Я человек, в общем, не сказать чтобы тёмный. Школу кончил, газеты читаю, иногда даже книгу беру, если шрифт не очень мелкий. Историей интересуюсь умеренно, без фанатизма. То есть мне достаточно знать, кто за кем правил, а уж почему — это, по-моему, дело второстепенное.

Но есть люди, которые понимают гораздо больше.

Вот, к примеру, служит у нас один товарищ — фамилия его, допустим, будет Семён Иваныч. Человек в обращении тихий, даже несколько рассеянный. В быту, правда, слабоват. Может уйти из дому без ключа, может чайник поставить и забыть, может в воскресенье прийти на службу и долго удивляться, почему никого нет.

Зато насчёт мировых вопросов — специалист.

Сядем мы как-то после работы чай пить. Я говорю:

— Жарко нынче.

А он на меня посмотрит внимательно и отвечает:

— Это не просто жарко. Это, говорит, симптом эпохи.

Я сначала подумал, шутит.

А он уже объясняет:

— Климат, говорит, меняется не сам по себе. Это отражение духовного кризиса цивилизации.

Я говорю:

— Возможно. Только у нас батареи ещё не отключили.

Он вздохнул и сказал, что я мыслю поверхностно.

С тех пор я за ним наблюдаю.

На службе он путает бумаги. Может перепутать отчёт с заявлением и долго потом объяснять, что это формы одного и того же явления. Начальник его ругает, а он спокойно отвечает:

— Вы не учитываете диалектику процесса.

Начальник диалектику не учитывает и отправляет его переписывать всё заново.

Но обижается Семён Иваныч не на начальника, а на историю.

Иногда он читает нам лекции.

Про развитие человечества. Про скрытые закономерности. Про то, что Наполеон не просто так, а по необходимости. И что всё на свете заранее предопределено.

Я его однажды спросил:

— А вы, говорю, почему вчера на трамвай не туда сели?

Он сказал:

— Это не ошибка. Это проявление альтернативной линии судьбы.

Я, конечно, спорить не стал.

Потом у нас появился другой — Пётр Андреич. Тоже человек учёный. Читает много. Говорит мало, но если уж заговорит, то сразу про главное.

Скажешь ему:

— В столовой суп пересолили.

А он:

— Это не соль. Это социальный протест повара.

И сразу ясно: просто так есть не дадут.

Причём самое интересное — оба они уверены, что понимают больше всех.

А что не понимают — того, значит, понимать и не надо.

Как-то раз я зашёл к Семёну Иванычу домой.

Картина печальная. Лампа не горит, стул сломан, часы стоят. Он сидит в темноте и рассуждает про ход истории.

Я ему говорю:

— У вас, говорю, выключатель не работает.

А он отвечает:

— Свет — категория относительная.

Тогда я всё это понял.

Ум, думаю, — он как очки.

Если очки по глазам, то человек видит дорогу, людей, ступеньки и не падает.

А если очки не по глазам, то он видит такие подробности мироздания, что потом дорогу найти не может.

Причём самое обидное — он уверен, что видит лучше всех.

С тех пор я осторожный.

Если человек говорит, что понял то, чего никто понять не может, —

я с ним соглашаюсь.

А если он при этом знает, где у него дверь, где ключ и где расписание, —

вот с таким я ещё могу поговорить про историю.

А с остальными — лучше про погоду.

Она, по крайней мере, иногда совпадает с действительностью.

Загрузка...