О мечтаемом и свершившемся

В субботу с утра, как водится, баньку топлю. Дрова сухие, смолистые — щёлкают, будто кто-то семечки лузгает в тишине. Дымок над крышей лениво поднимается, не спешит никуда. И я тоже не спешу. Сижу на чурбаке, гляжу, как огонь в печке разгорается, и мысли, знаешь, сами собой в голове начинают ворочаться, будто кот на печи — сначала лениво, потом всё живее.

Вот про кота и думаю.

Не про нашего дворового Ваську, хотя и про него тоже. А про того самого — шрёдингеровского. Который вроде как и жив, и мёртв одновременно, пока в коробку не заглянешь. Учёные люди говорят — квантовая механика. Слова такие, будто гвозди ржавые. Но если по-простому, по-нашему — выходит, что мир не всегда решён до конца. Пока не посмотришь — всё ещё в раздумье.

И тут мне в голову приходит другая мысль. Про окрас кошачий. Рыжие, чёрные, трёхцветные — вся эта масть, как карты в колоде. Я ведь слыхал: у людей всё проще. Один Х-ген — как один шанс. Выпал рыжий — значит рыжий. Выпал чёрный — значит чёрный. Мужик, одним словом: что досталось, с тем и живёшь.

А вот у кошек — две Х-хромосомы. Две дороги. Две судьбы. Вроде как две жены в одной кухне. И когда они там внутри между собой договариваются — получается черепаховый окрас. Пятно к пятну, цвет к цвету. Как будто сама природа не решила до конца, какой быть. И белые пятна сверху — это уже третий голос, отдельный ген. Как если бы в разговор вмешалась тёща, или две...

И думаю я: а что если тот самый кот в коробке — он не просто жив или мёртв? Что если он ещё и рыжий, и чёрный сразу? И трёхцветный вдобавок? Пока крышку не поднимешь — у него там целая радуга возможных шкур. Как у костра: смотришь на угли — вроде все одинаковые, а присмотришься — один алый, другой тёмный, третий уже сереет.

Вероятности, говорят. Мол, не точно всё в мире, а с шансами. Как погода в октябре. Может солнце, может снег. И вроде бы уже решил выйти без шапки — а тут тебе раз, и ветер с Волги. Так и кот. Пока не глянул — он как будто живёт сразу во всех вариантах своей судьбы. Рыжим ходит по воображаемой крыше. Чёрным спит в воображаемых сапогах. Трёхцветным мурлычет у воображаемой печки.

И ведь в этом что-то есть, если по-человечески подумать. Мы же сами так живём. Пока не сделал выбор — ты вроде сразу в нескольких жизнях. Не женился — можешь представить любую жену. Не уехал — можешь вообразить любую дорогу. Не открыл коробку — кот у тебя какой угодно.

Огонь тем временем разошёлся. В бане уже жар такой, что доски потрескивают, будто шепчутся между собой. Я подкидываю ещё полешко и думаю: а может, квантовая механика — это просто наука про сомнения? Про то, что мир до последнего не признаётся, каким он будет.

Вот ген рыжего цвета — он как шанс. Попал в кота — всё, судьба определена. А в кошке — ещё можно поторговаться. Там внутри будто совет идёт: этому участку шерсти быть чёрным, этому — рыжим. Как деревня на сходке решает, где мост ставить.

И получается, что природа сама любит разнообразие. Не хочет она всё по линейке строить. Хочет, чтобы было чуть-чуть тайны. Чтобы человек сидел у печки, чесал затылок и думал: а вдруг всё не так просто?

Вот и я думаю. Про кота, про гены, про вероятности. Про то, что, может, каждый из нас — немного шрёдингеровский. Пока живём — в нас куча вариантов. Рыжий характер, чёрная тоска, белые надежды.

А потом приходит момент — открывается коробка. И ты уже какой есть.

Воздух горячеет и густеет. Баня готова. Я встаю, стряхиваю щепочки и вдруг понимаю: а может, и не надо до конца знать, какого цвета тот кот. Пока не знаешь — он красивее. В нём больше жизни.

И мир тогда кажется шире. Будто перед тобой сразу несколько дорог — и ни одна ещё не стала единственной.