни о ком кроме себя не привыкли заботиться.

- Да что вы обо мне знает, и о том как я живу?

- Уж поверь, знаю многое. Я дольше тебя живу и знаю, что ничто, не происходит без причины, просто так. Кто она была для тебя в день вашей первой встречи?

- Обычной проституткой. - По факту так оно и было, но я врал.

- То есть ты ее раньше не видел? Ты не видел ее лица в газетах и не знал чья она дочь.

- Я даже имени ее не знал.

- Вот, мы и вернулись к началу. Зачем ты хотел ее спасти? Обычную проститутку, которая ничего из себя не представляет, которых миллионы на улицах – От его слов мне стало противно. Я хотел врезать по его надменной идеальной морде, даже сжал кулак, и он это заметил. – Так зачем?!

- Я не знаю! Так получилось. Если по чесноку, я даже не понимаю причины. – После этих слов, я замолчал, пытаясь найти ответ на его вопрос.

- Ты что-то к ней почувствовал? – Николай задал мне вроде простой вопрос, но ответить на него было очень не просто. Хотя ответ сейчас мне кажется очевидным. Я просто уронил взгляд вниз от перемешанных чувств. – Ну ладно пока оставим это. Поговорим о другом. Я тут собрал о тебе немного информации, чтобы узнать поближе.

- В смысле?

- Тебя зовут Роман Иванов. Родился 23 октября 1986 года. В девять 10 лет сбежал из детдома.

- В 9. И никто не знает моего настоящего дня рождения. От куда это у вас?

- Ты задаешь мне этот вопрос, зная какой у меня дом? Я то думал ты смышленый. - После этих слов я резко встал и пошёл в сторону лесной чащи, которые непонятно куда вёл, но там можно было крыться.- Послушай Ром, если пойдешь в этом направлении наткнешься на весьма высокий забор.

- Ничего перелезу – Ответил я не переставая идти. Я даже ускорил шаг.

- И он наэлектризован.

- Твою мать – Я повернулся и пошел обратно к центральному выходу.

- Ром, ты веришь в судьбу? – Спросил он меня, но я ничего не ответил.- Ром, судьба нас не просто так свела – Он встал со стула и пошел за мной сохраняя дистанцию. – Да послушай меня.

- Не надо за мной идти!

- Ром, я хочу чтобы остался с нами. Хочу, чтобы ты жил вместе с нами.

- Мне не нужны от вас подачки. А тем более мне ничего не нужно от сомнительных родителей. – Я дошел до ворот, где стояли два амбала с пушками, которые перегородили мне дорогу и не давали выйти. – Шли на хуй с моего пути. Николай, вы говорили, что я могу уйти ! Я хочу уйти! Прямо сейчас!

- Пропустите его – После этих слов охрана открыла ворота. От возвращения к моей старой жизни меня отделял всего несколько шагов как вдруг одна из горничных выбежала из дома в истерике.

- Николай Георгиевич, Николай Георгиевич!!! Там… о Боже.

- Что, что случилось?! – Не успев получить ответа, Николай вбежал в дом, а горничная за ним. Меня одолел сильный испуг. «Может что-то с Катей» подумал я и это хватило, чтобы вбежать в дом вслед за ними.

- Кать ?! Кать?!! – Вдруг заорал Николай со второго этажа – Катюш, что ты делаешь?

Я взбежал по лестнице и тут же увидел открытую дверь от куда доносились крики.

- Клянусь, я убью себя сейчас. Отошли или я себя зарежу прямо сейчас. Клянусь. – Она держала кухонный нож возле своего горла. Дыхание было быстрым а взгляд сумасшедшим. Я понял, что с ней. Этим многие страдают на улицах, но ее отец, видимо не учел этого факта. – Пап, папочка, пожалуйста.

- Что ? Что милая?

- У нее ломка. – Сказал я. – Сколько она уже не принимает.

- О чем это ты?

- Пожалуйста, мне нужна доза. Папочка, прошу, только одна.

- Кать, послушай, ты должна…

- Да пошел ты на хуй – Резко заорала она. От еще дворянского такта не осталось ни следа. – Достань мне, блядь, дозу зарежу себя на хуй!!!

- У меня… У меня есть доза. – А что я еще мог поделать? Как-то само вырвалось, в тот момент, когда лезвие уже слегка пустила ей кровь из шеи. – Дай я залезу в свою сумку. Доза там.

- Ты врешь. Я смотрела твою сумку. Там ничего нет. Не подходи.

- А секретный карман на глубине тоже смотрели? – Катя слегка убрала нож с шеи, после моих слов. Я положил руку в сумку и начал рыться. Через пару минут я достал от туда свой сжатый кулак.- Кать, посмотри! Вот.

- Брось мне, Живо ! – Сказала она умоляющим голос, вытянув как можно сильнее свободную руку.

- Отдай мне нож и бери на здоровье.

- Живо, дай мне, живо! Зарежу себя к черту!!!

- Хорошо, я все понял. Одновременно. Ты мне ножик, я тебе пакетик. Хорошо? – Наше расстояние медленно но верно, шаг за шагом сближалось. Я смотрел прямо на нее, но ее взор был направлен только на мой вытянутый кулак. Вдруг Катя внезапно вцепилась мне в руку, уронив при этом нож. Я ударил ногой по ножу и он отлетел к стенке. Через мгновение она поняла, что ее угрозы оказались бесполезны. В моей руке ничего не было.

- Где?! Где оно?! Ах ты сволочь. – Она заорала таким сильным, визгливым голосом, что ушам было невыносимо. В этот момент Николай схватил ее и потащил на выход к двери – Нет! Нет!! На помощь! Кто-нибудь. – Николай еле затащил ее в свой джип. С ней сели двое его людей, чтобы удержать Катю, после чего со скоростью газели машина выехала в неизвестному мне пункту назначения. « На кой мне надо было во все это влезать? Кто я такой, чтобы вмешиваться в чужую жизнь? Кто попытался бы сделать для меня? Пора сваливать. Они мне никто. А может остаться и пожить на халяву пока кормят? Хотя, с другой стороны хрен знает как он обращается со своей дочкой. Скорее всего он тот еще урод. Лучше свалить. А что будет с Катей ? Что он с ней сделает? Как она вообще оказалась на улице с таким-то богатым отцом? Кто променяет такую жизнь на уличную? Может дождаться их и забрать Катю с собой? Не тупи!!! Он нас за два счета найдет как бы глубоко я не прятались. Убить? Если я его прирежу, все достанется Кате. Блядь, да что я несу? Заканчивай думать о ней! Она обыкновенная наркоманка, проститутка – богатей. Пора сваливать!» - Спустя пару минут подобных измышлений, убедив себя, что поступаю правильно, я направился к выходу, но вместо этого зашел в зал, где пожилая служанка принесла мне поесть, хотя я и не просил. Да я все обдумал, но беспокойство не покидало меня. Каждый раз пытаясь выбраться из этого дома, меня одолевала чувство вины. Я тогда этого не понимал, такая вещь как ответственность впервые управляло моими действиями. Чем дальше я заходил, тем сильнее ощущал это в себе. Уже настали сумраки, солнце заходило за деревьями. Сумрак сменился ночью, которую освещала золотистая луна со звездами. В раздумьях время пробежало очень быстро.

Наконец я услышал звук машины на улице. После чего я увидел Николая, зашедшего в зал, узнав, что я еще здесь.

- Ты еще не ушел? – внезапно спросил он меня.

- Как она? – Спросил я поднявшись с кресла – Где она?! Что ты с ней сделал?!!

- Отвез в реабилитационный центр. Там ей помогут.

- Ты ахренел. Ее там загнобят.

- Успокойся! Это ни какая-то шарашка, а нормальная клиника. Я заберу ее от туда сразу же как можно будет. Она вернется к учебе и, надеюсь, после этого мы забудем весь этот ужас, через который прошли. – Никак не мог понять его. Вроде он говорил искренне, но многое было не логично.- Так ты уходишь или нет?

- Пока не знаю, но хочу вам сказать. Я точно не понимаю, но зато знаю, что и сейчас хочу ей помочь. Я даже подумывал перерезать вам горло лишь бы ей было хорошо. Какой отец бросает свою дочь на улице? Я конечно не знаток, но вроде родители так не делают. Не знаю как сказать, но она мне вроде как родная. Я не знаю, что чувствуют к родным. Врать не стану. Просто мне не безразлично, что с ней будет. Если останусь, только ради того, чтобы проследить, что с ней больше ничего не случится. – Странно было это услышать от себя. Даже не ожидал, что выскажусь в таком тоне. Я даже не знал, что могу так говорить. Как человек, не имея настоящего имени, настоящей фамилии, начала своей истории может чувствовать подобное? Люди вроде меня этому не учатся. У них нет времени разбираться в этом.

- Этого мне достаточно. Я еще раз прошу тебя остаться, но знай. Если согласишься, согласишься на всегда. Это решение, которое ты принимаешь на всю жизнь.

- Я остаюсь.

- Пойдем со мной.

Мы вышли на веранду и потопали в сторону деревьев, за которыми сгущалась тьма.

- Я собираюсь тебе показать кое – что. – Вдруг сказал Николай, и это меня немного напугало.

- И что же? - Я остановился и был готов уже бежать в противоположную сторону, но как только оглянулся назад то понял, что мы отошли так, что дома уже не было видно. Единственным источником света оставался сияющий диск высоко в небе, у которого на удивление сегодня хватало сил, чтобы осветить эту чащу. – Что вы мне хотите показать?

- Не важно, что я хочу тебе показать. Главное то, почему хочу показать.

- И почему вам, что-то показывать мне? – Я уже не знал, что происходит и чего он от меня хочет. Ситуация стала абсурдной. В любом случае мне так тогда казалось.

- Я хочу, чтобы ты стал частью моей семьи.

- А если мне не нужна семья? Я согласился остаться, но это не значит, что я стану вас звать «Папочка»

- Семья нужна всем, даже если ты заботишься лишь о себе. Любому человеку она нужна.

- Мне никогда не была нужна семья. Я все делал сам: ел сам, рос сам, сам выживал.

- И любил ты себя сам? Ты хочешь любить и быть любимым. Хочешь о ком-то заботиться и чтобы взамен заботились о тебе, оберегали, волновались за тебя. Жить ради чего-то, кого-то, чтобы смысл твоей жизни был не только в тебе, но и в другом. Засыпая и просыпаясь по утрам, зная, что ты не один против всего долбаного мира. Чувствовать всем своим нутром, что вы едины.

- И на кой вы мне сейчас загнали всю эту чушь? Нет, серьезно. Вы что реально думаете, что поняли меня? Да, признаю, не все-равно, что станет с Катей, но моя жизнь мне на много дороже.

- Возле отеля я как-то все по другому увидел.

- Знаете почему я реально согласился? Первое – халявная жратва. Второе – Теплая постель с крышей над головой. Третья и самое главное – тебя точно не грохнет какой-то бомж или наркоман ради того, чего даже и не было в кармане. Вот из-за чего. – И в этот момент до моего ума дошла его последняя фраза. – Стойте, а как вы увидели, что было возле отеля? Вас там не было. Катя рассказала?

Внезапно его глаза перекрасились в красный цвет, а зрачки стали полностью черными. Уши начали расти словно их кто-то специально растягивал и заострял ножевым камнем. Кожа темнела и приобретала темно-синий оттенок. Появились разрезы на щеках, дошедший до рта, словно его лицо кто-то разрывал. Стали видны гигантские клыки, как у акул, и совместно со всем этим он увеличился и приобрел мышечную массу. Его одежда разорвалась на куски. На нем остались лишь обрывки черных штанов. Тогда я этого не знал, но сейчас с уверенностью говорю, что полностью все превращение заняло где-то 5-6 секунд. Именно столько нужно пожирателю, чтобы принять свою истинную форму.

- Твою мать, твою мать, твою мать !!! – Все повторял я, сверкая пятками. Кажется так быстро я никогда не бежал. Сердце колотилось словно вагоны по рельсам. Я лишь мечтал увидеть свет исходящий от дома, но не пробежав и половины, что-то внезапно схватило меня и резко подняло над землей. Я обернулся и заглянул в бездонные кровавые глаза большому нечто, чья голова была больше чем все мое тело. - Помогите!!! - Успел я прокричать пару раз, перед тем как он закрыл мне рот своей гигантской лапой.

- Тихо, молчи! Я ничего тебе не сделаю. – Сказало оно хриплым и низким голосом, словно научившийся говорить медведь. – Сейчас я отпущу тебя. – Он поставил меня обратно на твердую почву и снова превратился в человека прямо на моих глазах. Обратный процесс на вид мне показался на много спокойным и гораздо безболезненным.

- Кто вы ?

- Я человек, который отдал все, что в нем было ради дочери.

Я присел за большой длинный стол. Мне принесли горячий чай тем временем, как Николай переодевался у себя в комнате. Через пару минут он спустился в спортивных штанах и в черной футболке.

- Ну, как тебе чай? - Спросил Николай, спускаясь со второго этажа по лестнице.

- Очень вкусно

- Может тортик к чаю. От сладкого лучше думается.

- Нет, спасибо.

- Ооо, какой вежливый. Я знал, что в тебе это есть. – Николай сел на против меня и налил себе горячего чаю в белоснежный, мерцающей от света золотистой люстры стакан и выпил. Тогда я удивился тому, как он быстро выпили этот кипяток в тот момент, когда я до сих пор ждал пока он остынет.

- Что вы со мной хотите сделать?

- В смысле? Не волнуйся. Есть тебя не буду.

- Правда?

- Да, правда, правда, успокойся. Думаю ты слышал о таких как я.

- Да

- А знаешь от куда мы?

- С другой планеты?

- Эх, одна из моих любимых теорий. Если коротко, я умер, потом воскрес, но перед тем как вернуться в мир живых мне довелось сорок дней наблюдать, что происходило на земле, пока я лежал в гробу. Если подробнее. Все было вот как. Меня убили мои же друзья. Изрешетили из автоматов мою машину. Затем ворвались в мой дом и убили мою жену. – Николай подошел к стеклянному шкафу, находившийся у него за спиной, и взял от туда фотографию в золотой рамке. – Вот здесь Катя и ее мать. Тут ей шесть лет. Правда похожи.

- Очень.

- Мать убили у нее на глазах. Ее забрали. Посадили в машину и увезли. Тогда я и потерял ее из виду.

- Это когда вы уже умерли?

- Да. Я Был что-то вроде блуждающего призрака пока не придет мое время выйти на суд.

- А летать могли?

- Нет.

- А проходить сквозь стены?

- Да, мог.

- Но найти ее не смогли?

- Я искал все время. Побывал у всех, кто мог знать где она, но ничего не мог сделать. Я мог только слушать их. Мог только ждать, но ничего, ни единого слова о ней. Либо они старались об этом не говорить, либо им было просто все равно. Пережевали и выплюнули. Я не знал, что делать. Единственное, что было возможно, так это посетить мои похороны.Мои убийцы были там. Говорили о любви ко мне и к моей семье. Я наблюдал, как они прикасались к моим рукам, а их жены, рыдая, целовали щеки моей жены. Они даже устроили так, чтобы Катю сочли мертвой. Взяли и похоронили пустой гроб вместе снами.

- Твою мать. – Через мгновение я понял, что сказал это в слух

- Потом, спустя время я начал чувствовать, что исчезаю. Как будто постепенно таю как мороженное в не очень теплую погоду. От безысходности я начал думать, что моя жена тоже где-то бродит по земле, а может и Катя тоже. Я дни на пролет стоял у могилы и ждал их. На моих глазах завяли все цветы, но никто не пришел. Ходил в наш заброшенный дом, но он был пуст. Их не было. – Внезапно Николай замолчал, взяв фотографию в руки и просто смотрел проводя пальцем по очертаниям своей супруги. Эта маленькая пауза, помогла мне переварить всю полученную информацию. Я усваивал ее быстро, но чуть не перегрелся. Мне, конечно не знакома, боль от потери родных, но в этот момент я признался самому себе, что его жалко. Что более страшно? Потерять родных или никогда их не иметь?

- А что потом? – Спросил я

- Потом ко мне явился какой-то голос и предложил сделку, и я вернулся.

- Как он выглядел?

- Никак, голос был в моей голове.

- И вы так просто пошли на сделку?

- Нет, не так просто. Я внимательно выслушал, что со мной будет если соглашусь, но я должен был найти Катю.

- Как вы ее нашли.

- Как только оказался в своем теле, и выбрался из могилы я пошел по следу. Навестил пару старых товарищей.

- Вы их съели? – Спросил я, победив свой страх и застенчивость.

- Да. Всех. – Ответил Николай, притормозив с ответом. – А еще приобрел способность чувствовать людей. Точнее не людей, а их ауру. Она невидима, но вполне ощутима. В тебе я чувствую сильную кашу. Не воспринимай на свой счет. Суета в душе человека вполне частое явление, но в тебе бурлит море противоречивых чувств. Я чувствую, что тебе убить человека не составит труда. Ты уже убивал.

- Это не убийство. Я защищался

- Не важно какова причина. Пусть она тебе кажется оправданием, но факта не изменить. И не смотря на твою искалеченное существование, не смотря на всю злобу, ненависть к этому миру, ты нашел во всем этом круговороте хаоса место для любви. Это хорошо видно по тому, как ты на нее смотришь. Я слышу как твое сердце бьётся все сильнее от близости с ней. Именно по этому я хочу, чтобы ты остался. Нельзя игнорировать людей, которые пойдут на все ради тебя. Тем более если этот человек не видит даже причины для этого. – Так вот как называлось то, что я испытывал к Кате. Наконец я понял, что это такое, но где источник? Где причина возникновения этого. От куда начался мой путь, который привел меня к борьбе, где победы не существует?

Я лежал на самом удобном матрасе в мире, но не мог сомкнуть глаз, смотрящие то на окно, то на дверь. Как можно было заснуть в одном доме с таким существом? Но со временем волшебная мягкая словно недосягаемое облако подушка полностью поглотила меня. Пухлое, длинное одеяло обняло искалеченное тело и одарила теплом лучше чем любой огонь. Не сумев сопротивляться этому, я закрыл глаза с мыслями – «Путь меня сожрут, это того стоит. Провести последнюю ночь в своей жизни в такой постели.» - Прошла одна ночь, затем вторая и так далее. Тревога стала постепенно увядать. Слуги дома были в моем распоряжении. Еда, вода, безопасность, все это вдруг стало данностью, к чему я привык не сразу. Дни проходили медленно и тянулись словно неделя. Время идет медленно, когда каждый день не пытаешься найти себе пропитание и стараться не умереть. Николай относился ко мне как к родному, но я не чувствовал себя ему родным, хотя мое доверие к нему крепчало. Так прошло несколько месяцев и Катя вернулась к нам из больницы. Она вся сияла и была готова вернуться к своей настоящей жизни. Юная красавица снова отправилась в школу и я вместе с ней. По началу я отказывался, но под давлением Николая и Кати я согласился. То, что я увидел было слегка шокирующим для меня. Это заведение не было похожим на те, в которых мне иногда приходи гостить. Прежде всего, там было чисто. Все ходили в одинаковой наряженной форме, а ученики были веселые, полные надежд и с яркими сентиментальными глазами. Некоторые из них пытаются быть крутыми, но эти салаги и пяти секунд не продержались бы в темных переулках покрытыми чёрными тенями. За все время проведённое там, я ни с кем не мог найти общий язык. Все говорили а чем-то столько не важном и пустяковом. Меня это раздражала. В каком-то смысле я злился на всех присутствующих. Их не заботила та жизнь, от которой их оградили их родители. Эти дети, не знают о том, как низко может пасть человек ради выживания, и на что они бы пошли, лишившись всех своих привилегий. После злости наступала зависть. Я очень хотел стать одним из них. Говорить о вещах, которые мне приятны и не совсем думать о том какова жизнь. Хотел бы просто учиться и задумываться о будущем, но это было невозможно. Моя жизнь, проведенная в темных тенях, маскирующие все беды этого мира, схватила меня и сильно пустила корни в моих мыслях. Все то, что я делал, ради выживания, все те, кого я лишил жизни ради своей, все это стояло за моей спиной вечным напоминанием. Только один человек, из всех мог меня понять. Она всегда была на этаж ниже и в любое свободное время были вместе. Мы не часто разговаривали. Нам не нужны были слова, чтобы понять груз на наших плечах. Мы просто знали друг о друге все. Это все было наше общее.

Со временем я полностью отдался учебе. Было очень даже интересно познавать мир, который пытается тебя стереть. Сами уроки меня бесили своей ненужностью. Они были долгими и нудными, а учителя будто пытались навязать своей мнение. Может и преувеличиваю, но мне так казалось. Эти люди не могли рассказать ничего такого, чего бы я не смог вычитать сам, а читать, как оказалось, я любил. Даже представить не мог сколько времени появляется, когда ты не пытаешься добыть себе еды, воды и остаться целым при этом. Я ощущал глубокое чувство покоя, читая книгу не опасаясь, что тебе заедут по голове тупым предметом из под тяжка, а потом не разберут на органы.

Я стал осознавать, что Николай сделал для меня. Моя детская необузданная, временами, дикая гордость, не позволяла мне признаться, но он подарил мне возможность достойного существования в этом мире. С каждым разом, когда я вспоминал те дни, тем больше я принимал Николая. Он стал для меня всем. Бога нет для меня. Если он существует, если он везде сушь, как он допустил то, что происходило со мной? На кой мне его восхвалять? Он ни разу мне не помог, сколько бы я не молился. Зачем ему нужно было меня создавать? Чтобы я страдал? В место него мне помог человек, который не пожелал мириться с его справедливостью и взял ситуацию в свои руки. Бога нет для меня, потому что меня для него никогда не было.

Первый год прошел незаметно, но если лучше вдуматься, это были лучшие месяцы моей жизни. То, что называется добром, я познал в то время. В годовщину моего появления в этом доме, после школы я обнаружил в своей комнате большую коробку окутанную в золотую фольгу, обвязанную красной лентой. Я даже не заметил как сзади ко мне подкрались Катя с отцом.

- Что это? – Спросил я.

- Открой и увидишь. – Ответил Николай.

От волнения у меня перехватило дыхание. Это был первый подарок, который мне когда-либо делали. Это был новый Sony Playstation. Моей радости не было предела. Я бегал и прыгал как кенгуру в этот момент по всей комнате. Через пару минут поднесли шоколадный торт с банановой начинкой.

- Это я сделала – Сказала Катя – Давай, задуй свечи и загадай желание.

Я приблизился к торту и не знал, что загадать, но в итоге я выбрал кое-что, но предпочту об этом не вспоминать. Я задул свечи, и вдруг как гром среди ясного неба, Катя сунула мою голову по уши в самое ядро моего любимого десерта.

- Кать, что это значит? – Сказал Николай якобы грозным тоном, хотя я заметил как дергается его правая щека.

- Хахаха. Спала и видела как…. Как…это сделаю. Хахахаха - удовольствию Кати в тот момент не было предела. Она не могла вздохнуть, от смеха, указывая на меня указательным пальцем, краснея все сильнее как помидор. Я смотрел на нее словно лев на добычу. Моя рука спокойно потянулась к кусочку торта, который через мгновение оказался у Кати на правой стороне ее славного личика, после чего ее смех резко прервался, и постепенно сменился точно таким же взглядом как у меня. Наши глаза были на сто процентов параллельно друг на против друга, словно нам предстояла настоящая ковбойская дуэль как в фильмах с Клинтом Иствудом. Через долю секунды в разные стороны баррикад полетели вкусные, банановые снаряды. Вся комната стала сладкой как мед. Николай пытался нас успокоить, и разнять.

- А ну стоять. Стоять, я сказал, а то никаких карманных денег, и эту приставку сейчас же заберу. Все, никакого праздника. Поняли меня ?! - В этот момент мы с Катей молча заключили перемирие и устремили наши взгляды, как мы успели заметить, на чистого взрослого человека, который был слишком серьезен. Следующее, что я помню, это как Николай убегал от сплошного огня. Вся его элегантная белая рубашка от «Армани» была вымазана в густом шоколадном креме. Мы гонялись за ним по всему дому, снимая кусочки с себя и наоборот. Пришлось потом чистить весь дом. Даже домработнице слегка прилетело, но наша сладкая война закончилась известием о приходе гостей.

- Николай Георгиевич, простите, что прерываю ваше это безобразие, но к вам пришли ваши друзья сказала эта старая карга, вот вечное ей надо было портить веселие.

- Ну ладно, пригляди за этими двумя, чумазыми, но сначала скажи моим гостям, чтобы поднимались ко мне в кабинет. Я подойду, через несколько минут.

- Хорошо Николай Георгиевич. Слышали, что сказал отец, о ну, быстро к себе в комнату и мыться.

Мы с Катей пошли наверх, но мельком успели заметить тех двух, которые прервали, нашу истерию. Это было не в первый раз, когда мы их встречали. Николай никогда не говорил о них при нас, но эти двое элегантно одетых персон были частыми гостями в доме. Рас или два в месяц они приезжали и по долгу находились вместе с хозяином в его кабинете. Пару рас Катя спросила отца кто это, но он говорил, что это по работе, и что ни о чем интересном они не разговаривают. Лично мне было все равно кто это, но их внешность кажды раз меня очаровывала. Один из них был высокий статный мужчина средних лет. Черные зализанные назад волосы, соколиные карие глаза пронзавшие на сквозь. Я даже чуть-чуть побаивался смотреть ему в глаза. Всегда гладко выбрит. Одет в строгий костюм, они всегда были разные, но так к нему подходили, будто этот человек сошел с витрины. Вторая личность была девушка редкой красоты. Я бы дал ей лет двадцать – двадцать пять. Ни низкая, ни высокая. Всегда с распущенными кудрявыми темно-русыми волосами. Исключительно завораживающими были ее большие, открытые, темно-карие глаза. Вместе они создавали просто бесценный тандем. Не знаю были ли они парой, но эти двое идеально подходили друг к другу.

После ванной, пока Николай был занят со своими гостями, мы с Катей опробовали мой подарок. Первую игру, которую я включил в моей жизни была «Final Fantasy часть VII». Мне до сих пор очень импонирует главный антагонист этой игры, как и вся серия. Мы играли по очереди, поедая то, что осталось от торта, хватая на опережение кусочки с тарелки. Сюжет игры постепенно затягивал, и пошла острая дискуссия на тему социальных проблем, с которыми нас познакомил этот глубоко душевный рассказ, записанный на игровом диске, но внезапно нашу идиллию перебил высокий голос доносившийся из другой части дома.

- Все, с меня хватит! Я больше не буду в этом принимать никакого участия! - Яро провозгласил Николай, вдогонку уходящим гостям. Мы поспешили в гостиную, чтобы застать внезапную ссору. Привлекательные мужчина и женщина уходили со спокойными лицами, чувствуя на себе строгий, непогрешимый взор моего отчима. Элегантный господин медленно, с той же улыбкой повернулся и в противовес взгляду Николая, направил на него свой орлиные глаза.

- Все, за что было заплачено, ты сам сбросил в пропасть. Знай ты себя сегодня погубил, я хотел помочь, но ты все погубил. - Сказал свое последнее слово уже менее приятный господин, после чего, положив свою руку на плечо своей спутницы, они вышли из парадной двери, после чего я их больше никогда не видел.

- Пап, о чем это они говорили? – Озадаченно спросила Катя - Неужели о том самом? – Я так же как и она ожидал ответа на это вопрос.

- Не волнуйтесь, все будет хорошо. – После этого краткого и сомнительного ответа Николай медленно пошел в свой кабинет.

Весь этот день Николай на первый взгляд казался спокойным и приветливым, но успев его узнать, со временем я заметил на его плечах тяжелый груз, который становился тяжелей с каждым днем, словно на его мощное тело клали камень за камнем, пока он совершенно не выпустит дух, как при медленной средневековой казне. Я видел это, и хотел чем-то помочь, но никак не находил нужных слов даже начать разговор, боясь лишний раз лесть в душу. Год назад я бы все высказал ему, наплевав на все его чувства, не смотря на то, что он может превращаться в гигантское темно-синее чудище.

Прошла неделя, Николай начал все реже бывать дома. Спустя месяц, он стал менее спокоен, срывался по пустяковым проблемам, которые его никогда бы не выбили из калии. Перестал общаться со мной и словно старался не показываться Кате на глаза. Чем больше Николай отдалялся, тем сильнее Катя чувствовала на себе груз тех самых камней. Наш дом, при всем его великолепии, становился все мрачнее с серой аурой. Как я и ожидал, разговоры с Николаем ни к чему не приводили, как и с тонким намеком, так и прямые. Он все время крутил одну и туже пластинку «Все хорошо. Разве не видно? Я живой, здоровый. Ты одет, обут, сыт. Так в чем дело?» - Согласитесь совсем не похоже на него. Вы еще не слышите его настойчивого тона в сочетании слегка измененного голоса. «Что же случилось в тот день? Что они имели ввиду? Знали-ли о нем все?» - Эти вопросы со временем начали возникать в моем сознании все чаще словно легкая вспышка света, ярко появлялась, и также затухая. Во мне было сильное желание, помочь. Точно такое – же чувство бурлило внутри меня год назад. Он стал дорог мне. Понял это только в этот момент.

И наконец эта затянувшееся молчание и темная атмосфера сжались до предела и вырвались наружу, в лице большого скандала. Я был в своей комнате, когда, услышал истеричный крик Кати, я не смог рассказать, что она говорила. Услышал лишь спокойны голос ее оппонента. Я хотел спуститься вниз, но почему-то не стал, вместо этого, просто присел на верхней ступеньке и напряг свой слух.

- Ты что, опять под кайфом?! – Обвинил Николай свою дочь

- Как ты можешь такое говорить? Я не употребляла с того самого дня. Я просто хочу поговорить. Уже несколько недель хочу, но ты избегаешь меня. А Роме ты отвечаешь так, словно он чужой.

- Он, что, успел уже пожаловаться?

- Я слышу как ты стал с ним говорить, со мной, со всеми вокруг.

- Чего тебе от меня надо? Поговорить? Ну давай, спрашивай! Я открытая книга, ну!

- Что они тогда тебе сказали? Те двое, которые приходили к тебе месяц назад. После них ты стал сам на себя не похож.

- Ах вот как. Думаешь дело в них?

- Если не в этом, то в чем тогда?

- Все на много проще. Моя дочь, проститутка и наркоманка - «Как он мог такое ей сказать?» Подумал я в тот момент – И по ее прихоти, я поселил в моем доме мелкую крысу, у которого зашалили гормоны. - «Неужели он это про меня?»

- Помолчи! – Катя покраснела, от волны немых, но бурных эмоций прошедших словно молния по ее телу.

- В последнее время я стал понимать, на сколько было глупо возвращаться с того света ради тебя. Зря я это сделал. Ты хотела того, что с тобой случилось, в противном случае ты бы покончила с собой, и все бы закончилось. Тебе стала в кайф жизнь наркоманки и проститутки.

- Что?

- Что сказала бы твоя мать? Если бы узнала, что ты готова раздвинуть ноги перед бродячим псом, думаешь я не вижу, как он на тебя смотрит, что к тебе испытывает.

- Заткнись!!! – Заорала Катя – Ты чудовище! – Выкрикнула она, выбегая из дома на холодную улицу, где уже собирался дождь.

- Я знаю. Спасибо тебе!!! – Ответил ей Николай вдогонку, но внезапно он схватил себя за голову обоими руками, словно хотел расколоть свой череп. Я наблюдал как мой отчим скорчился от боли идущей прямо из глубин сознания. Боль постепенно отступила, и Николай присел на диван.

- Ты как? – Спросил я, спустившись медленным шагом.

- Все слышал? – Спросил он меня, не сумев посмотреть мне в глаза

- Да - Его глаза мне напоминали очень знаемую картину наркомана, который никак не может получить дозу, а ломка все не проходи.

- Прости. Я… я с этим справлюсь.

- Не передо мной тебе надо извиняться.

- Неужели я мог сказать ей все это?

- Короче, делай все, что хочешь, но приходи в себя. Не знаю как ты это сделаешь, но возьми себя в руки. Я верну ее. – Быстро подобрав в прихожей две куртки, я выбежал во двор, где не смог найти Катю. Охрана сказала, что она выбежала за территорию поместья толком ничего не объяснив. Я побежал за ней. Было очень темно, но выскочив на дорогу, освещенную теплым светом от уличных ламп, я разглядел ее сжатый, идущий вперед, пытающийся согреться силуэт.

-Катя! - Закричал я побежав за ней, но она не остановилась. -Катя !! - Закричал я еще раз ей в спину, и затем еще раз пока не догнал ее, окутав в теплый красный пуховик.

- Кать, ну что ты? – Я видел как ее слезы текли ручьем из ее карих глаз. – Кать, успокойся! Все хорошо - Говорил я. Хотя, честно говоря, сам в это не верил. Что может быть нормального во всем этом?

- Как он мог такое сказать? – Спросила она меня не переставая идти вперед.

- Кать, я не оправдываю его, но нам не понять, через что он проходит. Сама посуди. Как он живет? На что он должен идти, чтобы не сойти с ума? Даже в слух язык не поворачивается сказать. Кто сможет оставаться в здравом уме при такой жизни? Ты же понимаешь о чем я. Только за тебя он держится.

- Будет еще хуже?

- Я не знаю – Я знал

- Будет. Я Знаю.

- Нет! Мы этого не допустим. Он сильный и ты тоже. Мы найдем выход. После всего, что ты прошла, после всего, что прошел он.

- Ты правда в это веришь?

- Да!– Сказал я посмотрев ей в глаза с твердым убеждением в свои слова, но правда ли я был так уверен в них? Не помню. Нет, не был, но Катя поверила мне. – А теперь пойдем, пойдем домой, а то замерзнешь.

- Нет, пожалуйста. Я все понимаю, но сейчас меньше всего мне хочется быть рядом с ним. Мне нужно время. – Она наконец перестала плакать. Вытирая слезы, она одела свой пуховик, быстро засунув свои холодные ручки в рукава.

Куда я мог ее повести по среди ночи? Людные места она не любила по понятным причинам. Единственное, что я придумал, это завести ее в Макдональдс. Верх романтики. Хотя, с другой стороны, я никогда не видел, чтобы Катя ела домашнюю еду с таким наслаждением как этот исчезающий чизбургер в ее руках, запивая клубничным коктейлем.

- Ой – Выговорила Катя, глотнув слишком большую дозу прохладного напитка.

- Что случилось? Мозги отморозила?

- Я не могла удержаться. Вкусно – Сказала она, слизывая со своих губ остатки фруктового коктейля.

- Ты никогда до этого не пробовала эту еду?

- Не-а. Мама говорила, что это вредно, но, черт возьми, это так вкусно – Она откусила еще больший кусок с чизбургера.

- Раньше, если мне удавалось накопить денег, я всегда заходил сюда, картошку купить. Тогда мне казалось, что ничего вкуснее нет. – Сказал я прожевав и проглотив три палочки картошки.

- Почему ты до этого не говорил? Мы бы приехали сюда.

- Ну, просто год назад я попробовал жаркое твоего отца, и твой банановый шоколадный торт.

- Ааа! Ну, это шедевр. Согласна. – Внезапно наступила мертвая пауза между нами. Она смотрела на меня, явно пытаясь о чем-то спросить, но не могла.

- Что такое? У меня кетчуп где-то на лице?

- Почему ты тогда пришел за мной?

- Кать, мы же договорились не говорить о прошлом.

- Мы никогда не о чем не договаривались.

- Мне казалось это и так понятно. Мы же хотим забыть обо всем, что было раньше.

- Ты хоть что-нибудь забыл? Я нет. – После ее слов внезапно пачками, начали сваливаться на мою голову разные фрагменты воспоминаний, проходившие так быстро, что я не успевал зациклить внимание на чем-то одном. Они были бесконечны. – Так почему, Рома? Почему? Пожалуйста! Мне нужно знать.

- В первый день в твоем доме, после того как тебя увезли, Николай задал тот же вопрос. У меня не было на него ответа. Даже когда я полз по вентиляции в том борделе, у меня не было ответа. Я пытался найти причину, постоянно вспоминая тот момент, когда впервые тебя увидел. В тебе не было ничего выделяющегося, ничего необычного. Тогда я так и не понял. Твой отец помог мне понять, что это любовь. Когда, внезапно возникает желание заботиться о человеке, когда хочешь просто дотронуться до него и почувствовать его тепло, согревающую холодную руку. – Я дотронулся до ее холодной руки – Я люблю тебя Катя, но я не знаю почему. Это просто правда. Этому нет объяснения, но это правда. – Не думал, что когда-нибудь я скажу ей это. Или вообще кому-нибудь.

- Одно я знаю точно, Ром. Если бы не ты, я бы…. Не знаю. Ты спас меня.

- Если по справедливости, это твой отец спас нас обоих, пожертвовав всем. Ради нас с тобой, он вынужден идти на страшные поступки.

- Я знаю, но ты, не видя причины, попытался меня вызволить от туда. Я перестала верить в человеческую доброту, в сочувствие. Меня заставляли страдать ради потехи. Меня насильно подсадили на наркотик. Меня превратили в послушное животное. Меня насиловали каждый день. Я смирилась с этим. Человек такой, он ко всему привыкает. Тебе это знакомо. И вдруг появился ты. Как? От куда? Буквально свалился с неба. Не знаю как так получилось, но ты самый дорогой мне человек на всем свете.

- Может это компенсация? - В этот момент я и в правду поверил, что жизнь может и запоздала, но дала отверженным шанс на нормальную, достойную жизнь. – Может судьба решила вернуть нам долг, подарив нас друг-другу?

- Может быть. Я хочу в это верить. – В этот момент она увидела, как вибрирует мой телефон, лежащий на столе. Было не сложно догадаться от кого звонок. Я даже удивлен, что он не позвонил раньше.

- Да Николай? Она со мной.

- Слава Богу. – Сказал он с облегчением. - Как вы?

- Все хорошо

- Где вы? Далеко? Я за вами пришлю.

- Он хочет выслать за нами машину. – Сказал я Кате, но по лицу было абсолютно понятно, что возвращаться ей хотелось меньше всего.

- Ром, куда пропал?

- Да, я здесь. Мы пока не вернемся.

- Как не вернетесь?! Ночь на дворе. – Здесь он взял маленькую паузу, осознав чье это желание. – Она не хочет меня видеть? Дай мне с ней поговорить.

- Он хочет поговорить. – Я протянул телефон к ее руке, но она молчаливо отказалась. – Николай она…

- Ясно. Скажи ей, что я ее люблю, и что мне очень жаль. Я найду силы справиться с собой. Все будет как было. Мне просто нужно разобраться с некоторыми проблемами, но этой ночью все закончится. Понял? – Неужели он имел ввиду тех двоих. Неужели из-за них?

- Понял.

- Не задерживаетесь сильно. Будь на связи. Я еще позвоню. Надеюсь в следующий раз она возьмет трубку.

- Я тоже. – После этих слов были слышны лишь гудки.

- Что он сказал?

- Сказал, что любит тебя и что очень сожалеет.

- Я не хочу на него злиться, но пока не могу его видеть. Хочу туда, где нас никто не найдет, хотя бы не на долго.

Внезапно мне пришло на ум одно место неподалеку. Когда-то оно служило мне отличным пристанищем, на которое я, буквально говоря, свалился словно большой снег по среди весны. Не думал, что когда-нибудь туда вернусь, или что хотя бы подумаю о нем. Спустившись в метро, войдя в темные туннели, пройдя около трёх километров, Катя не проронила ни слова.

- Тебе не страшно? – Спросил я.

- А чего мне бояться, ты же знаешь, куда мы идем. Да и прикольно это. Никогда бы не подумала, спуститься сюда.

- Я бы тоже никогда не подумал, что снова спущусь сюда.

И вот, после часа ходьбы по подземному лабиринту по карте, которая на вечно у меня в голове, мы добрались до моего первого дома. Все было как я оставил в последний раз. Ключ от моего вагона был под рельсами, где я его и положил.

- Что это за место?

- Какая-то заброшенная станция.

- Такие поезда я видела только на фото в учебниках. - Ее вниманием полностью завладел этот дом на колесах, давно ставшей историей, но мне служивший родным пристанищем.

- Я жил здесь некоторое время. – Я вставил ключ в замок, и с легкостью открыл дверь. После чего Катя увидела не заправленную кровать, стол с разбросанными, сломанными разноцветным карандашами. На стенах вагона повсюду были приклеены или не аккуратно прикреплены рисунки, которые говорили о том, что мне точно не стать великим художником. Я зажег свечи с помощью спичек, которые лежали в тумбочке стола, и все помещение, со своей антикварной мебелью предстало во всем своем заброшенном, никому не нужном великолепии.– А тут я спал.

- Не подумала бы, что ты тут жил. Ты всегда такой аккуратный. –Ззаметила Катя.

- Знаешь, когда думаешь каждую минуту, где достать поесть, как то не думаешь о порядке. – Озвучив свои мысли, я продолжил копаться во второй тумбочке стола. Там были разные, поломанные аудио-кассеты с пережеванной, разорванной, перепутанной друг с другом словно куча змей пленкой, которые я находил то тут то там, и пытался их как то починить, но были и абсолютно целые. Там был и Цой, и Высоцкий, даже какая-то опера, которую я никогда не слушал, но спустя годы я выяснил, что она называлась Богемой, она была о голодранцах, и отщепенцах, которые пытались сбежать от суровой реальности, стараясь как-нибудь заработать себе на пропитание. Забавно, не правда ли? И наконец, ко мне в руки попала та, которую искал. Я открыл крышку моего старого магнитофона на которой, как не странно, совсем не было пыли и вставил кассету. Не совсем с самого она начала играть.

– Неужели он все еще работает? - Подумал я в слух.

- Красивая мелодия. – Сказала Катя, прислушавшись к ней. – От куда она?

- Не знаю. – Как и в случае с Богемой, я узнал об этом спустя годы.

- Рома? – Катя сказала мое имя с так как еще никогда не говорила. Она подошла ко мне сзади и погрузила в объятья своими тоненькими руками, начав сжимать меня все сильнее, но в тоже время нежнее. Я почувствовал ее теплую гладкую, мягкую как пух щеку, прислонившуюся к моей. Дотронувшись до согревающих меня рук, я почувствовал как за моей спиной бьется ее сердце. Ее грудное дыхание, ее учащенный пульс, наши чувства. В тот момент мы были одним и целым, находясь в невесомости. Я медленно повернулся, посмотрев в ее карие глаза, отражающие огненный свет от свеч, которые она медленно погасила своими веками, и в этот момент я поцеловал ее. Каким же сильным и счастливым я чувствовал себя тогда. Какой нежной счастливой была тогда она. Я никогда никому этого не расскажу. Никто никогда не узнает. Никто не поймет. Я не понял и не пойму скорее всего. Что же это было? Что нас объединило? Судьба, страдания, жизнь, любовь с первого взгляда, Бог, запах, память из прошлой жизни? А может и смысла во всем нет, что по моему вероятнее всего? Этого не может быть. Все происходит по какой-либо причине. Где-же начало? Может я узнаю это в конце?

Спустя где-то час мы сидели в машине, которая везла нас обратно. Катя не отпускала мою руку, положив голову мне на плечо. Ее волнение передалось и мне. Николай сказал, что справится, и я убедил Катю в этом, но не был в этом уверен. Страх и сомнения сжирали меня изнутри, а мысли вертелись в круговороте. В глубине души я знал, что его темная сторона рано или поздно проявит себя. Не возможно остаться прежним, когда вынужден пожирать человека ради того, чтобы не сойти с ума. Замкнутый круг. Не правда ли?

Мы вошли в дом, пытаясь морально подготовиться ко встрече с Николаем, но нам внезапно объяснили, что его нет. Если верить охране, он уехал по очень важным делам на пару дней и скоро вернется, после чего мы вздохнули с облегчением. Естественно, мы с Катей понимали по каким причинам он уехал, нас это не волновало. Для нас было важно лишь то, чтобы к нам вернулся прежний Николай, которого стал мне как отец, и единственным, кому было до меня дело.

Эти два дня прошли очень спокойно, несколько раз мы пытались дозвониться до моего отчима, но трубку он не брал. Хотелось надеяться, что Николай вернется таким же, какой был в день нашего знакомства.

Я до сих пор нахожусь на крыше между небом и землей, воюя со всем, что мне противно, борясь с тем, что мне никак не победить. Здесь, окутанный бессмертной водяной стихией, усиленный ветром, сопровождающийся молнией и мощью грома, я ищу покоя. Этот хаос, не имеющий смысла, но при этом столь прекрасный помогает удержать покой в моей душе, если душа существует. Не знаю душа эта или нет, но с каждым взмахом я чувствую в себе все больше сил, все больше энергии, которую я могу направить благодаря Сефироту. Где источник этой силы внутри меня? Как я ее нашел? Или это она нашла меня? Точно такой же дождь, лился в ту ночь, который я похоронил глубоко внутри себя. Здесь, вокруг сего хаоса я достою его и пытаюсь найти ответ.

Я лежал в своей мягкой как белоснежные облака постели, но меня внезапно разбудил какой-то грохот. Это был мощный гром или, что-то большое упало внизу, в гостиной. На сонную голову, было сложно понять. Мое любопытство было не унять, и по этому я вышел в коридор. Пройдя мимо комнаты Кати, я увидел, что она была открыта, а ее самой внутри не было. Спускаясь по лестнице, до меня начали доноситься некие чавкающие звуки, будто кто-то делает их специально и очень громко. Я замедлил темп, ощущая каждую холодную ступеньку своими босыми ногами. Было темно. Я ничего не видел. Полностью спустившись я наступил на что-то теплое, но жидкое, но меня это не волновало, так-как передо мной стоял сгорбившись гигантский силуэт. Скорее всего это было то, что я подумал. «Николай? Уже давно я не видел его в таком виде.» Подумал я тогда. Мне даже было интересно. Я медленно приближался, внезапно снова ударила молния необычайной силы, осветившую всю комнаты своим мертвым белым цветом. За долю секунды мне полностью удалось разглядеть Николая в его втором обличии, но кто-то был у него в руках. «Кто?» И после этого маленького слова, прозвучавшего в моей голове, я внезапно включил свет, откинув самую непростительную иллюзию в моей голове. В тот момент, мои мысли умерли, тело остановилось, а сознание отказывалось воспринимать ту картину, которая оживала передо мной. Пожиратель, даже не обратил внимание на свет. Он спокойно продолжал поедать с огромным аппетитом окровавленное, уже бездушное тело своей дочери, чьи мертвые, покрасневшие глаза смотрели то на меня, то на потолок. Она плакала кровавыми слеза, которые стекали по ее лбу, капая на ковер. Все сильнее углубляясь в ее взгляд, пытаясь найти хоть малюсенькую искру жизни, я не заметил, как по всюду крохотные останки тел, наших охранников и нашей домработницы. Как оказалось, я наступил на густую теплую кровь, которая была по всюду. На стенах, на полу, на мне, на Николае.

- Что же ты наделал?- Сказал я, не заметив этого. Я не мог дышать. Открыв рот, чтобы взять дыхание, я почувствовал соленый вкус у себя во рту. Тогда понял, что плачу. Наконец, сумев перебороть себя, и вздохнув, я заорал.

- Николай!!!! - После моего крика оно прекратило поедать тела, от которого уже почти ничего не осталось. Пожиратель, без какого-либо сочувствия бросил тело на пол и медленно повернулся устремив свой смертельный взгляд на меня. Оно полностью было покрыта кровью и маленькими кусками мяса прилипшими к нему. Неужели это был он? Неужели это был тот, кто подарил мне вторую жизнь? Он медленно приближался. Мои ноги не удержали нарастающего давления. Я поскользнулся и заляпал всего себя кровью, пытая отдалиться все дальше от него, но зачем? Все было тщетно. Я не мог убежать от него тогда. С чего я взял, что смогу сейчас. Забившись в угол, я закрыл глаза, уповая на быструю смерть. Я уже чувствовал его дыхание на себе.

- За что, твою мать? Почему все так? - Говорил я, повторяя все быстрее и быстрее, как будто это спасло бы меня.

Внезапно, для себя я осознал, что подобная вещь как смерть меня не пугает. Сколько раз я должен был уже умереть? К этому чувству не привыкнуть, но перестаешь его бояться, когда оно приходит к тебе каждый день, а вот стыд… стыд пришёл ко мне впервые. Я взял на себя заботу о человеке, которого подвел. Ее изувеченное тело лежало в пару метрах от меня. Ее лицо даже мертвым было так же красиво как и прежде. Все было в пустую. Вся моя жизнь была в пустую. У меня до сих пор нет слов выразить презрение к себе. Этого не возможно искупить. Почему судьба со мной так жестока? За что..? За что она сохранила мне жизнь?

Внезапно я услышал звук разбившегося стекла со всех сторон. Осколки попадали по всей гостиной, а вместе с ними нечто испускающий белый густой дым, который полностью лишил меня зрения. Я не мог дышать. Слыша ужасающий, громкий, пронзающий рев, я попытался выбраться из дома, но передняя дверь была закрыта. Ее кто-то запер снаружи. Внезапно, откуда не возьмись, полился сплошной огонь из автоматов. Я не понимал откуда, все что то мог, это упасть на землю прикрывшись своими беззащитными руками.

- Огонь не прекращать! - Кажется именно так мне послышалось, но через минуту огонь прекратили. Я попытался осмотреться, но обзор до сих пор был нулевым. Вдруг я услышал чьи-то очень медленные и спокойные шаги. За ними мне послышался очень странный звук, я понял, что он означал, но даже представить не мог для чего. Это был звук острого меча вынимающийся из ножен, а за тем снова этот, сводящий с ума, рев. Я не смог понять, что происходит. Вся комната гремела, будто началось землетрясение. Дом будто разрушался изнутри. Шум разрухи доносился, то слева, то справа, то сверху. Места менялись так быстро, что я не успевал понять, с кокой стороны идет шум. Мне было страшно двинуться с места. Я не был уверен, но увидел как люстра довольно эпично соприкоснулась с землей. Спустя пару минут, когда грохот стих, а дым понемногу начал выветриваться, я смог немного разглядеть весь тот конец света, который некогда была гостиной этого дома. Казалось, что не было ни одной уцелевшей мебели, стены продырявлены пулями, а люстра и вправду пробила пол как я и предположил. Спустя еще мгновение я обратил внимание на некую черную жидкость, быстро распространявшуюся по комнате. Источник этого необъяснимого вещества был впереди. Я не мог разглядеть. Вдруг меня кто-то схватил за мою, полностью испачканную в крови, пижаму. Меня резким рывком поднял какой-то человек, средних лет. Я бы дал ему где-то сорок лет. Волосы светлые, коротко стриженные, серо-красно-зеленые глаза, гладко выбритое, слегка морщинистое лицо. Я сразу обратил внимание на коричневую кожаную куртку. Левой рукой, к моему большому удивлению, он держал некое холодное оружие. А если сказать точнее, это была рапира 16-ого 17-ого века, испачканная тем самым черным веществом разлитому по всему полу. В тот момент я не мог поверить, что таким примитивным оружием возможно побить пожирателя, чей безголовый труп валялся прямо в нескольких метрах от меня, из которого выходила черная кровь, больше похожая на нефть. Я не знал какие чувства мне испытывать. Передо мной было мертвое тело безжалостного чудовища, отобравшего у меня все, но в то же время человека, которые дал мне возможность жить. Мои сбитые с толку мысли прервал державший меня незнакомец, приставив свою рапиру мне к горлу.

- Посмотри на меня ! – Скомандовал он. Я поднял глаза и посмотрел на его строгое бесчувственное лицо – Нет, ты не один из них. – После этих слов он меня отпустил. В этот момент ворвались какие-то люди в черном, вооруженные до зубов, огнестрельным оружием. – Он был один. – Сказал он одному из вошедших.

- А пацан?

- Это человек.

- Уверен?

- Уверен. – После своего утверждения его, как я понял, подчиненный отправился к остальным осматривать дом. – Как тебя зовут? – Спросил он меня.

-…. – Я не мог ответить, слишком много перемен случилось за несколько минут. Я даже не мог понять, каким образом я снова остался жив. Что за проклятье такое?

- Эй ! – Произнес он – Ты меня слышишь, парень? Твою же. Эй кто-нибудь!

- Да, Дим? – Отозвался один из его бойцов, подойдя к нему.

- Вань, у парня шок. Выведи его.

- Хорошо. – Он взял меня на руки и вынес на улицу. Я только мельком успел в последний раз посмотреть на Катю, которая внезапно появилась и также внезапно ушла из моей жизни, но мой разум отказывался принимать это.

На улице я увидел черные джипы и машину скорой помощи. В дали я разглядел пару милицейских машин перекрывших дорогу. «Что это все значит? Что я тут делаю? Как это все случилось? Кто они?» Пока я перемешивал в манную кашу все эти вопросы, меня поднесли к одной женщине, одетой в белый халат, стоящей рядом с машиной скорой помощи.

- И это все? – Спросила она?

- Да, это все – Ответил некий Ваня под грохот сирен, звучащих со всех сторон. – Он в шоке.

- Так, посмотри на меня! – Сказала она мне. После чего посветила маленьким фонариком мне в глаза. Меня посадили в фургон. Я не сопротивлялся. Мне уже было все-равно, что случиться. Моя жизнь будто кончилась, десять минут назад.

Меня окутали в теплую простыню, чтобы я не простудился, и начали задавать рядовые вопросы как и раньше. « Как тебя зовут?» или «От куда я здесь?», «Как я себя чувствую?». Я смотрел на большое здание, которое было мне домом. От туда до сих пор доносились звуки обыска. Внезапно я заметил в фургоне одноручный меч спрятанный в красные ножны. Врач, тут же обратила внимание на мое любопытство и обрадовалась тому, что я хоть на что-то отреагировал.

- Тебе нравится? - Она взяла его в руки – Он мой. Красивый. Правда? – Я слегка дотронулся до него, но внезапно мое внимание привлек особняк, который внезапно воспламенился. Языки пламени вырвались из окон, ища путь наружу. Огонь был на столько мощным, что дождь был бессилен. Все, кто были внутри, вышли и направлялись в нашу сторону. Передо мной горел мой дом. Все то, что мне стало дорого. Мне было все равно, что случилось, в течении этого часа. Там горел мой отец, моя любимая. Там погибло все. Я выпрыгнул из машины, и под сильным ливнем дождя, наплевав на холод, побежал в сторону своего прошлого, с помощью которого судьба так жестоко посмеялась напоследок.

- Эй. Ты куда?! Пацан?! - Орали мне в люди в черном, которых мне удалось очень легко минуть. Я и не от таких удирал.

Я просто хотел остаться. Если это означало смерть, то меня это устраивало. Тем более я знал, что будет после того, как огонь полностью растворит меня вместе с Катей и Николаем. Я надеялся вновь их увидеть. Тогда я не знал, что второй раз пожиратель не возвращается, а душа съеденного пожирателем исчезнет из мира на всегда. Не смотря на это, я до сих пор хочу в тот огонь.

Почти добежав до двери, охваченный пламенем, похожие на врата в небытие, меня резко повалил на землю тот, кого звали Димой. Тот, кто убил моего отца.

- Пацан? Ты что, охренел?! – Сказал он сдерживая меня, измазавшись в грязи.

- Отпусти !!!- Кричал я ему истеричным воплем – Отпусти меня!!! Я не хочу! Не хочу!!! – повторял я и повторял, пытаясь вырваться из его сильных тисков. – Я хочу домой! Пожалуйста, отпусти!!! Отпусти!!!