О моём перерождении в моль

Одежда! Одежда! Опять грёбаная одежда! И никакой надежды на отпуск или хотя бы два выходных подряд. На улице плюс тридцать пять, дышать нечем, по городу тянется смог лесных пожаров, а эти усатые бабки продолжают стучаться в пункт выдачи заказов за час до открытия, чтобы скорее-скорее-скорее получить очередную сшитую детьми из Бангладеша тряпку за пятьсот рупий. Хуже усатых бабок только вонючие мужики, напоминающие двухметровую папиросу Беломорканал на ножках. Как только один такой мужик-папироса раскрывает жёлтозубую пасть, в Тюмени объявляют режим повышенной опасности. Этот запах — хуже смога. После него не остаётся ничего живого.

Благо, Сандер никогда не забывает взять на работу полный комплект противогаза ПМК-4. Потому что Сандер уже давно работает в Lomad’е, и её уже давно не заботит мода, хотя она продолжает красить волосы в розовый и бить татуировки на последнюю зарплату. На самом деле Сандер — это Александра, но никто никогда не звал её Сашей, а когда она сидит в противогазе и в полной химзащите, то вообще не понятно, девочка это или мальчик.

Сегодня в час по Тюмени заорала сирена. Сандер пулей вылетела со склада, так что тарники и коробки повалились, как деревяшки башни «Дженга». Неужели питерский апокалипсис добрался до Сибири? Казалось, хуже ковида уже ничего не произойдёт…

Но нет, самолёты с неба не упали, мэр Тюмени не застрелился, а Тура не вышла из берегов. Это просто вошла женщина с последним айфоном, которая не знает, как сделать возврат на розовую кофточку за пятьсот рупий.

— Девушка-а-а, — протянула сирена визгом, от которого уши слона свернутся в трубочку. — Ещё медленнее приползти ко мне не могли?

Сандер тяжело дышала. Запах духов сирены с раздутыми, будто от укуса шмеля, губами доносился даже через противогаз. Сандер думала о том, что не выжила бы без защиты. Ничего. Через девять смен выходной. А там и сменщица выйдет из пятимесячного отпуска…

— Девушка-а-а, вы меня слушаете? Я вообще-то с вами разговариваю! Лицо попроще сделайте, а? — Сирена потрясла розовой кофточкой перед Сандер. — Вот вчера думала, брать или не брать, качество какое-то не очень. Интуиция не подвела! Надела вчера значит, смотрю, а там…

Она сделала глубокий вдох и раскрыла огромную дыру в кофточке, из которой выразительно торчала на тонкой нитке белая бирка.

— Посмотрите! Товар ненадлежащего качества! Вот вам не стыдно такое продавать? Верните мои деньги!

Сирена бросила кофточку на стол вместе со своим дорогущим айфоном и принялась агрессивно бить банковской картой.

— Верните, верните деньги!

— Прошу… прощения, — выдохнула Сандер, аки Дарт Вейдер. — Возвраты… осуществляются… только… через… заявку…

— Какая ещё заявка! У меня такой нет! Я на вас в суд подам, вы нарушаете права теребителей. Верните деньги, которые вы у меня забрали!

— Возврат… только… через… заявку… — с придыханием повторила Сандер. — Заявка… делается… через приложение… Вам… нужно… сделать… фото…

— Да какое ещё нафиг фото! Не получите вы от меня никаких фото! Извращенка! Нахалка! Мой бывший одноклассник здесь начальник, он вас уволит за хамство!

Сирена развернулась, цокая каблучищами и покачивая накладной задницей за три тысячи рупий, гордо направилась к выходу. Дверь хлопнула, повалив взрывной волной оставшиеся коробки. Буквы m и d в логотипе Lomada перевернулась, так что сзади теперь красовалась выразительная надпись LoШаРа. Сандер села на разбросанные тарники, как Тайвин Ланнистер на железный трон. Правда, Сандер надеялась, что её хотя бы не застрелят в туалете.

Она всё спрашивала себя — что она такого натворила в прошлой жизни, чтобы переродиться вот тут? Сандер помнила, как ещё в утробе умоляла: «Пожалуйста, пусть будет Норвегия…», но в небесной канцелярии работал стажёр с дислексией и перепутал Тромсё и Тюмень. Сандер выпрыгнула из матери и уже собиралась запрыгнуть обратно, но жестокий доктор обрезал пуповину. Как жестока бывает судьба! Зато из этой истории можно вынести один очень ценный урок — никогда не кончайте жизнь самоубийством. Потому что в следующей жизни вы с большой вероятностью будете вынуждены работать в Lomad’e.

Впрочем, не так всё и плохо. Проблема в том, что тётка-сирена оставила брошенной свою убогую кофточку, а вместе с ней и дорогущий айфон в чехле со стразами Swarowski. Но телефоны и блестяшки Сандер не интересовали. Её внимание привлекла всё та же белая бирка на слабой ниточке, которая отчаянно удерживала воротник от разрыва. Бирка эта сразу показалась странной. Какой-то слишком… пушистой. И... она пошевелилась?

Сандер наклонилась к кофточке. На мгновение показалось, что кусок ткани, годившийся только как пелёнка для писающегося щенка, что-то пытается сказать.

— Хотела бы ты стать лучшей версией себя?

С Сандер чуть противогаз не слетел.

— Кхем… — кофточка подкинула в воздух пыль, будто прокашлялась. — Я хотел сказать… pomogiteee!

Последнее слово загадочный собеседник протянул каким-то уж очень тонким и нежным голосом. Этот звук не был громким, но проникал внутрь самой Сандер, прямо в черепную коробку, словно это говорила она сама, но в то же время нет. В одном она могла быть точно уверена — голос произнёс «помогите».

— Как… я могу… тебе… помочь?..

— Eta sirena! Ona ubyot menya, kogda vernyotsya delat vozvrat! Spasite! Pomogite!

— Ничего… не понимаю… тебя совсем… невозможно слушать… говори… без акцента…

— Please, help me!

Не успела Сандер подумать: «Спасибо хоть, что не на бенгальском ответил», как в пункт выдачи заказов снова ворвалась та сумасшедшая сирена. На этот раз её размалёванное полным ассортиментом магазина «Рив Гош» лицо украшали подтёки чёрной туши. Чего это она, плакала что ли? Такие особы обычно сами людей до слёз доводят, а не ревут. Неужели действительно с начальником говорила? Только вот неувязочка — начальником на этом ПВЗ была женщина.

— Девушка-а-а… — проверещала сирена. — Мне сказали, возврат только через приложение…

«Ну, а я что говорила?»

— А я телефон потеряла…

Сандер медленно подняла оставленный на столе айфон, который был у сирены прямо перед носом.

— Девушка-а-а!

Сирена перепрыгнула через стол и обняла её так сильно, что рёбра хрустнули, затем выхватила айфон, оставила на экране плотный след от помады и так же страстно поцеловала Сандер в противогаз.

«Надеюсь, след её губёх на мне не останется…»

— Спасибо вам, спасибо, большое! — лепетала сирена, а потом резко сообразила и отшатнулась. — Эй. Стоп. Почему вы сразу мне не сказали, где мой телефон?! Где ваша книга жалоб? Я буду жаловаться! В прокуратуру напишу! У меня муж — внук Собянина. Вашу Тюрьмень снесут, вот увидите!

— Вы… хотели… сделать возврат… — осторожно напомнила Сандер.

— Ах, точно! Спасибо, дорогая.

Сирена принялась щёлкать длинными ногтями по экрану айфона, пока Сандер вглядывалась в кофточку с огромной дыркой на воротнике.

— Pomogi mne… — вновь проплакала дырка.

— Вы… слышали… это?.. — спросила Сандер сирену.

— Чё?

— Ладно…

— Слышь ты, малявка, я в Москве зарабатываю больше тебя в десять раз, так что стой и помалкивай!

Сандер решила не спорить, потому что нет смысла что-то доказывать. Сирена ещё пробубнила, что снесут Тюмень и построят вместо неё ресторан Теремок, но Сандер уже не слушала. Мыслями она была где-то на берегу в Пхукете, поедала том ям.

— Так. Тут надо фото с дефектом, — наконец заявила сирена, сложив боевые ногти. — Дайте сюда кофту! — рявкнула она.

Но как только кофта оказалась у сирены в руках, её губы тут же сдулись и растеклись по подбородку.

— Эт-т-то… ч-ч-что такое?.. — заикаясь и тряся шарообразными грудями произнесла она.

— Кофта… за пятьсот рупий… — равнодушно выдохнуа Сандер.

— Нет… э-э-это… — сирена указала десятисантиметровым розовым ногтем на белую бирку, которая всё так же удерживала тонкую ниточку кофты.

Сандер вгляделась.

— Это… — выдохнула она в противогаз, — моль…

Сандер сама удивилась, что не обратила сразу внимания. Моль оказалась такой милой. Белой, пушистой, безобидной. Она напоминала любимую сандеровскую кошечку, которая ждала дома.

— М-моль… — сирена затряслась, как испуганный тойтерьер.

А потом на весь пункт выдачи заказов раздался такой ор, который донёсся до МКС. Сандер подумала, что потеряет слух.

— Мо-о-оль! Я в суд подам на ваш магазин! Вас закроют! Вы останетесь без работы! У нас в Москве Lomada никогда такого не привозит! Безобразие! Бесчеловечность!

Сандер не стала говорить, что это — не магазин, а маркетплейс. Не стала объяснять, что в Москве, в Тюмени, на Камчатке и в Якутии — везде одинаково поставляют со складов. Бесполезно это всё. Бессмысленно.

Вдруг сирена переменилась в лице. Татуаж бровей стал похож на зловещие молнии, а накладные ресницы превратились в языки пламени. Сирена задёрнула вверх ногу и сняла туфлю с длиннющим каблуком.

— Убить её, — сквозь зубы прорычала она.

— Pomogite… — послышался голос в голове Сандер.

«Бляха-молюха... и что мне делать?» — подумала она.

Сандер резко схватила один из канализационных люков, заказанных в соседний пункт выдачи Ozlon, и отразила им удар сирены, словно щитом. Каблук треснул и распался на мелкие кусочки прямо у неё в руке.

— Стерва! Да подавись ты своими пятьюста рупиями! В суде договорим!

Взъерошенная сирена снова покинула пункт выдачи заказов, хромая на одну ногу.

Сандер выдохнула.

«Обычный день в Lomada…» — подумала она, оглядываясь на кофточку, которая всё ещё валялась у неё на столе. Только вот белой моли на ней больше не было. — «Хм… куда она исчезла? Да, впрочем, неважно… Главное, что я спасла её…»

Наконец-то день закончился. Все работяги вылезли из своих магазинов и офисов, чтобы вернуться обратно в муравейники на окраине. Сандер не была исключением. Приложение с расписанием автобусов опять глючило и показывало, будто она находится в Химках, поэтому пришлось ждать и гадать, когда придёт следующий. Ну или хотя бы маршрутка. Или что-нибудь. Лишь бы приехал, а то заказывать такси совсем не хотелось, зато хотелось поскорее обняться дома с любимой кошечкой, заварить какао и посмотреть аниме. И снять, наконец, этот чёртов противогаз.

Когда Сандер подходила к остановке, то увидела, как уезжает последний автобус. Она посмотрела на часы — время было уже 23:00.

— Стойте… — тяжело дышала она, догоняя его. — Подождите… Пожалуйста… Пхх…

От отчаяния выбежав на дорогу, Сандер не заметила выезжающий из-за угла грузовик. После чего она увидела лишь белый свет.

«Хотела бы ты стать лучшей версией себя?»

Продолжение следует (или нет)…