О моём перерождении в сына крестьянского 4

Этап двадцать пятый

Когда я-Лицо потерял сознание, я-Тень не стал тратить время на всякую бесполезную фигню типа ругани. Тот я, который по факту и занимался «записью хроники происходящего в моей голове» (при всём моём безмерном уважении к Лейте, изваять на коленке и в крайне сжатые сроки вот аж такое она бы не потянула; про функции венца я Четвёртой откровенно, пусть и весьма убедительно, наврал), первым делом принудительно активировал сюрприз в босоножках.

Да, грязно, да, может задеть других гостей... но тут уж не до жиру: кто бы ни влез в диалог через менталистку, как через прокси, а если по той самой прокси ударить – ему или ей моментально станет не до всяких штук. Либо эти самые штуки окажутся как минимум затруднены.

Вторым делом я активировал сюрприз в чокере. Ну, один из сюрпризов, так-то он довольно много функций совмещает.

Третьим делом я отправил Лейте яркое ощущение оранжево-алой кислоты. Через её венец.

И только после этого я-Тень бросил вслух, не оборачиваясь:

– Нарушение подтверждено, можете начинать.

...допускал ли я, что эта продемонстрированная моему Лицу театральщина с изменённым голосом, жуткими откровениями о страшном прошлом, прозрачными угрозами и принудительным выключением сознания – именно театральщина?

Конечно, да! Чего уж там, я примерно на четыре пятых был уверен, что это именно представление для наивных гриннейских мальчиков. Ну в самом деле: пенять мне на излишек откровенности – и при этом тотчас самому начинать так ж-ж-жутко откровенничать?! Ха! Первое правило выживания: никогда, то есть вот вообще никогда нельзя закладываться на то, что твой потенциальный оппонент – идиот. Ну или, формулируя мягче, зарвавшийся самонадеянный сноб. Лучше уж считать, что у него есть план. Что он, в нашем случае она/они, таким образом пытается выяснить размеры и силу моего прикрытия.

Ибо одно дело – птичка-невеличка, на которую всем пофиг, а другое дело – пусть такая же птичка, но способная высвистать кавалерию из-за холмов.

Но мне банально не оставили выбора. Театр или нет, а Лицо отъехал в бессознанку натурально на все сто. Изменения ритмов мозга, отслеживаемые венцом, не врут. Причём причиной отъезда стал именно всплеск в ментальном спектре: этакий нокаут, только не бьющий по челюсти и в итоге встряхивающий мозг, а напрямую отключающий персональ. Резкость воздействия схожая, но точность – куда выше.

Такое я проигнорировать и спустить на тормозах не мог.

Что ж... раз пошла такая пьянка – посмотрим, кто подготовился лучше...

Оранжево-алая кислота вымела из сознания всю искусно наведённую доброжелательную мягкость, приправленную такой же наведённой, слегка усиленной откровенностью. Начисто. Лейта переключилась (как сказал бы Вейлиф) из диалогового режима в боевой мгновенно.

Мимолётное сожаление, что придётся испортить хорошую вещь, в которой она ему понравилась на тот самый лад... и чёрная в прозелень ткань рвётся в клочья, распираемая Боевой Чешуёй.

Заранее подготовленная модификация биоформы кратно усиливает защиту от ментала.

– Что ты делаешь?

– Иду спасать партнёра! – в ответном рыке осталось мало человеческого.

– Зачем? Объясни, пожалуйста...

Попытка задержать?

Втройне поздно: через усиленную защиту, боевой гормональный коктейль и сменившийся рельеф мышления довольно мягкий импульс, рассчитанный на мирную вариацию Лейты, попросту не проходит. Точнее, проходит, но примерно так, как до мозга Ядвы сигналы проприоцепторов её големизированной части: не как чувства, а как информация. Чистое знание.

– Лучше бы вам не пытаться, – новый рык, ещё ниже. – Гостеприимство Четвёртого Дома резко мне разонравилось!

Так. Где сигнал от чокера партнёра? Ага. Вот он.

Вперёд!

Но куда там. Увы, круглоголовые тоже не грязь под ногтями – и менталом их арсенал, разумеется, не ограничивается. Младший магистр, с которым беседовала Лейта, просто отдал команду артефактной защите особняка – и Боевую Чешую словно огромным невидимым облаком упругой пены залило. Можно шевелиться, если не очень размашисто, можно дышать...

А вот с места не сойдёшь. Даже при очень большом желании.

– Прошу в первый и последний раз: отпусти.

– Госпожа Лейта, в таком виде ты напугаешь гостей...

– Ты выбрал.

В следующее мгновение младший магистр рухнул обратно в своё кресло, дёргаясь, как будто его молнией шандарахнуло. Сравнительно свежий приём, к слову: зачем тратиться на мощные удары своим биоэлектричеством, если можно (как опять-таки Вейлиф выражается) «чуток подшаманить» с клетками цели? В итоге означенного шаманства та начинает бомбардировать множеством слабых хаотичных ударов свою же нервную систему, что приводит последнюю в состояние полнейшего хаоса.

Понятно, что без подготовки такое не провернуть, в прямом бою приём малопригоден, пока что. Но вот если подготовиться... а Лейта, конечно, подготовилась.

Проблема в том, что выведение из строя менталиста ничего не сделало с ограничивающей «пеной». Более того: явная агрессия в адрес члена Четвёртого Дома привела к эскалации насилия.

Бомм!

Могучий, но хорошо сфокусированный удар оставил влипшую Лейту в мгновенном ошеломлении. Крайне, вот крайне неприятное ощущение – как будто ты жучок с крепким панцирем, по которому великан хлопнул мягким тапком, с ленцой и слегка мимо. Но почти тотчас, заметив, что жучок ещё пытается куда-то там ползти...

Бомм!

Тапок всё ещё мягкий, но ленца из настроения великана исчезла. Новый удар ощутимо сильнее, ошеломление после него длится дольше. Собственно, оно ещё не полностью сошло, как...

Бомм!

«Прости, я не смогла... но моё состояние станет ещё одним...»

Бомм.

Темнота и тишина.

Охрана особняка, стеной вставшая на пути, заметно уступает вторженцам. Числом, ступенями, даже экипировкой. Но не решимостью.

– Стойте! Здесь территория Четвёртого Дома! Частные владения вне вашей юрисдикции!

– Зато ваши гости, как студенты, очень даже в юрисдикции охраны университета, – Тихарт широко растянул губы в недоброй ухмылке. Которую, конечно, нельзя было увидеть сквозь затемнение шлема, сработанного Лейтой, но которую очень даже можно было услышать. – Мы не будем никому мешать, мы просто тихонечко зайдём, проверим тревожные сигналы и тихонечко выйдем. Если вы не хотите ссоры с Первым Домом, вы нас пропустите. А если ещё и не хотите всполошить гостей – проведёте куда надо мимо них. Разумеется, самой короткой дорогой.

Воин напротив ненадолго замер, уставившись в пространство. Не иначе, получая неслышимые ухом инструкции. Секунда, вторая, третья...

Отмер.

– Сейчас сюда подойдёт господин... – начал было охранник.

– Хорошая попытка, но нет. Дополнительного времени на заметание следов вы не получите. Ещё раз, и это последний раз: вы ведёте нас мимо гостей – или мы идём напрямик?

Левый угол рта у воина чуть заметно дёрнулся.

– И куда вам надо? – угрюмо поинтересовался он.

– Во-о-он туда, отсюда по прямой где-то 186 шагов, высота от земли – 23 шага. И ещё в одно место рядом, на 11 шагов дальше, тот же этаж. А теперь бежим!

И Тихарт побежал.

– Не туда! Бери левей!

Чтобы не ссориться с охраной всерьёз (дурацкое дело не хитрое и всегда успеется), незваный гость в компании коллег по БИУМ и местных выполнил указание. И точно так же выполнял другие указания.

...воины бегают быстро. Даже когда не пытаются выжать из собственных ног прям всё-всё, что вообще возможно. Тихарт с компанией бежал примерно на четверть медленней, чем мог бы, – в основном потому, что для его менее опытных товарищей взятый темп был почти максимальным. И ещё потому, что хотел бы иметь некоторый резерв сил для реагирования в критической ситуации.

И потому, что несколько секунд разницы не играли особой роли.

Какие бы страшилки ни ходили про менталистов и их возможности, они – менталисты – оставались магами. И общие ограничения, связывающие магов, касались их в полной мере.

Воздействие на сознание может быть мощным.

Воздействие на сознание может быть глубоким.

Воздействие на сознание может быть незаметным.

Но оно не может быть мощным, глубоким и незаметным одновременно. Что, безусловно, к лучшему – для всех, кто не менталист, да и для них самих (иначе практиков школы очарования ограничивали бы куда сильнее, чем сейчас, и могли бы запретить направление вовсе, как ту же некромантию).

Хорошему менталисту, овладевшему необходимыми заклятьями из арсенала профильной школы, сравнительно просто создать какое-нибудь быстрое ломовое воздействие. Он может, например, погрузить цель в сон, или внушить ей фантомную боль, или перегрузить её зрительное восприятие, ослепляя, или заблокировать управление скелетной мускулатурой – что называется параличом, хотя технически это не совсем паралич, не тот, что из арсенала целителей. И так далее.

Но такого рода простые, быстрые, мощные штуки никогда не работают долго. Дух цели попросту отторгает эти вмешательства, восстанавливая нормальное функционирование – и чем выше ступень, тем, разумеется, быстрее.

А ещё эти мощные штуки ну никак нельзя назвать незаметными. Более того: их следы надолго прописываются в духовной периферии и обнаруживаются даже при очень поверхностном осмотре. Часто они очевидны даже не специалисту: к примеру, после ослепления почти всегда остаётся ненормальная реакция зрачка на смену освещения, а после паралича – треморы, тики, лёгкие нарушения речи... если то же ослепление работало минуты, то остаточные следы читаются часами.

(Правда, хороший знаток внутренних практик может убрать эти следы за те же минуты, а то и быстрее – ну да это тема отдельная, как и действие особенностей, блокирующих ментальные атаки либо устраняющих их последствия).

При помощи соответствующих заклинаний менталист может воздействовать не только мощно, но и глубоко. Влезть со своими инструментами в область ядра духа, обложить персональ цели блоками, сетями, инструкциями, запретами. Собственно, именно из такой возможности проистекает примерно три четверти нелюбви к менталистам: никому не нравится мысль, что твои мысли могут оказаться не совсем твоими. Или вообще не твоими. Что кто-то посторонний попросту взял и поменял нечто внутри тебя – нечто более интимное и чувствительное, чем слизистая первичных половых органов.

Глубинные воздействия менталистов, как нетрудно догадаться, работают долго. Но... они и ставятся тоже долго. Перепрошить личность – это примерно как хирургическую операцию на мозге провести; такие вещи требуют не секунд и минут, а самое малое часов, лучше – дней и недель.

И незаметность этих воздействий тоже крайне сомнительна.

Если немного упростить ситуацию (а на лекциях, которые с интересом слушал Тихарт, материал именно что слегка упрощали – убирая избыточно сложные детали), то имеется фундаментальная формула, описывающая глубинные воздействия; и по этой формуле интенсивность изменений сознания прямо пропорциональна количеству ментальных конструкций, которые в это сознание внедрены. А так как чем больше конструкций, тем они заметнее – получается, что смена личности под ментальным давлением может быть или малозаметной, но незначительной, или значительной – и хорошо заметной.

Массированное вмешательство в работу персонали легко выявит любой анализ духовного ядра.

Понятно дело: если у квалифицированного менталиста есть в запасе дни и недели, он (или она) при помощи аккуратных синергичных влияний может сымитировать естественные процессы переосмысления и адаптации к новым данным. Не грубо поломать мышление, а неспешно и аккуратно прогнуть его в нужную сторону. Заставить забыть то и это, убедить в таком вот наборе истин, изменить привычки, реакции, цели и мечты. В общем, сделать примерно то же, что каждый человек и так делает с собой – как при обычном обучении, воспитании, взрослении. Только побыстрее, конечно, и поэффективнее, потому что ментальные влияния выступают здесь как этакий катализатор или смазка. Но...

...но для этого всё равно необходимо время. Чем больше, тем лучше. Иначе неестественность новой конфигурации персонали опять-таки будет выпирать при любом поверхностном анализе, как волосатая бородавка на кончике носа.

А насильственная смена личности в Империи, между прочим, преследуется суровее, чем убийство по предварительному сговору. Даже услуги по так называемому кондиционированию – и те применяются только в очень особенных случаях, как огромное исключение из правил; и для того, чтобы выпросить у властей санкцию на кондиционирование (даже сравнительно мягкое, поверхностное) обычно приходится ждать согласования годами.

Ну и да, чтобы закрыть тему окончательно: незаметные воздействия. Из-за них менталистов тоже не сильно любят, потому что незаметное считается чуть ли не синонимом опасного. И не без причины. Вот только незаметные ментальные влияния потому и незаметны, что малы до неразличимости – а потому по самому принципу своего существования не могут оказать на личность заметного влияния. Более того: когда и если менталист пожелает повлиять на свою цель чем-то глубоким и/или мощным, незаметные воздействия не смогут помочь ему напрямую. Не станут опорой для чего-то массивного и яркого.

По утренней росе морской корабль с водоизмещением пару тысяч тонн не проведёшь.

Зачем же тогда вообще существуют незаметные воздействия?

О, это едва ли не основа деятельности для большинства менталистов! Незаметные воздействия помогают различать ложь (в смысле – ещё лучше и точнее, чем обычными чувствами); они незаменимы при диагностике психических состояний и лечении духовных дефектов, с их помощью подбираются индивидуальные методы обучения, считываются карты эмоциональных реакций и дак далее. Когда в поле менталист-Наблюдатель раскидывает сенсорные сети, выявляя затаившихся монстров – он пользуется именно незаметным воздействием. Когда через ментограф далёкому адресату отправляется сообщение, на последнего осуществляется незаметное воздействие (и надо самому быть менталистом, причём ещё и вооружённым артефактом-усилителем, чтобы это сообщение принять, осознать и расшифровать).

В общем, незаметные воздействия, пограничные по спектру с методами школы прорицания, чрезвычайно полезны, очень широко используются – и общего с «тайным контролем разума» у них имеется приблизительно ничего.

Вот почему Тихарт Зоркий бежал на сигнал тревоги, имитируемый для него специальной иллюзией, но не выжимал всю возможную скорость и даже не особо нервничал. Его дело – зафиксировать нарушение Четвёртым Домом условий проверки студентов и эвакуировать подопечных. Всё.

Никаких неприятных сюрпризов от хозяев территории он не ждал.

Тем неожиданней и нелепей оказалась резкая остановка в коридоре нужного этажа, когда весь авангард их отряда словно в невидимую, но очень прочную паутину влип. И университетские, и местные, скопом. Словно подсистема определения целей резко впала в паранойю. Более того: незримые силки резко, превосходя даже время реакции воинов, развернули свои поля и на остальную часть группы. Уйти от плена не удалось никому.

А уж когда на влипших со всей дури обрушился как бы удар гигантского гонга...

Бомм!

– Что происходит?

– Кто активировал артефактную сеть?!

– Остановите это, немедленно! Иначе...

Бомм!

Будучи воином, Тихарт мог выдержать многое. Да и выдерживал, бывало. Биоскафандр, выданный Лейтой, обеспечивал его весьма недурной внешней защитой, а сам Зоркий достаточно уверенно владел Барьером. В обычной ситуации этого вполне хватало, чтобы не слишком волноваться за целостность своей шкуры. Только вот ситуация сложилась явно не обычная. Каждый новый «удар гонга» бил вчетверо, а то и впятеро мощнее предыдущего – и от последнего удара внешняя защита истощилась почти в ноль.

– Это нападение на охрану университета!

– Какое нападение, это системы защиты работают! Сами!

– То есть вы собственную активную охранную сеть не контролируете?!

– Эту сеть Четвёртый Дом приобрёл у Первого!

– Вы что же, хотите заявить...

Бомм.

– Да остановите уже это!

– Невозможно. Командные протоколы саботированы.

– Кем?!

– Я что – пророк? Откуда мне знать?!

– Ты... да ты...

Бомм!

Не рассчитывая на успех прямого противостояния артефактной сети (ибо ёмкость стационарных накопителей всяко повыше, чем у аур неудачливых бойцов вроде него), Тихарт рискнул – и... сдался. Сразу после очередного удара максимально расслабился, опустил Барьер, использовал серебряную особенность Жук-обманщик, маскирующую большую часть признаков жизни.

Одним словом, притворился полумёртвым.

Разумеется, если бы свою активную охранную сеть по-прежнему контролировали Четвёртые, едва ли такой трюк сработал. Обмануть менталистов мнимым беспамятством? Ха. Была б ещё особенность не верхним серебром, а хотя бы средним золотом – тогда туда-сюда и какой-то шанс, а так...

Но в том-то и штука, что контроль хозяев над охранной сетью оказался утрачен. А пассивные датчики не отличались такой уж великой чувствительностью. В общем, провести их оказалось не сложней, чем в Лесу Чудес – органы чувств тамошних зверей и монстров. Более того: едва успев осознать успех своей стратегии, как Тихарт ощутил, что его дух как будто бы слегка поворачивается, а последний нужный элемент встаёт на предназначенное ему место. Давно, очень давно не испытывал он подобных ощущений, почти забыл, как это бывает, и вот теперь...

Получена особенность: Жук-притворщик (золотой ряд)

Вы скрывали своё присутствие и признаки жизни на охоте в дикоземье, а теперь доказали, что и среди себе подобных способны скрываться ничуть не хуже.

Преимущества: пассивно – улучшение всех навыков скрытности на полный ранг, наполовину инстинктивное, наполовину кристаллизованное из богатого опыта знание, как лучше маскировать своё присутствие, движения и действия; активно – возможность отлично притвориться потерявшим сознание и волю. Любые проверки состояния ниже золотого ряда не способны распознать обман. Высокий шанс обойти пассивные проверки состояния золотого ряда. Незначительный шанс обмана некоторых пассивных проверок пурпурного ряда.

Недостатки: несовместимость активной фазы особенности с любыми воинскими приёмами, резкая и, вероятно, летальная агрессия со стороны обманутых в том случае, если обман окажется раскрыт.

Обдумать новые возможности и порадоваться продвижению Тихарт не успел. Горошина в его ухе прошелестела негромко, но внятно:

Что там у вас происходит? Почему вы не двигаетесь?

В сложившейся ситуации отвечать вслух, пока Жук-притворщик используется активно, стал бы лишь самоубийца. К счастью, этого и не требовалось; непонятное, но весьма эффективное биологическое чародейство Лейты позволяло считывать, передавать и озвучивать мысли.

(Вейлиф каждый раз слегка морщился, когда использовалась эта формулировка. На самом деле, как он пытался объяснять, чтение мыслей вообще ни при чём; дело скорее в расшифровке и трансляции субвокальных сигналов, когда слабые намёки на артикуляцию – и так далее, и тому подобное; у Тихарта от этих излишне замудрённых объяснений мозг просто отключался самое большее на второй минуте. С его точки зрения, если для отчёта надо «подумать словами о том, что нужно, не произнося ничего вслух» – это так близко к передаче мыслей, что выискивать разницу будет только маг. А его дело простое: научиться правильно «думать словами», и довольно).

«Мы влипли в активное противодействие сети охранных артефактов, – сообщил он. – Местные что-то кричали про саботаж. Похоже на правду: сеть схватила всех без разбору, включая местную охрану. И подавила сопротивление нарастающими ударными волнами».

Ты не влип?

«Влип. Но притворился, что без сознания. У меня есть нужная особенность».

Некоторое – очень небольшое – время Вейлиф-который-не-пошёл-к-менталистам мрачно молчал. Как это у него получается, Тихарт не понимал, но опять-таки не старался угадать, как так получается. Ему хватало чёткого осознания, что Лидер их небольшой компании именно предельно мрачен. Обычно Вейлиф точно так реагировал на всякие нерасчётные неожиданности, угрожающие здоровью и жизни.

Добраться до Лейты не сможешь?

Это почти не было вопросом. И Зоркий ответил ожидаемо:

«Без шансов».

Никакого лукавства. Шансы действительно отсутствовали. Прорваться через подавляющую мощь охранной сети в одиночку? Даже имея ступень за восемьдесят и архетип, что ближе к Авангарду, Тихарт не дерзнул бы тягаться с небольшим озером маны, запасённой в накопителях особняка. Вот на ступени за девяносто, сумев выплавить из золота драгоценнейший пурпур – он бы ещё, может, и рискнул, а так...

Сам подохнет без толку и задачу не выполнит.

Ни один серьёзный бой не идёт по плану, – констатировал меж тем Вейлиф. – Жди помощи, а я пока попробую... пошуметь.

«Как?»

Громко.

Лёгкое, в меру весёлое, в меру задорное, в меру ритмичное кружево Чародейской Музыки поблёкло, захлебнулось и умолкло. Ибо, подобный тяжёлому стальному клинку, кружево это грубо вспорол звук, отчасти сходный с тоскливым бесконечным воем.

Он ворвался в широко распахнутые ворота особняка, как вихри вьюг, порождённых белыми просторами Великих Южных Льдов, врываются в неосторожно приоткрытую дверь каюты корабля, что сильно – и, возможно, фатально – отклонился от своего курса. Вой горько и болезненно пульсировал, то опускаясь почти до баса, сотрясающего кости, то поднимаясь в пронзительную и острую высь. Вой этот ввинчивался в уши парой буравчиков; от него дребезжали, норовя расколоться, оконные стёкла; от него веяло бездонным отчаянием пополам с инстинктивным ужасом; он пробуждал в каждом, имеющем уши, острейшее желание забиться в тихий угол и съёжиться там в маленький дрожащий комочек под самым тёплым и толстым одеялом, какое только удастся отыскать. Крепко зажмурясь притом.

Заслышав этот вой, пьяные трезвели, весёлые пугались, танцующие замирали на месте. Весьма мощный, сей ЗВУК разносился в вечерней тишине очень далеко; несущий в себе, помимо акустической, ментальную компоненту, он просачивался даже сквозь многие заглушающие барьеры, пусть лишь в виде иглы беспричинного страха – и привыкшие к мирному распорядку дней, к безопасности, к размеренности и уверенности жители Сердца Империи внезапно против воли проникались тревогой.

Поскольку одним лишь фактом наличия своего ЗВУК напоминал им о хрупкости бытия.

Что тут сказать? Бенефис Сирен Губителей в Гоцэртхыккэ удался на все сто. Настолько, кхе-кхе, громкое происшествие уже никак нельзя было замести под ковёр. На душераздирающие звуки, дабы выяснить, что за адский трэш тут творится, кто только не слетелся (зачастую в буквальном смысле)!

Я же, добившись своего, постарался максимально уйти в тень своей Тенью. Понятно, что вскоре эти мои чары превратятся в секрет Полишинеля если не для всех вообще, то для достаточно заинтересованных и влиятельных имперцев точно. Есть предел тому, что я могу утаить от ощущающих ложь в случае прямо заданных вопросов. Но это же не значит, что своими актуальными возможностями надо тыкать в лицо по любому поводу, всем и каждому? Верно?

Вот и я так думаю.

А если заодно можно педалировать, преувеличивая, свою параноидальную предусмотрительность... хе. Хе-хе. Хе-хе-хе! Поработать на репутацию никогда не излишне.

Конечно, если это репутация того-с-кем-лучше-не-связываться.

...между тем среди слетевшихся обнаружился ни много, ни мало «господин проректор». И явление его моментально привнесло порядок в хаос.

Выглядел он, к слову, этаким островком НФ посреди фэнтезийного хаоса. Потому что да: господин проректор не только оказался тяжело големизирован, но и ничуть не скрывал этого факта. Блестящая отчасти залакированным, отчасти обнажённым металлом фигура без выраженных признаков пола не снисходила до ношения одежды. Ибо зачем?

Вот именно.

От незабвенного Железного Человека проректор отличался преимущественно дизайном (никаких картинно светящихся реакторов в центре груди, где, по идее, должно быть самое мощное бронирование!) и цветом. Только строгая гамма: синий металлик, серебро, чернь и вкраплениями – морская зелень. Своими габаритами он также не подавлял, будучи ростом на палец или два выше Лейты и скорее стройным, чем массивным; а что реальная его масса зашкаливала за два центнера, как и положено всем бронированным киборгам – ну так пока такое чудо маготехники не начнёт бить морды, оно не очевидно.

Но бить морды проректор, конечно, не спешил.

Он командовал. И весьма толково.

Уже спустя минут двадцать от начала... инцидента (и четверть часа от появления проректора; как я не мог не заметить – очень, вот прям очень оперативное явление кризис-менеджера! Ну, видимо, не я один тут достаточно умный, чтобы приготовиться к возможным неприятностям...) саботированные артефактные системы отключили, охранников, угодивших в плен, освободили, всех причастных и непричастных скопом собрали в бальных залах первого этажа особняка, выдав им для компенсации нервяка закуски в достат. кол. Также меня-Лицо и Лейту привели в чувство, причём Лейту сразу впрягли в задачку по профилю, то бишь поставили протрезвлять нуждающихся.

Дело это двигалось неспешно, потому как моя боевая подруга работала даже не в четверть силы, строго классическим способом – через наложение рук, безо всяких там тентаклей – и работу её тщательно проверяли наёмные целители от Четвёртого Дома, а потом и от университета. В общем, не столько какое-то серьёзное дело, сколько способ ненавязчиво разделить нас до поры.

Зачем? Вопрос риторический. Господин проректор как раз перешёл от командования парадом к допросам – безусловно, вежливым, но. И не отходя, так сказать, от кассы – благо что мой нехитрый трюк с созданием приватности магией среди сколь угодно плотной толпы вполне мог повторить. Притом на куда более высоком уровне.

Защита от подслушивания? Ха! Как я очень быстро выяснил на собственном опыте, эта самая защита являлась лишь побочным эффектом работы куда более тонких и хитрых чар...

«Вейлиф из Малых Горок?» – этакий шёпот в темя.

– Да, это...

/хруст – реальность сминается – звон – восстанавливается/

– ...я. Что происходит?

– Никогда не испытывал переноса в отражённый подмир? Что ж, теперь можешь оценить лично. Любопытный опыт, не так ли?

– Да. Поистине... любопытный.

– Возможно, когда ты доберёшься до ранга младшего магистра, сможешь повторить нечто такое. В конце концов, класс у тебя подходящий, да и ментальной магии ты не чужд.

– А... как это вообще...

Я развёл руками, обводя окружающее трудноописуемое (потому что зыбкое, изменчивое, отчётливо подобное сну наяву) нечто. В котором существовало только две точки сравнительной стабильности: я сам, вернее, что-то вроде моей проекции, слегка идеализированной – и господин проректор. Уже не в виде киборга, а в виде человека, напоминающего Древнего из тех же комиксов, откуда и Тони Старк.

Наголо бритый, внешне благодушный, задрапированный в сине-чёрно-серебряный хиссэй, однако прямо-таки дышащий могуществом. Не намеренно даже, а скорее как гудящая под рабочей нагрузкой трансформаторная будка. Ну чем не Древний? Особенно учитывая, что и годами этот господин таков, что, весьма вероятно, числит Мэсфэра среди своих правнуков...

Одни боги да евгеники Первого Дома знают, сколько именно раз пра-.

– Это, – повторил мой жест проректор, – комбинированные чары школ иллюзии и очарования, Диалог Отражений, условный седьмой круг – или, возможно, всё-таки восьмой. Когда и если я включу сюда кого-то третьего, круг точно повысится. Но пока поговорим вдвоём.

– А...

– Сейчас тебе достаточно знать, что в отражённом подмире время течёт быстрее, подслушать нас здесь невозможно... и что создатель подмира, то есть я, обладает в нём дополнительными преимуществами – в частности, видит ложь и распознаёт недомолвки. Диалог Отражений, собственно, воссоздаёт часть преимуществ взора души, но без его недостатков. Ты ведь знаешь, что такое взор души? Знаешь. И куда лучше, чем большинство, м-м... но ладно, вернёмся к теме. Ускорение времени, даже в подмире, не даётся так уж просто, и терять это самое время не стоит нам. А теперь расскажи-ка, что и как происходило в тобой в гостях у Четвёртых. Начни с приглашения.

Из огня да в полымя, однако. От одних мозголазов ушёл – притом вряд ли надолго – на тебе ещё одного мозголаза, как бы не более крутого! Эх, жизнь-жестянка... ну да ладно; авось не съест меня проректор, как Лиса – Колобка. В теории он должен играть на моей стороне... точнее, стороне БИУМ, а ещё точнее – Первого Дома. Но именно поэтому доверия у меня к нему побольше, чем к Четвёртым...

Тщательно задавив промелькнувший единым образом-скатом внутренний монолог, отправив этого ската куда поглубже (ибо мало ли: вдруг да создатель подмира может даже мои невысказанные мысли угадывать с неприятной точностью?), я сосредоточился на «рассказе вслух».

Проректор меня не прерывал, наводящих вопросов не задавал – просто слушал, временами кивая. И слушал очень, очень внимательно. А я старался хорошенько обдумывать, что говорю...

И сознательно вытаскивал наружу даже мелкие, малосущественные подробности.

Ускорение времени не даётся так уж просто? Вот и хорошо, вот и потрачу его на второстепенное и третьестепенное. По крайней мере, попытаюсь. Это ведь не ложь, да и я во всей этой истории – скорее сторона пострадавшая. Уж точно не виновная!

Надо сказать, по ходу рассказа всплыли кое-какие недокументированные возможности Диалога Отражений. В частности, память моя (и без того не вызывающая жалоб) обострилась ещё сильнее, чем в обычном состоянии. Я словно не просто вспоминал случившееся, а полноценно проживал его вновь. Так что те самые подробности лились прям рекой. Но проректор меня не останавливал, вопреки собственному предупреждению о сложностях ускорения времени.

Почему?

Напрашивался неприятный ответ: оплата за ускорение, как минимум частично, перекладывается на меня. А что? Логично же! Если мы сейчас объединены подобием взора души, то...

Впрочем, протестовать и задавать вопросы я даже не подумал. Какую линию выбрал в начале, той и придерживался. По очевидным причинам. Проректор на моей стороне, я не сделал ровно ничего дурного и потому могу позволить себе быть откровенным. Хотя бы в части действий Четвёртых.

Ну а если я ошибся... здесь-сейчас козырять излишней сообразительностью глупо. В конце концов, ум определяется не только через способность мыслить и формулировать, но и через умение вовремя промолчать. Последнее, когда дело доходит до общения с могущественными и в силу этого крайне опасными персонами, даже поважнее будет... хотя, если честно, в полной мере я этого умения так и не постиг. Я по натуре довольно бесхитростен и открыт. Что... не очень хорошо.

Но хотя бы не создаёт явного диссонанса с моим наблюдаемым, календарным возрастом.

Если бы я в свои двенадцать с небольшим ещё и умел фильтровать сказанное на манер матёрых интриганов с опытом в десятки лет минимум... а для интриганов с опытом в столетия это было бы куда как заметно, почище маяка в ночи... ну, понятно.

Я очень, прям очень-очень талантливый парнишка. Истинный вундеркинд. Но не больше, да? Да?

От автора