О невестах, Бессмертных и чужих мирах

— Мы его нашли.

Я сжал пиалу с вином и немного резким движением отставил её на столик, поднял взгляд на Харибду, нахмурился. Передо мной стояла высокая и невозможно худая женщина с бледной кожей, совершенно невыразительными чертами лица и огромными тёмно-синими глазами. На ней был надет калазирис из такой тонкой ткани, что почти ничего не скрывала. Множество украшений сияли на шее, запястьях, пальцах, щиколотках. И не скажешь, что она один из сильнейших бессмертных.

«И всё же она пришла именно ко мне. Боится за свою жизнь? — мелькнула насмешливая мысль, но следом пришла другая, более хмурая: — Или они решили меня проверить?»

Не нужно было спрашивать, о ком именно она говорит. Таких происшествий среди бессмертных не было уже давно.

— Где? — уточнил, придав голосу скучающие нотки. Нельзя показывать, насколько меня всполошили её известия. И застали врасплох. Я надеялся, Тоенаяр спрячется лучше.

— Маjка земља.

Я прикрыл глаз, попытался вспомнить, что знаю об этой планете.

— Постой, это тот мир, куда во время драки Тлальтекутли и Лу свалился кусок пласта Науа?

— Именно. Теперь пласт — простая аномалии, сродни раковой опухоли. Но это тебе только на руку. Жатву на Маjка земља мы проводить не будем, поэтому можешь не сдерживаться. — Она довольно улыбнулась, но глаза оставались холодными. И внимательно следили за мной.

Всё же подозревают? Или нет? С Харибдой я общался не часто, чтобы разбираться в тонкостях её мимики. Может, у неё от природы глаза, как у дохлой рыбы, ведь человеческая внешность — это всего лишь ширма, чтобы не пугать аборигенов своим естеством.

— А почему там нет никого из наших?

Вопрос не должен удивить или вызвать подозрений. Обычное любопытство.

— Там слишком хорошо развита магия, — ответила Харибда с кривой усмешкой.

Понятно. Тогда не удивительно, чего бессмертные туда не совались. Они выбирали только те планеты, где аборигены смогут поверить в их божественность. Что проблематично, если каждый второй владеет магией и легко может дать отпор внезапно пришедшему «богу», требующему почтения и полнейшего подчинения.

— К тому же аномалия и так высасывает из мира ЦИ.

А вот это плохо. Нужно будет глянуть на неё.

Поднялся на ноги, схватил пиалу и нескольким жадными глотками опустошил её. Прохладный ркацители потёк по гортани и наполнил рот вкусом немного кислого вина с оттенками яблока и айвы.

— Главное — уничтожить предателя, — бросила мне в спину Харибда.

Я кивнул и вышел из шатра. Жаркое афаирское солнце на секунду ослепило меня. Ветер гулял по песку, змейками проползал меж песчинок.

Мне нравилась Великая пустыня Афаира. Она напоминала о доме. Хотя в родном мире она была не такой большой… и голодной.

Возле шатра стояли несколько верблюдов и с десяток аборигенов, закутанных с ног до головы в ткань. Только лица были не закрыты, и можно было рассмотреть их загоревшую кожу и карие глаза. Завидев меня, они упали на колени и склонились в глубоком поклоне.

— Уберёте тут всё, — приказал на местном языке.

— Как будет угодно Богу Сиррушу.

Я сдержался и не поморщился, хотя давно уже должен был привыкнуть к подобному обращению.

Бог? Хах… До сих пор смешно. Прямо до слёз.

Золотая энергия обволокла моё тело. Спустя несколько секунд на раскалённом песке стоял не человек, а огромный исполин, который должен был вызывать ужас, но у местных — лишь восхищённые вздохи.

Не каждый абориген мог похвастаться, что видел истинный облик бога-хранителя. У них это простое магическое воздействие считается за проявление божественной милости. На деле не многие бессмертные желали показывать своё уродливое естество окружающим. Но я был не из таких.

Распахнув крылья, в мощном прыжке воспарил в синюю бескрайнюю гладь и устремился к парившему в небе острову с дверьми в другой мир.

Тоенаяр… Как бы мне ни было жаль, но я убью тебя.

Ибо ничто не должно помешать моему плану!

***

Логично было предположить, что на Маjка земље Тоенаяр прячется в аномалии. Если прикинуть, что на пласте Науа есть дверь, то именно через неё он и смог пройти, после чего просто уничтожил. Отсюда и отследить его смогли не сразу. Кажется, прошло не больше семидесяти лет, как он сбежал. Для бессмертных это совершенно мелкая цифра.

Аномалию найти было просто. Стоило мне ступить на Маjка земљю, как я почувствовал это неприятное чувство.

Раковая опухоль? Хорошее сравнение. Но мне аномалия напомнила, скорее, чёрную дыру, которая постепенно засасывала в своё чрево эту планету. Просто поразительно, что магия смогла тут развиться! Ведь у земли и так слишком мало ЦИ, чтобы давать людям, поэтому они, должно быть, тянули её из собственного тела. Состаривать организм, но колдовать.

Я прикрыл глаза и настроился на информационное поле планеты, позволил потоку данных вливаться в мозг. Теперь мне была доступна любая информация о Маjка земље, и в первую очередь я решил разузнать об местной магии.

Так и есть, здешние чудотворцы не доживали и до пятидесяти лет. Хотя ученые давно выяснили, что применение магии непосредственно влияет на срок жизни и израсходование резервов организма, но люди всё равно продолжали использовать её. И в частности для войны.

Отчаявшиеся аборигены в этом мире. И, возможно, опасные. Лучше им на глаза лишний раз не попадаться. Благо, я могу преодолеть мили за считанные секунды.

Аномалия обнаружилась на севере, символично отделённая от остального мира огромной бороздой в земле. Деревья пуансеттия разрослись до невиданных размеров. Я впервые видел их такими высокими.

Стоило мне ступить на пласт Науа, как мурашки пробежали по коже, настолько сильный голод я ощутил под ногами.

Битва между Тлальтекутли и Лу произошла тысячелетия назад. Из-за чего именно она случилась, никто не помнит. Самое популярное предположение: бессменные не смогли поделить планету. Но в результате и её уничтожили, и сами сгинули. Да ещё и пласт чужого мира телепортировали на Маjка земљю. И теперь часть Науа, в попытках восстановиться, тянет из местной земли ЦИ, вот только у него нет ядра и энергия не может накапливаться, а просто… уходит в космос, где и растворяется.

Отсюда умирание Маjка земљи и такой чудовищный голод пласта Науа. Он уничтожает это планету, не понимая, что это приведёт к гибели и его.

Помочь Маjка земље можно, хотя будет трудно. Нужно будет заняться аномалией, после того, как разберусь с Тоенаяром.

Небо над головой было хмурое, воздух свеж и пах озоном, немного палыми листьями. Судя по всему, сейчас второе полугодия Энтена.

«Седьмое травня 1514 от создания Великой Аромской империи», — услужливо подсказала энциклопедия этой страны в голове.

Недавно прошёл дождь, да такой, что я, мои сандали и ноги уже через пару минут все были в грязи. Благо, невзирая на лёгкую одежду, замерзнуть я не мог.

Неожиданно почувствовал чужой враждебный взгляд на спине. Секунда — и я уже сжимал в руке шею то ли ворона, то ли вороны. Понятия не имею, как их различать.

Птица вела себя совсем не так, как должна была: не пыталась вырваться, клюнуть и поцарапать своими мощными когтями, а лишь крутила головой, с любопытством рассматривая меня то левым, то правым бусинкой-глазом.

— Кто ты? — хмуро спросил я на аромском, благо, подключаясь к знаниям планеты, можно было на время «выучить» и местные языки. После отключение знания исчезают, в памяти могут остаться только факты, на которых ты заострял внимание.

Ворон — или ворона — открыл клюв, и из него раздалось:

— Кто?.. Кто?.. Кто?..

Вновь чей-то враждебный взгляд на спине.

Один… Второй… Третий... Четвёртый…

Обернулся и увидел с десятка два чёрных птиц, рассевшихся по веткам пуансеттия. И они в одночасье заголосили:

— Кто?.. Кто?.. Кто?..

Думаешь так меня запутать? Хех… Не вышло. Только взбесил своими фокусами!

Сжал в кулаке тонкую шею, легко ломая её, и брезгливо откинул тушку в сторону. Птицы на ветках испуганно взметнулись в небо и закаркали уже как нормальные вороны.

— Хватить прятаться, словно трус, — сказал, не повышая голос. — Выходи, или разделишь её участь.

Через несколько секунд из-за дерева ко мне шагнул молодой мужчина. Высокий, светлокожий, желтоволосый. Только глаза — чёрные и выпуклые — не просто говорили, а кричали, что естество его отнюдь не человеческое.

Абориген с интересом рассмотрел мой золотой шендит до колен, сандали с двумя ремнями, идущими по голени, жилетку из мягкой козьей кожи, массивные кольца с камнями на пальцах, кулон на шее. Я же лениво оглядел его красные сапоги, тёмно-вишнёвый кафтан, подпоясанный расписным поясом, бордовый плащ. С удивлением отметил, что на одежде нет и следа грязи или помятой складочки. Сапоги тоже чистые. И это в чаще густого леса после дождя?!

Мне странно было в этом месте встретить кого-то в принципе, ведь в информации, влившейся в разум, было четко сказано, что в аномалии, которую местные прозвали Старый лес, обитает лишь нечисть — местные монстры. И они не могут принимать вид, полностью идентичный человеческому. Им это недоступно.

«Выглядит прям как принц, — пришло на ум глупое сравнение. — Может, у него где-то тут замок неподалёку, где ему наглаживают одежду и чистят сапоги до блеска?»

— Ты… ты не отсюда, — сказал абориген удивлённо и сделал ко мне несколько нервных шагов. — Откуда ты? Можешь уйти из этого мира?

Его вопросы меня насторожили. А следом я почувствовал, как он пытается проникнуть в мой разум. Считать мысли и образы…

Одно быстрое движение — и я прижал аборигена к дереву, сдавил его шею. Второй рукой прочертил в воздухе знак Шамаша. Золотые линии вспыхнули в воздухе, и магия окружила незнакомца.

— Так вот как ты выглядишь на самом деле… — с насмешкой протянул, рассматривая уродливую смесь человека и ворона. Его чёрные бусинки-глазки смотрели на меня с ненавистью. — Слушай сюда, прекрасный принц, ещё раз попытаешься проникнуть в мой разум — и я сверну тебе башку. Ты меня понял?

— От… пусти!.. По… понял! — с трудом выдохнул он.

Я разжал пальцы и отступил на шаг, с пренебрежением обтёр ладонь об шенди. Прикасаться к нему было мерзко. Его идеально чистая одежда оказалась мастерски сплетённой иллюзией, и на самом деле его тело, покрытое мелкими перьями, было грязным и в засохшей крови. Да и вонь от него исходила удушающая.

— Отвечай на мои вопросы быстро и чётко: ты из бессмертных?

— Нет.

— Кто ты?

— Кутх.

Я на секунду прикрыл глаза, попытался найти объяснение в потоке информации, транслирующейся в мой разум, но ничего не нашёл. Этого слова на Маjка земље не существовало.

— Это мне ничего не сказало, — добавил в голос раздражения.

— Дух Ворон! Я дух ворона из мира Селемджа!

Возможно, я что-то и знал про этот мир, но, пока был подключен к Маjка земље, информация о других была заблокирована. Иначе пойдёт слишком большая нагрузка и мозг может не выдержать.

— Ты знаешь Тоенаяра?

— Нет! Кто это?

— Он появился тут лет семьдесят назад. Очень могущественный бирманский дракон.

— Я не знаю, что такое дракон и сам только тридцать лет назад попал в этот мир. И никого сильнее вас тут не встречал. Но Старый лес огромен, возможно, он прячется где-то.

— Значит, ты для меня бесполезен. — Я размял пальцы на руках. Хрящики хрустнули. В тихом лесу звук вышел почти оглушающим.

— Только не убивай! — упал Кутх на колени в грязь. — Пожалуйста!

Я с пренебрежением оглядел его и выдохнул насмешливо:

— Да живи.

Затем начертил в воздухе знак Эˊллиль и взмыл воздух. Уже в небе сменил ипостась и прорычал грозно, на всю округу:

— ТОЕНАЯР, ВЫХОДИ! МЫ ОБНАРУЖИЛИ ТЕБЯ. ВТОРОЙ РАЗ ТЕБЕ УЖЕ НЕ СБЕЖАТЬ!

Ответ не последовал. Что ж, в отличие от Харибды, с Тоенаяром я общался значительно чаще и знаю, на какие точки нужно давить.

— ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЫЙДЕШЬ, ТО Я НАЧНУ УБИВАТЬ АБОРИГЕНОВ. И ПЕРВОЙ, ПОЖАЛУЙ, БУДЕТ ДЕРЕВУШКА НА ЮГЕ ОТСЮДА. ПУТКИНО ВРОДЕ БЫ.

Развернулся в сторону юга, взмахнул крыльями и направился в сторону поселения. Небо было почти чёрным, тёмно-серые кучевые облака летели с юго-запада, несли на своих спинах грозу. Я был уже почти у деревушки, видел, как с печных труб поднимается дым, когда где-то справа мелькнула молния, а следом ударил гром и вместе с ним из леса раздался грозный рёв. Деревья закачались, и стаи птиц взмыли вверх, недовольно загалдели.

Значит, ты не доверял мне, раз поверил, что уничтожу деревеньку. Теперь понятно, почему не пришёл, когда все произошло… Хотя я бы тоже не пришёл. И тоже не верил, никого не подпускал близко. Ни бессмертных, ни аборигенов. Это было слишком опасно.

А сейчас уже поздно…

Тоенаяр медленно поднялся в воздух. Я видел его длинное, массивное тело, огромную башку с гребнем-рогом на носу, четыре мощные лапы с острыми когтями и раскидистые крылья. Мы происходили с совершенно разных планет, но при этом наши естества было схожих форм. Даже странно.

Остановившись в нескольких десятках метров от меня, Тоенаяр спросил:

— Ты пришёл меня убить, Сирруш?

Мы оба знали ответ на этот вопрос.

Не знаю, зачем он его задал. На что надеялся.

— Ты знаешь правила, — отрезал холодно. Нельзя было даже голосом показать, что я чувствую на самом деле. — Если бы пришёл не я, то кто-то другой.

— Но пришёл именно ты. — К моему удивлению, в его голосе звучало осуждение.

Да, мы много времени проводили вместе, но друзьями я не мог нас назвать. Поэтому меня это удивило и задело. Заставило задать следующий вопрос:

— На что ты рассчитывал, Тоенаяр? Ты бы не смог прятаться вечно.

— Я больше не мог… нет мог смотреть на все эти смерти… Столько убийств, лишь за тем, чтобы кучка самовлюблённых монстров жила вечно…

«И поэтому ты сделал худшее из всех возможных вариантов! Ты начал рассказывать аборигенам правду, подписав им и себе смертный приговор! Да ещё и меня начали подозревать! Теперь я ничем не смогу помочь тебе!» — хотелось проорать это всё ему в лицо. Заставить понять, какую глупость он совершил. Но я не мог. Неизвестно, следят за мной или нет. Поэтому остаётся лишь одно — убить его.

— Ты нарушил правила Бессмертных, и плата лишь одна — смерть!

Мы кинулись друг на друга. Рвали, кусали, вырывали куски плоти. Боец из Тоенаяра был всё так же опасен, несмотря на то, что семьдесят лет он не питался ЦИ. Несколько раз он нанёс мне серьёзные раны, благо с моей регенерацией заживут они быстро. Но в выносливости значительно мне уступал, поэтому вскоре я смог подловить его и вцепиться пастью с крепкими острыми зубами в шею, а когтями вспорол крыло. В ответ он умудрился полоснуть меня по морде, задев когтями правый глаз.

Я сжал пасть. Раздался хруст, и Тоенаяр взвыл от боли. Дёрнулся всем телом, словно в последней попытке вырваться, и… обмяк. Я разжал пасть, и тело последнего бирманского дракона камнем упало в Старый лес. Метаясь по небу, мы вновь вернулись к аномалии. Дождь, словно ожидал этого, ливнем пролился следом.

«Пусть Эрешкигаль милостиво примет тебя в Ир-калла, Тоенаяр», — мысленно произнёс я прощальные слова, развернулся и вновь полетел на юг.

Я очень устал, раны нещадно ныли, силы, как физические, так и магические, были на исходе. Хотелось попытаться напроситься на постой в Путкино. В такую грозу никто из дома явно не выйдет, поэтому смогу подлететь поближе и потом уже перевоплотиться. Благо у меня были с собой золотые кольца, а здешнюю одежду я могу создать и с помощью оставшихся крох энергии.

Я был уже почти на окраине деревни, как рядом блеснула молния. Из-за травмированного глаза я не смог вовремя заметить её, а тяжёлый бой почти не оставил сил защититься от неё магией.

Она ударила куда-то в бок. Боль огнём прошлась по каждому нерву, мускулу, клетке. Спазм прошил всё тело, зрение пропало. Я ещё успел сменить личину и обратиться человеком. Почувствовать, как падаю.

А дальше была лишь боль и темнота…

***

Сознание вернулось резко, словно меня выдернули из глубокого сна. Я открыл глаза и понял, что падаю с неба, прижимая к груди… женщину? Её тёмные шоколадные волосы взмыли вверх, прямо мне в лицо, и до носа донесся запах… сладкий и почему-то очень знакомый мне.

Женщина заверещала. Дёрнулась. Чуть не вырвалась из моих внезапно ослабевших рук.

Я сменил ипостась и спустя несколько секунд нес её уже в лапе.

Так надёжнее будет. Я пока полностью не уверен, насколько способен контролировать своё человеческое тело.

Осмотрелся и понял, что нахожусь в Великой пустыне Афаира. Но как?.. Я же был на Маjка земље. Дрался с Тоенаяром. Победил. Потом в меня попала молния… А дальше?.. Что было дальше?

Попытался вспомнить, но голову пронзила такая боль, что я рефлекторно разжал лапы. Благо до земли было немного, и женщина упала прямо в мягкий песок.

Вновь сменил ипостась, чуть было не предстал перед незнакомкой голым, но вовремя успел заметить и наколдовать шендит, сандали и несколько украшений, до того, как шагнул на песок в человеческом обличии.

Куда делась моя одежда?!

Женщина смотрела на меня огромными карими глазами. Судя по её внешности — она афаинка. Да ещё и рабыня! Вон кандалы на руках висят.

Возможно, бессмертные решили отметить смерть Тонеаяра и устроили попойку… На которой я напился и решил впечатлить понравившуюся мне рабыню? И судя по тому, что её платье во многих местах обгорело — пытался его снять совсем уж нестандартным способом.

Ах!.. Башка болит, как после слишком хорошей пьянки!

Неожиданно увидел на её груди свой кулон и нахмурился. Вот это уже было не просто странно, а опасно.

Я подошёл ближе, присел на корточки и поддел кулон на её шее. К удивлению отметил, что вместо золотой цепочки он висит на какой-то ветоши, а сапфира не было и вовсе.

— Кто ты? — грозно спросил я. — Почему у тебя мой брачный дар?

Она молчала и продолжала смотреть на меня расширенными от шока глазами.

— Отвечай! — потребовал я и только сейчас понял, что обратился к ней на своём родном языке

Šbš šabâšu! Совсем голову потерял! Да если кто услышит из бессмертных!

— Откуда у тебя это? — спросил я уже на афаирском, дёрнул за кулон на себя, заставил её поддаться вперёд. До носа опять донёсся запах, который был мне знаком, но я никак не мог вспомнить откуда. — Говори, если не хочешь лишиться головы!

Никакой реакции. Она, видно, в благоговейном ужасе. Что же, не удивительно: для аборигенов видение моего естества вызывает экстаз, а тут Бог-хранитель приставать вздумал!

Я выругался, разорвал лёгкую ветошь и сжал медальон. Неожиданно острый край уколол меня. Рефлекторно дёрнул рукой, выронил его, и следом на песок упали пара капель моей крови, которые были мгновенно поглощены голодной пустыней.

Теперь я сам в шоке уставился на женщину.

Не может этого быть! Я отчётливо почувствовал связь между мной, кулоном и… ей. Мой свадебный дар признал её и не хотел расставаться…

Рабыня из Афаира стала моей невестой?!